Стихотворения
Шрифт:
XIII
Мэр онемел, совет же в изумленье Стоял, как будто обращен в поленья; Махнуть и крикнуть им невмочь Детишкам, что уходят прочь; Дрожат и видят – сын и дочь В толпе бегут за дударя спиной. Страдает Мэр, от страха сам не свой, Хватается за сердце Магистрат дурной, Смотря, как Дудочник дорожкою прямой Туда, где Везер бьет волной своей, Вел беззащитных маленьких детей. Но тут он повернул направо Всех к Коппельберг-горе направив (А дети всей спешат оравой С веселым смехом, песней бравой). Им до вершины не дойти! Но нет, он стал на полпути И дудку книзу опустил. И тут внезапно – верь не верь – Открылась средь утесов дверь, Как будто был там грот, для нас неведом; Идет дударь туда, а дети следом. Едва последний забежал, Как дверь похоронил обвал. Сказал я – все? О нет, соврал немножко: Один был хром и не успел вбежать; С тех пор был грустен мальчик – хромоножка И, если спросят, так мог рассказать: – Мне скучно в городе, когда друзья ушли! Оставшись на поверхности земли, Единственный навеки я лишен Тех радостей, что открывал нам он. Сказал – идем мы в ту страну – Она от нас на пядь одну Отделена – где воды льются и кусты Рождают неземной красы цветы, И вещи там чудны и непросты; Павлина там прекрасней воробей, Собаки лани мягче и добрей, Без жала там медовая пчела, У лошадей – орлиные крыла… И вот, поверил я когда, Что исцелится хромота – Тут дудочка окончила играть И у горы остался я стоять, И стал тогда рыдать и умолять – Напрасно! Все хрома моя нога, И та страна отсюда далека! XIV
Эх, Гамельн, не качай башкой! Кому на память не взбредет, Что в Царство Божие ведет Для богачей столь узенький проход – Верблюду легче влезть в игольное ушко! Шлет Мэр на север, юг, на запад и восток, Где б Дудочник нашелся, слов пролить поток, Просить прощенья и давать залог любой, Дать злата обещая, сколько сам возьмет, Лишь обещал бы, что простит обсчет И приведет детей домой. Искали долго; силы больше нет, А Дудочника не найти и след. Тогда вменил законникам Совет Все документы датою двойной При составлении отныне заверять И, сколько дней минуло, вычислять "После того, что Дудочник свершил В июня день двадцать второй, В тринадцать сотен семьдесят шестом году". И, чтобы не забыть беду, Дорогу ту, что их детей лишила, Отныне Пестродудочной именовать решили; Но вздумай там сыграть на дудке пришлый кто-то – Вовек ему не отыскать работы. Не смеют ни кабак и ни таверна Весельем чинность той дороги нарушать; Поставили колонну у засыпанной каверны, На ней всю повесть можно прочитать; Витраж сменили, что в Большом Соборе, Чтоб и картина выражала горе, Напоминая об ужаснейшей из краж; И посейчас еще целы колонна и витраж. Еще сказать забыл рассказчик ваш: Что в Трансильвании горах встречали племя, Хранящее привычек странных бремя, Не местные манеры и наряд; Туземцы же о них всем говорят: – Явились предки их из горной тьмы, Подземной, тайной, зачарованной тюрьмы, Где протомились много злых годин; Туда увел всех странный господин Из города прозваньем Гамелин… Но как, когда – не помнит ни один. XV
Ну, Вилли, мы с тобой не будем шутки Шутить над встречными – особенно кто с дудкой; Неважно крыс они, мышей для нас изгнали – Мы выполняем то, что обещали. Перевод Эдуард Юрьевич Ермаков
Пестрый флейтист из Гаммельна
1
Есть в Брауншвейге город Гаммельн, С Ганновером по соседству; Там Везер, славная река, На юге течет, глубока, широка, – Красивей не сыщешь уголка, Но – бедствие из бедствий – Крысы капали на город, как раз Когда начинается мой рассказ. Где взять от гада средство? 2
Гад! Собаки и кошки его не страшат! Он в люльках младенцев кусает, То в чан заберется, где сыр варят, То суп из-под рук слакает, То бочку проест, где соленья хранят; Он в шляпы мужские плодит крысят, Беседы женщин наперехват Глушит своим писком, Вознею и визгом С бемолем и диезом на разный лад. 3
Жители ратушу обступили, В полном составе толпятся; "Бургомистр, – кричат они, – простофиля! И позор для всей корпорации, Что за наши денежки в горностай облеклись Дураки, которые еще не нашлись, Как избавить нас всех от мышей и крыс! Вы стареете! Вас в ширину разнесло! В горностаевых мантиях вам тепло! Эй, господа, шевелите мозгами, Дайте средство скорее, мы не справимся сами! А не то – полетите кверху ногами!" А в ответ бургомистр и советники тоже Задрожали от страха мелкой дрожью! 4
Ровно час молчали они, заседая. Наконец бургомистр сделал усилье: "Я за гульден бы отдал свои горностаи! Я хотел бы отсюда быть за милю! Шевелите мозгами – легкий совет! У меня голова болит в ответ; Я скребу ее все, а толку нет! Капкан, капкан, капкан бы теперь!" Сказал он – и что же случилось? Поверь, Вдруг кто-то легонько стукнул в дверь. "Господи, кто там!" – бургомистр вскричал. (Когда он в ратуше заседал, – Этот на диво жирный толстяк, – Глаза его раскрывались только, Как в створке устрицы малая щелка, А брюхо уж с полдня в чувствах мятежных От филе черепашьих, скользких и нежных.) "Меня беспокоит малейший пустяк: Послышится, крыса скребет о косяк, – И сердце колотится этак и так!" 5
"Войдите!" – он вскрикнул, глаза расщуря, И странная в комнату входит фигура. Узкого платья одна сторона Желтого цвета, другая – красна. Сам тощий и длинный, словно юла, Глаз голубой сверлит, как игла, Волос легкий и светлый, хоть кожа смугла, Ни клочка бороды, щека гола, На губы улыбка то шла, то не шла, И вдруг исчезла, как не была! И все в изумленьи глядят и глядят На тощего гостя, на странный наряд, И кто-то воскликнул: "Побьюсь об заклад, То прапрадед мой глас трубный услышал И сам из гробницы раскрашенной вышел". 6
И он подошел к столу заседанья. "Знаю, – молвил, – секрет чарованья: Любое на свете существо В небе, на суше и под водой Могу волшебством увлечь за собой, И вам никогда не вернуть его. Тем и полезен я для людей, Что изгоняю кротов и змей, Ящериц, жаб и прочих нечистых. Люди зовут меня Пестрым флейтистом". Красный с желтым, весь полосат, Шарф увидали тогда на нем. Раскрашен был шарф, как весь наряд, И флейта висела на шарфе том. А пальцы всегда оставались в движенье, Как будто снедало его нетерпенье Сыграть на флейте, висевшей свободно Поверх одежды его старомодной. "Я бедный флейтист, – он молвил, – но все ж Татарского хана и его вельмож Я спас этим летом от комаров, И мною избавлен индусский вождь От стаи вампиров, сосавших кровь. Избавлю я ваши мозги от смятенья, А город от крыс спасти готов За тысячу гульденов вознагражденья". "Как, тысячу? Мало! Сто тысяч на месте!" – Вскричал бургомистр и советники вместе. 7
На улице флейтист стоит, Чуть усмехается сперва, Он знает – мирная флейта таит Много дивного волшебства. С мастером музыки схож на вид, Губами он флейты берет наконечник; Зеленые искры взор его мечет, Будто солью посыпали пламя свечек. Флейта трижды пронзительно заиграла, И в ответ словно армия забормотала. Бормотанья расширились, разрослися, И на улицу с топотом вышли крысы: Бурый род, черный род, жирный род, тощий род, Крупный род, мелкий род, серый род, смуглый род, Папы и мамы, деды и внучки, Древние сидни, молодые пострелы, Вожаки-хвостоносцы, усы-колючки, Семьи по десятку, по дюжине целой, Братья и сестры, жены, мужья Шли за флейтистом, забывая себя. С улицы флейтист идет на другую, И крысы следуют за ним, танцуя; Так он привел их на реку Везер, Туда они бросились, там и остались, Спаслась лишь одна, словно Юлий Цезарь, Отважно переплыла теченье, Затем чтобы (прозе и она предавалась) В Крысландии описать свои впечатленья. Вот они: "Со звуками флейты я стал ощущать, Будто где-то пошли требуху вычищать, Будто яблоки спелые кладут выжимать И давильной доски скрипит рукоять; Будто крышки на банке с копченьем нет, Будто с разной едой распахнули буфет, Будто с ворванью кто-то флягу открыл, Кто-то с масляной бочки обруч сбил; И я услышал чудесный глас, Больше, чем в арфе, в нем было услады. "Возрадуйтесь, крысы! – он звал. – Сейчас Весь мир превратится в бакалейные склады. Так чавкайте, ешьте, зубами хрустите, Обеды и ужины, завтраки жрите", И сахарную глыбу, вообразите, Сияющую, как солнце в зените, Увидел я вдруг впереди себя, И она мне сказала: "Бери меня", И средь Везера вдруг очутился я!" 8
Представь себе только, как Гаммельн рад! Все колокольни от звона трещат. "Взять, – закричал бургомистр, – багры! Гнезда разбить до последней норы; Плотников вы на совет призовите, Чтоб не осталось у нас и следа Крыс!" Но на Главную площадь тогда Вышел флейтист и сказал: "Господа, Тысячу гульденов сперва уплатите". 9
"Тысячу гульденов!" – бургомистр вспотел, И весь городской совет обомлел. Казну порастряс не один банкет, Где пили бургундское, мозель, кларет; Упомянутой суммы половина Принесла бы в подвалы рейнские вина. Бродяге в желтом и красном платье Платить эти деньги? С какой же стати! "Хотя, – бургомистр прищурил глаз, – Предмет нашей сделки ушел от нас: Все видели, он утонул сейчас, – И вряд ли воскреснет, кто умер раз, – Однако своих обязательств держась, Выпивки мы не лишаем вас, И денег дадим вам, не в укор, А про тысячу гульденов разговор, – Вы поняли сами, – просто вздор! Мы должны экономить! Убытки несчетны! Тысяча гульденов? Возьмите полсотни". 10
Лицо у флейтиста нахмурилось вмиг. "Без шуток! – он крикнул. – Я ждать не привык! Сегодня в Багдаде, к закату дня, Калифов повар угощает меня Похлебкой первейшей. У них на кухнях Извел я гнездо скорпионов крупных, От целого выводка их избавил. Ему никаких я условий не ставил, Но вам ни на грош я цены не убавил. И кто из терпенья меня выводит, Тот флейту мою не по вкусу находит!" 11
"Что? – бургомистр вскричал. – Не стерплю! Ниже повара ценят персону мою! Меня оскорбляют! И кто? Грубиян, С дудкой, наряженный в пестрый кафтан! Эй, малый! Ты угрожать мне посмел! Так дуй в свою флейту, покуда цел". 12
Снова на улицу вышел флейтист И к флейте губами приник, И запел полированный длинный тростник Трижды (так сладок был и чист Этот звук, что, казалось, впервые на свете Пленный воздух звучит в этот миг). И пошло шелестенье, словно где-то движенье, Звонких стаек вторженье, толкотня и волненье; Ножки стали топать, сандалии шлепать Маленькие ручки щелкать и хлопать, И как птицы на корм, подымая клекот, Из домов побежали дети. Все малыши, сыновья и дочки, Льняные кудри, румяные щечки, Зубки как жемчуг, быстрые глазочки, Вприпрыжку, вприскочку, звонкой гурьбой За музыкой дивной бежали толпой. Поделиться с друзьями: