Распахнитесь, орлиные крылья,Бей, набат, и гремите, грома, —Оборвалися цепи насилья,И разрушена жизни тюрьма!Широки черноморские степи,Буйна Волга, Урал златоруд, —Сгинь, кровавая плаха и цепи,Каземат и неправедный суд!За Землю, за Волю, за Хлеб трудовойИдем мы на битву с врагами, —Довольно им властвовать нами!На бой, на бой!Пролетела над Русью жар-птица,Ярый гнев зажигая в груди…Богородица наша Землица, —Вольный хлеб мужику уроди!Сбылись думы и давние слухи, —Пробудился народ-Святогор;Будет мед на домашней краюхе,И на скатерти ярок узор.За Землю, за Волю, за Хлеб трудовойИдем мы на битву с врагами, —Довольно им властвовать нами!На бой, на бой!Хлеб да соль, Костромич и Волынец,Олончанин, Москвич, Сибиряк!Наша Волюшка — божий гостинец —Человечеству светлый маяк!От Байкала до теплого КрымаРасплеснется ржаной океан…Ослепительней риз серафимаЗаревой Святогоров кафтан.За Землю, за Волю, за Хлеб трудовойИдем мы на битву с врагами, —Довольно им властвовать нами!На бой, на бой!Ставьте ж свечи мужицкому Спасу!Знанье — брат и Наука — сестра,Лик пшеничный, с брадой солнцевласой —Воплощенье любви и добра!Оку Спасову сумрак несносен,Ненавистен телец золотой;Китеж-град, ладан Саровских сосен —Вот наш рай вожделенный, родной.За Землю, за Волю, за Хлеб трудовойИдем мы на битву с врагами, —Довольно им властвовать нами!На бой, на бой!Верьте ж, братья, за черным ненастьемБлещет солнце — господне окно;Чашу с кровью — всемирным причастьемНам испить до конца суждено.За Землю, за Волю, за Хлеб трудовойИдем мы на битву с врагами, —Довольно им властвовать нами!На бой, на бой!
1918
* Я потомок лапландского князя, *
Я потомок лапландского князя,Калевалов волхвующий внук,Утолю без настоек и мазиЗуд томлений и пролежни скук.Клуб земной — с солодягой корчагуСторожит Саваофов ухват,Но, покорствуя хвойному магу,Недвижим златорогий закат.И скуластое солнце лопарье,Как олений, послушный телок,Тянет желтой морошковой гарьюОт колдующих тундровых строк.Стих — дымок над берестовым чумом,Где уплыла окунья уха,Кто прочтет, станет гагачьим кумомИ провидцем полночного мха.Льдяный Врубель, горючий ГригорьевРазгадали сонник ягелей;Их тоска — кашалоты в поморьи —Стала грузом моих кораблей.Не с того ль тянет ворванью книгаИ смолой запятых табуны?Вашингтон, черепичная РигаНе вместят кашалотной волны.Уплывем же, собратья, к Поволжью,В папирусно-тигриный Памир!Калевала сродни желтокожью,В чьем венце ледовитый сапфир.В русском коробе, в эллинской вазе,Брезжат сполохи, полюсный щит,И сапфир самоедского князяНа халдейском тюрбане горит.
<1919>
“Наша собачка у ворот отлаяла…”
Наша собачка у ворот отлаяла,Замело пургою башмачок Светланы,А давно ли нянюшка ворожила-баялаПоварёнкой вычерпать поморья-океаны,А давно ли Россия избою куталась, —В подголовнике бисеры, шелка багдадские,Кичкою кичилась, тулупом тулупилась,Слушая акафисты да бунчуки казацкие?Жировалось, бытилось братанам Елисеевым,Налимьей ухой текла Молога синяя,Не было помехи игрищам затейливым,Саянам-сарафанам, тройкам в лунном инее.Хороша была Настенька у купца Чапурина,За ресницей рыбица глотала глубь глубокуюАль опоена, аль окурена,Только сгибла краса волоокая.Налетела на хоромы приукрашеныПтица мерзкая — поганый вран,Оттого от Пинеги до КашинаВьюгой разоткался Настин сарафан.У матерой матери Мемёлфы ТимофеевныСказка-печень вспорота и сосцы откушены,Люди обезлюдены, звери обеззверены…Глядь, березка ранняя мерит серьги Лушины!Глядь, за красной азбукой, мглицею потуплена,Словно ива в озеро, празелень ресниц,Струнным тесом крытая и из песен рубленаВидится хоромина в глубине страниц.За оконцем Настенька в пяльцы душу впялила —Вышить небывалое кровью да огнем…Наша корноухая у ворот отлаялаНа гаданье нянино с вещим башмачком.
<1926>
“Нила Сорского глас: “Земнородные братья…”
Нила Сорского глас: "Земнородные братья,Не рубите кринов златоствольных,Что цветут, как слезы, в древних платьях,В нищей песне, в свечечках юдольных.Низвергайте царства и престолы,Вес неправый, меру и чеканку,Не голите лишь у Иверской подолы,Просфору не чтите за баранку.Притча есть: просфорку-потеряшкуПес глотал и пламенем сжигался.Зреть красно березку и монашку —Бель и чернь, в них Руси дух сказался.Не к лицу железо Ярославлю, —В нем кровинка Спасова — церквушка:Заслужила ль песью злую травлюНа сучке круживчатом пичужка?С Соловков до жгучего КаираПротянулась тропка — Божьи четки,Проторил ее Спаситель Мира,Старцев, дев и отроков подметки.Русь течет к Великой Пирамиде,В Вавилон, в сады Семирамиды;Есть в избе, в сверчковой панихидеСтены Плача, Жертвенник Обиды.О, познайте, братия и други,Божьих ризниц куколи и митры —Окунутся солнце, радуг дугиВ ваши книги, в струны и палитры.Покумится Каргополь с Бомбеем,Пустозерск зардеет виноградно,И над злым похитчиком-КащеемВорон-смерть прокаркает злорадно".
1918 или начало 1919
Обидин плач
В красовитый летний праздничек,На раскат-широкой улице,Будет гульное гуляньице —Пир — мирское столованьице.Как у девушек-согревушекБудут поднизи плетеные,Сарафаны золоченые.У дородных добрых молодцев,Мигачей и залихватчиков,Перелетных зорких кречетов,Будут шапки с кистью до уха,Опояски соловецкие,Из семи шелков плетеные.Только я, млада, на гульбищеВыйду в старо-старом рубище,Нищим лыком опоясана…Сгомонятся красны девушки,Белолицые согревушки, —Как от торопа повального,Отшатятся на сторонушку.Парни ражие, удалыеЗа куветы встанут талые.Притулятся на завалиныСтарики, ребята малые —Диво-дивное увидючи,Промежду себя толкуючи:«Чья здесь ведьма захудалаяХодит, в землю носом клюючи?Уж не горе ли голодное,Лихо злое, подколодное,Забежало частой рощею,Корбой темною, дремучею,Через лягу — грязь топучую,Во селенье домовитое,На гулянье круговитое?У нас время недогуляно,Зелено вино недопито,Девицы недоцелованы,Молодцы недолюбованы,Сладки пряники не съедены,Серебрушки недоменяны…»Тут я голосом, как молотом,Выбью звоны колокольные:«Не дарите меня золотом,Только слухайте, крещеные:Мне не спалось ночкой синеюПеред Спасовой заутреней.Вышла к озеру по инею,По росе медвяной, утренней.Стала озеро выспрашивать,Оно стало мне рассказыватьТайну тихую поддоннуюПро святую Русь крещеную.От озерной прибауточки,Водяной потайной басенки,Понабережье насупилось,Пеной-саваном окуталось.Тучка сизая проплакала —Зернью горькою прокапала,Рыба в заводях повытухла,На лугах трава повызябла…Я поведаю на гульбищеПраздничанам-залихватчикам,Что мне виделось в озёрышке,Во глуби на самом донышке,Из конца в конец я виделаПоле грозное, убойное,Костяками унавожено.Как на полюшке кровавоёмГоловами мосты мощены,Из телес реки пропущены,Близ сердечушка с ружья паля,О бока пуля пролятыва,Над глазами искры сыплются…Оттого в заветный праздничекНа широкое гуляньицеВыйду я, млада, непутною,Встану вотдаль немогутною,Как кручинная кручинушка,Та пугливая осинушка,Что шумит-поет по осениПесню жалкую свирельную,Ронит листья — слезы желтыеНа могилу безымянную».
<1908, 1918>
* Проститься с лаптем-милягой,*
Проститься с лаптем-милягой,С овином, где дед Велес,Закатиться красной ватагойВ безвестье чужих небес.Прозвенеть тальянкой в Сиаме,Подивить трепаком Каир,В расписном бизоньем вигвамеНоволадожский править пир,Угостить раджу солонягой,Баядерку сладким рожком!..Как с Россией, простясь с бумагой,Киммерийским журчу стихом.И взирает Спас с укоризнойИз угла на словесный пляс…С окровавленною отчизнойНе печалит разлука нас.И когда зазвенит на ЧилиКерженский самовар,Серафим на моей могилеВострубит светел и яр.И взлетит душа АлконостомВ голубую млечную медь,Над родным плакучим погостомИзбяные крюки допеть!
1921
<Владимиру Кириллову>
2Твое прозвище — русский город,Азбучно-славянский святой,Почему же мозольный молотОткликается в песне простой?Или муза — котельный мастер,С махорочной гарью губ…Заплутает железный Гастев,Охотясь на лунный клуб.Приведет его тропка к избушкеНа куриной, заклятой пяте;Претят бунчуки и пушкиВеликому сфинксу — красоте.Поэзия, друг, не окурок,Не Марат, разыгранный понаслышке.Караван осетинских бурокНе согреет муз в твоей книжке.Там огонь подменен фальцовкойИ созвучья — фабричным гудком,По проселкам строчек с веревкойКружится смерть за певцом.Убегай же, Кириллов, в Кириллов,К Кириллу — азбучному святому,Подслушать малиновок переливы,Припасть к неоплаканному, родному.И когда апрельской гераньюРасцветут твои глаза и блуза,Под оконцем стукнет к зараньюПеснокудрая девушка-муза.
<1918>
“Из избы вытекают межи…”
Из избы вытекают межи,Ломоносовы, Ермаки…Убежать в половецкие вежиОт валдайской ямщицкой тоски!Журавиная русская тяга —С Соловков — на узорный Багдад…В «Марсельезе», в напеве «Варяга»Опадает судьба-виноград.Забубённо, разгульно и пьяноБровь-стрела, степь да ветер в зрачках…Обольщенная Русь, видно, раноПрозвенел над Печорою Бах!Спозаранку, знать, внук КоловратаПерсиянку дарил перстеньком!..Поседела рязанская хатаПод стальным ливерпульским лучом:Эфиопская черная рожаНад родимою пущей взошла…Хмура Волга и степь непогожа,Где курганы пурга замела,Где Светланина треплется лента,Окровавленный плата лоскут…Грай газетный и щёкот конвентаСлавословят с оковами кнут.И в глухом руднике — Ломоносов,Для Европы издевка — Ермак…В бубенце и в напеве матросовПогибающий стонет «Варяг».
<1919>
* Мой край, мое Поморье,*
Мой край, мое Поморье,Где песни в глубине,Твои лядины, взгорьяДозорены ЕгорьемНа лебеде-коне!Твоя судьба-гагараС Кощеевым яйцом,С лучиною стожары.И повитухи-хмарыСклонились над гнездом.Ты посвети лучиной,Синебородый дед!Гнездо шумит осиной,Ямщицкою кручинойС метелицей вослед.За вьюжною кибиткойГагар нескор полет…Тебе бы сад с калиткойДа опашень враскидкуУ лебединых вод.Боярышней собольейПривиделся ты мне,Но в сорок лет до болиГлядеть в глаза сокольиЗазорно в тишине.Приснился ты белицей —По бровь холстинный плат,Но Алконостом-птицейИль вещею зегзицейНе кануть в струнный лад.Остались только взгорья,Ковыль да синь-туман,Меж тем как редкоборьемНад лебедем-ЕгорьемОрлит аэроплан.
1926
Посадская
Не шуми, трава шелкова,Бел-призорник, зарецвет,Вышиваю для миловаЛевантиновый кисет.Я по алу левантинуРасписной разброшу стёг,Вышью Гору Соколину,Белокаменный острог.Неба ясные упёкиНаведу на уголки,Бирюзой занижу реки,С Беломорьем — Соловки.Оторочку на кисетеЛитерами обовью:«Люди» с титлою, «Мыслете»,Объявилося: «Люблю».Ах, недаром на посадеГрамотеей я слыву…Зелен-ветер в палисадеВсколыхнул призор-траву.Не клонись, вещунья-травка,Без тебя вдомек уму:Я — посадская чернавка,Мил жирует в терему.У милого — кунья шуба,Гоголиной масти конь,У меня — сахарны губы,Косы чалые в ладонь.Не окупит мил любовиЧетвертиной серебра…Заревейте на обнове,Расписные литера!Дорог камень биpюзовый,В стёг мудреный заплетись,Ты, муравонька шелкова,Самобранкой расстелись.Не завихрился бы в полеПодкопытный прах столбом,Как проскачет конь гоголийС зарнооким седоком.
<1912>
“Ураганы впряглися в соху…”
Ураганы впряглися в соху —Ветрогривые жеребцы.К яровому, озимому вздохуПреклонились земли концы.Будет колоб: солнце-начинка,Океанское дно — испод…По сердцам пролегла тропинка,Где Бессмертное — пешеход.Бадожок мозолит аорты,Топчет лапоть предсердий сланец,Путь безвестен и вехи стерты…Где же, братья, тропы конец?У излуки ли в Пошехонье,Где свирепы тюря и чёс?..Примерещилось рябой ХавроньеДуновенье ширазских роз,У мечети дядюшка ЯковС помадой и бирюзой…Улыбается Перми Краков,Пустозерску Таити зной.Братья, верен буря-проселок,И Бессмертное — пешеход,Коротает последний волокВетрокудрый родной народ!Ураганы впряглися в плуги,Сейте пламя, звездный анис…Зазвонят Соловки на юге,У вогул запляшет Тунис.И небесную, синюю шапкуЗалихватски заломит мир.Это вечность скликает рябку —Сердце жизни на птичий пир.