Только во сто лет слетает с Громового дерева огнекрылая Естрафидь-птица, чтобы пропеть-провещать крещеному люду Судьбу-Гарпун. И лишь в сороковую, неугасимую, нерпячью зарю расцветает в грозных соловецких дебрях Святогорова палица — чудодейная Ломтрава, сокрушающая стены и железные засовы. Но еще реже, еще потайнее проносится над миром пурговый звон народного песеннего слова, — подспудного, мужицкого стиха. Вам, люди, несу я этот звон — отплески Медного Кита, на котором, по древней лопарской сказке, стоит Всемирная Песня.
Поручил ключи от адаНам Вселюбящий стеречь,Наша крепость и ограда —Заревой, палящий меч.Град наш тернием украшен,Без кумирен и палат,На твердынях светлых башенБратья-воины стоят.Их откинуты забрала,Адамант — стожарный щит,И ни ад, ни смерти жалоДухоборцев не страшит.Кто придет в нетленный город,Для вражды неуязвим,Всяк собрат нам, стар и молод,Земледел и пилигрим.Ада пламенные сводыРазомкнуть дано лишь нам,Человеческие родыПовести к живым рекам.Наши битвенные гимныБуреветрами звучат…Звякнул ключ гостеприимныйУ предвечных, светлых врат.
Богатырка
Моя родная богатырка —Сестра в досуге и в борьбе,Недаром огненная стиркаПрошла булатом по тебе!Стирал тебя Колчак в СибириБратоубийственным штыкомИ голод на поволжской шириКостлявым гладил утюгом.Старуха мурманская вьюга,Ворча, крахмалила испод,Чтоб от Алтая и до БугаВзыграл железный ледоход.Ты мой чумазый осьмилеток,Пропавший потом боевым,Тебе венок из лучших ветокПлетут Вайгач и теплый Крым.Мне двадцать пять, крут подбородок,И бровь моздокских ямщиков,Гнездится красный зимородокПод карим бархатом усов.В лихом бою, над зыбкой в хате,За яровою бороздой,Я помню о суконном братеС неодолимою звездой.В груди, в виске ли будет дырка —Ее напевом не заткнешь…Моя родная богатырка,С тобой и в смерти я пригож!Лишь станут пасмурные брови,Суровее твоя звезда…У богатырских изголовийШумит степная лебеда.И улыбаются курганыИз-под отеческих усовНа ослепительные раныПрекрасных внуков и сынов.
Декабрь 1925
* Позабыл, что в руках *
Позабыл, что в руках:Сердце, шляпа иль трость?Зреет в Отчих садахВиноградная гроздь.Впереди крик: "Нельзя",Позади: "Воротись".И тиха лишь стезя,Уходящая ввысь.Не по ней ли идти?Может быть, не греша,На лазурном путиСтанет птицей душа.
1910
О РАЗЛУКЕ
Мне хотелось бы плакать, моя дорогая,В безнадежном отчаяньи руки ломать,Да небес бирюза так нежна голубая,Так певуча реки искрометная гладь.Я, как чайка, люблю понадречные дали —Очертанья холмов за тумана фатой,В них так много живой, но суровой печали,Колыбельных напевов и грусти родной.И еще потому я в разлуке не плачу,Хороню от других гнев и слезы свои,Что провижу вдали наших крыльев удачуДолететь сквозь туман до желанной земли.Неисчетны, дитя, буйнокрылые ратиВ путь отлетный готовых собратьев-орлов,Но за далью безбрежней ли степь на закате,Зарубежных синей ли весна берегов?Иль все та же и там разостлалась равнинаБезответных на клекот курганов-полейИ о витязе светлом не легче кручинаВ терему заповедном царевне моей?
1909
* Я — мраморный ангел на старом погосте, *
Я — мраморный ангел на старом погосте,Где схимницы-ели да никлый плакун,Крылом осеняю трухлявые кости,Подножья обветренный ржавый чугун,В руке моей лира, и бренные гостиУснули под отзвуки каменных струн.И многие годы, судьбы непреклонней,Блюду я забвение, сны и гроба.Поэзии символ — мой гимн легкозвонней,Чем осенью трав золотая мольба…Но бдите и бойтесь! За глубью ладоней,Как буря в ущелье, таится труба!
<1912>
* В степи чумацкая зола — *
В степи чумацкая зола —Твой стих, гордынею остужен.Из мыловарного котлаТебе не выловить жемчужин.И груз "Кобыльих кораблей" —Обломки рифм, хромые стопы, —Нс с Коловратовых полейВ твоем венке гелиотропы.Их поливал МариенгофКофейной гущей с никотином…От оклеветанных голгофТропа к иудиным осинам.Скорбит рязанская земля,Седея просом и гречихой,Что, соловьиный сад трепля,Парит есенинское лихо.Оно как стая воронят,С нечистым граем, с жадным зобом,И опадает песни садНад материнским строгим гробом.В гробу пречистые персты,Лапотцы с посохом железным,Имажинистские цветыПретят очам многоболезным.Словесный брат, внемли, внемлиСтихам — берестяным оленям:Олонецкие журавлиХристосуются с Голубенем.Трерядница и Песнослов —Садко с зеленой водяницей.Не счесть певучих жемчуговНа нашем детище — странице.Супруги мы… В живых векахЗаколосится наше семя,И вспомнит нас младое племяНа песнотворческих пирах.
* Вечер ржавой позолотой *
Вечер ржавой позолотой Красит туч изгиб.Заболею за работой Под гудочный хрип.Прибреду в подвальный угол — В гнилозубый рот.Много страхов, черных пугал Темень приведет.Перепутает спросонка Стрелка ход минут…Убаюкайте совенка, Сосны, старый пруд!Мама, дедушка Савелий, Лавка глаже щек…Темень каркнет у постели: "Умер паренек.По одёжине — фабричный, Обликом — белес…"И положат в гроб больничный Лавку, старый лес,Сказку мамину — на сердце, В изголовье — пруд.Убиенного младенца Ангелы возьмут.К деду Боженьке, рыдая, Я щекой прильну:"Там, где гарь и копоть злая, Вырасти сосну!Страшно, дедушка, у домны Голубю-душе…"И раздастся голос громный В божьем шалаше:"Полетайте, серафимы, В преисподний дол!Там, для пил неуязвимый, Вырастите ствол.Расплесните скатерть хвои, Звезды шишек, смоль,Чтобы праведные Нои Утолили боль,Чтоб от смол янтарно пегий, Как лесной закат,Приютил мои ковчеги Хвойный Арарат".
* Я говорил тебе о Боге *
Я говорил тебе о Боге,Непостижимое вещал,И об украшенном чертогеС тобою вместе тосковал.Я тосковал о райских кринах,О берегах иной земли,Где в светло дремлющих заливахБлуждают сонно корабли.Плывут проставленные душиВ незатемненный далью путь,К Материку желанной сушиОт бурных странствий отдохнуть.С тобой впервые разгадалиМы очертанья кораблей,В тумане сумеречной дали,За гранью слившихся морей.И стали чутки к откровеньюНезримо веющих сирен,Всегда готовы к выступленьюИз Лабиринта бренных стен.Но иногда мы чуем обаОшибки чувства и ума:О, неужель за дверью гробаНас ждут неволя и тюрьма?Всё так же будет вихрь попутныйКрутить метельные снега,Синеть чертою недоступнойВдали родные берега?Свирелью плачущей сиреныТомить пугливые сердца,И океан лохмотья пеныШвырять на камни без конца?
* Сердцу сердца говорю: *
Сердцу сердца говорю:Близки межи роковые,Скоро вынесет ладьюНа просторы голубые.Не кручинься и не плачь,Необъятно и бездумно,Одиночка и палач —Всё так ново и безумно.Не того в отшедшем жаль,Что надеждам изменило,Жаль, что родины печальЖизни море не вместило,Что до дна заметеноЗарубежных вьюг снегами,Рокоча, как встарь, оноНе заспорит с берегами.
* Холодное, как смерть, равниной бездыханной *
Холодное, как смерть, равниной бездыханнойБолото мертвое раскинулось кругом,Пугая робкий взор безбрежностью туманной,Зловещее в своем молчанье ледяном.Болото курится, как дымное кадило,Безгласное, как труп, как камень мостовой.Дитя моей любви, не для тебя ль могилуГотовит здесь судьба незримою рукой!Избушка ветхая на выселке угрюмомТебя, изгнанницу святую, приютит,И старый бор печально строгим шумомВ глухую ночь невольно усыпит.Но чуть рассвет затеплится над бором,Прокрякает чирок в надводном тростнике, —Болото мертвое немерянным просторомТебе напомнит вновь о смерти и тоске.