Стихотворения
Шрифт:
* * *
Радуюсь, радуюсь, радуюсь… Зла, горяча, чиста, сила твоя — радиус моего живота. Павши на лоно замертво, заживо канешь в него. Тяжесть твоя — диаметр живота моего. * * *
Часики мои — пешеходы. Ходики мои — ползунки. Радости мои — от природы. Трудности мои — от руки. Памяти дорожки окольны. Но, куда бы время ни шло, всё, что перед будущим, — больно, всё, что перед прошлым, — светло. * * *
Быть собой — не втягивать живот, не таить обиду и тревогу, думать — жизнь прошла, и слава богу, верить — слава Богу, смерть пройдёт. * * *
разговаривать с великими примеряя их вериги переписываться с книгами переписывая книги редактировать синодики и порою полуночной перестукиваться с ходиками во вселенной одиночной * * *
Какие большие мальки! И дело совсем не в улове. Плывёт поплавок вдоль строки — поклёвка на каждом слове. * * *
Торчащее обтесать. Сквозящее углубить. Талант, не мешай писать. Любовь, не мешай любить. * * *
синий экран неба курсор твоего боинга если б тебя не было я бы придумала Бога * * *
Научиться смотреть мимо. Научиться прощаться первой. Одиночество нерастворимо ни слезой, ни слюной, ни спермой. И на золоте чаш венчальных, и в бумажных стаканчиках блядок искушённый взгляд замечает одиночества горький осадок. * * *
Поцелуи прячу за щеку — про запас, на случай голода. С милым рай в почтовом ящике. Ящик пуст. Молчанье — золото предзакатное, медовое… На твоей, моей ли улице наши голуби почтовые всё никак не нацелуются? * * *
Господи, зачем ты в одночасье столько раз сменяешь гнев на милость? Отличать отчаянье от счастья сердце до сих пор не научилось. Не суди так строго, так жестоко, но всесильной ласковой рукою отдели тревогу от восторга, боль от скуки, слабость от покоя! * * *
У меня сногсшибательные ноги и головокружительная шея, и лёгкое, удобное в носке, не сковывающее движенья тело, и ветреные кудри. Лучезарны вечера в эмпирее, но совместно нажитые утра мудренее. * * *
Утро вечера мудренее, дочка — матери. На какую же ахинею время тратили — спорили, можно ли в снег — без шапки, в дождь — без зонтика. Нет бы сгрести друг друга в охапку — мама! Доченька! * * *
Не затем ли столько времени я сама себя морочила, чтобы платье для беременной доносить за младшей дочерью, чтобы свадебное белое одолжить у старшей? Разве я всё для этого не делала? Вот только волосы не красила… * * *
Подростковая сексуальность… А разве бывает другая? Любовный опыт… А разве бывает другой? Знаешь, любимый, о чём я ночами мечтаю? — Стареть за ручку и в обнимку с тобой. Мы будем первыми стариками на свете, которые целуются в лифте, на улице, в метро. Знаешь, что я думаю о Хлое, Манон, Джульетте, о их малолетних любовниках? — Что это старо. * * *
Мужчина женщине родина. Мужчине женщина путь. Как много тобою пройдено! Родной, отдохни чуть-чуть: вот грудь — преклони голову, вот сердце — лагерь разбей, и будем делить поровну сухой остаток скорбей. * * *
Ласковой акробатикой сбитые с панталыку, солнечные лунатики, идём по карнизу в обнимку, а люди ведут наблюдение, бросив свои занятья: вдруг избежим падения, не разомкнём объятье? ОДНО КАСАНИЕ В СЕМИ ОКТАВАХ
* * *
Я думаю, что он придёт зимой. Из нестерпимой белизны дороги возникнет точка, чёрная до слёз, и будет долго-долго приближаться, с отсутствием приход соизмеряя, и будет долго оставаться точкой — соринка? Резь в глазах? И будет снег, и ничего не будет, кроме снега, и долго-долго ничего не будет, и он раздвинет снежную завесу и обретёт размеры и трёхмерность, и будет приближаться — ближе, ближе Всё. Ближе некуда. А он идёт, идёт, уже безмерный * * *
Какие лицо и тело иметь бы хотела? Ники Самофракийской лицо и тело. Как бы я мимо всяких венер летела, как бы мне до аполлонов не было дела, как бы моё плечо на ветру холодело, как безвозвратно бы я покидала пределы зала слепков!.. * * *
А может быть, биенье наших тел рождает звук, который нам не слышен, но слышен там, на облаках и выше, но слышен тем, кому уже не слышен обычный звукЕ А может, Он хотел проверить нас на слух: целы? Без трещин? А может быть, Он бьёт мужчин о женщин для этого? * * *
Одиночество — это болезнь, передающаяся половым путём. Я не лезу, и ты не лезь. Лучше просто побудем вдвоём, поболтаем о том о сём, ни о том ни о сём помолчим и обнимемся, и поймём: одинокий неизлечим. Одно касание в семи октавах
1
Прикосновение: наискосок, как почерк первоклассницы, с наклоном. С моей щеки отводишь волосок, движеньем нежно-неопределенным смещая вверх и влево облик мой, и делаюсь оленеглазой гейшей… Наискосок. При этом — по прямой, дорожкой и кратчайшей, и скорейшей.Поделиться с друзьями: