Ой, люди крещеные,Толико ученые,Слухайте-внимайте,На улицу баб не пускайте,Ребят на воронец —Дочуять песни конец,На лежанку старух,Чтоб голос не тух!Господи, благослови,Царь Давид, помоги,Иван Богослов,Дай басеньких слов,В подъязычный суставКрасных погрецов-слав,А с того, кто скуп,Выпеть денежек рубь!..
* * *
Тысчу лет живет Макоша-Морок,След крадет, силки за хвоей ставит,Уловляет души человечьи,Тысчу лет и Лембэй пущей правит,Осенщину-дань сбирая с твари:С зайца — шерсть, буланый пух — с лешуги,А с осины — пригоршню алтынов,Но никто за тысчу зим и вёсенНе внимал напеву Паскараги!Растворила вещая Планида,Словно складень, камень насекомый,И запела ангельская птицаО невзгоде Русь оповещая.Первый зык дурманней кос девичьихУ ручья знобяник-цвет учуял, —Он поблек, как щеки ненагляднойНа простинах с воином-зазнобой, —Вещий знак, что много дроль пригожихНа Руси без милых отдевочат.Зык другой, как трус снегов поморских,Как буланый свист несметных сабель,Когда кровь, как жар в кузнечном горне,Вспучив скулы, Ярость раздувает,И с киркою Смерть-кладоискательИз сраженных души исторгает.Третий зык, как звон воды в купели,Когда Дух на первенца нисходит,В двадцть лет детину сыном дарит,Молодцу же горлинку — в семнадцать.Водный звон учуял старичищеПо прозванью Сто Племен в Едином,Он с полатей зорькою воззрисяИ увидел рати супостата.Прогуторил старый:..Эту погань,Словно вошь на гаснике, лишь баней,Лютым паром сжить со света можно…Черпанул старик воды из Камы,Черпанул с Онеги ледовитой,И, дополнив ковш водой из Дона,Три реки на каменку опружил.Зашипели Угорские плиты,Взмыли пар Уральские граниты,Валуны Валдая, Волжский щебеньНавострили зубья, словно гребень,И, как ельник, как над морем скалы,Из-под камней сто племен восстало…
* * *
Сказанец — не бабье мотовило,Послесловие ж присловьем не станет,А на спрос: — откуль — да — что впоследки —Нам програет Кува — красный ворон;Он гнездищем с Громом поменялся,Чтоб снести яйцо — мужичью долю.
1915
Спас
I
Вышел лен из мочищаНа заезженный ток —Нет вернее жилища,Чем косой солнопёк.Обсушусь и провею,После в мяло пойду,На порты ЕремеюС миткалем наряду.Будет малец Ерёма,Как олень, белоног,По опушку — истома,После — сладкий горох.Волосок подколенный,Крестцовой, паховой,До одежды нетленнойОбручатся со мной.У мужицкого СпасаКрылья в ярых крестцах,В пупе перьев запасы,Чтоб парить в небесах.Он есть Альфа, Омега,Шамаим и Серис,Где с Евфратом ОнегаПоцелуйно слились.В ком Коран и Минея,Вавилон и СаровПляшут пляскою змеяПод цевницу веков.Плоти громной, Господней,На порты я взращен,Чтоб Земля с ПреисподнейУбелились, как лен,Чтоб из Спасова чреваВоспарил обонполСын праматери Евы —Шестикрылый Орел.
II
Я родил Эммануила —Загумённого Христа,Он стоокий, громокрылый,Кудри — буря, меч — уста.Искуплением заклятыйОн мужицкий принял зрак, —На одежине заплаты,Речь: авось да кое-как.Спас за сошенькой-горбушейПотом праведным потел,Бабьи, дедовские душиВозносил от бренных тел.С белопахой коровенкойРазговор потайный вел,Что над русскою сторонкойСудный ставится престол,Что за мать, пред звездной книгой,На слезинках творена,Черносошная ковригаВ оправданье подана.Питер злой, железногрудыйИисусе посетил,Песен китежских причудыПогибающим открыл.Петропавловских курантовСлушал сумеречный звон,И «Привал комедиантов»За бесплодье проклял Он,Не нашел светлей, пригожеЗагумённого бытья…О Мой Сын, — Всепетый Боже,Что прекрасно без Тебя?Прокаженны Стих, Газета,Лики Струн и Кисть с Резцом…Из Ржаного НазаретаМы в предвечность перейдем.И над тятькиной могилойТы начертишь: пел и жил.Кто родил Эммануила,Тот не умер, но почил.
III
Я родился в вертепе,В овчем теплом хлеву,Помню синие степиИ ягнячью молву.По отцу-древоделуЯ грущу посейчас.Часто в горенке белойПосещал кто-то нас, —Гость крылатый, безвестный,Непостижный уму, —«Здравствуй, тятенька крестный», —Лепетал я ему.Гасли годы, всё режеЧаровала волшба,Под лесной гул и скрежетСиротела изба.Стали цепче тревоги,Нестерпимее страх,Дьявол злой тонконогийОбъявился в лесах.Он списал на холстинуЕль, кремли облаков;И познал я кончинуГромных отрочьих снов.Лес, как призрак, заплавал,Умер агнчий закат,И увел меня дьяволВ смрадный, каменный ад.Там газеты-блудницы,Души книг, души струн…Где ты, гость светлолицый,Крестный мой — Гамаюн?Взвыли грешные тени:Он бумажный, он наш…Но прозрел я ступениВ Божий певчий шалаш.Вновь молюсь я, как ране,Тишине избяной,И к шестку и к лоханиПрипадаю щекой:О, простите, примитеВ рай запечный меня!Вяжут алые нитиЗори — дщери огня.Древодельные стружкиТочат ладанный сок,И мурлычет в хлевушкеГамаюнов рожок.
IV
В дни по вознесении ХристаПусто в горнице, прохладно, звонко,И как гробная, прощальная иконка,Так мои зацелованы уста.По восхищении ХристаНекому смять складок ризы.За окном, от утренника сизы,Обнялися два нагих куста.Виноградный Спас, прости, прости.Сон веков, как смерть, не выпить горсткой.Кто косматой пятернею жесткойОстановит душу на пути?Мы тебе лишь алчем вознестиЖар очей, сосцов и губ купинных.В ландышевых горницах пустынныхХоть кровинку б — цветик обрести.Обойти все горницы РоссииС Соловков на дремлющий ПамирИ познать, что оспенный трактирДля Христов усладнее Софии,Что, как куща, веред-стол уютен,Гнойный чайник, человечий лай,И в церквах обугленный РаспутинПродает сусальный, тусклый рай.
V
Неугасимое пламя,Неусыпающий червь…В адском, погибельном храмеВьется из грешников вервь.В совокупленье геенскомКорчится с отроком бес…Гласом рыдающе женскимКличет обугленный лес:«Милый, приди. О, приди же…»И, словно пасечный мед,Пес огнедышащий лижетСемени жгучий налет.Страсть многохоботным удомМножит пылающих чад,Мужа зовет Изумрудом,Женщину — Черный Агат.Сплав Изумруда с Агатом —Я не в аду, не в раю, —Жду солнцеликого братаВызволить душу мою:«Милый, явись, я — супруга,Ты же — сладчайший жених.С Севера, — с ясного ль ЮгаЖдать поцелуев Твоих?Чрево мне выжгла геенна,Бесы гнездятся в костях.Птицей — волной белопеннойРею я в диких стихах.Гибнут под бурей крылатойАд и страстей корабли…Выведи, Боже распятый,Из преисподней земли».
VI
Мои уста — горючая пустыня,Гортань — русло, где камни и песок,Сгораю я о златоризном Сыне,Чьи кудри — Запад, очи же — Восток…О Сыне Мой, Возлюбленное Чадо,Не я ль Тебя в вертепе породил?..Твои стопы пьянее винограда,Веянье риз свежительней кропил.Испечены пять хлебов благодатных,Пять тысяч уст в пылающей алчбе,Кошница дев и сонм героев ратныхВ моих зрачках томятся по Тебе.Убелены мое жилье и ложе,Раздроблен агнец, целостно вино,Не на щеколде дверь… О, стукни, Сыне Божий,Зиждительным перстом в Разумное окно.Я солнечно брадат, розовоух и нежен,Моя ладонь — тимпан, сосцы сладимей сот,Будь в ласках, как жена, в лобзании безбрежен,Раздвигни ложесна, войди в меня, как плод.Я вновь Тебя зачну, и муки роженицы,Грызь жил, последа жар, стеня, перетерплю…Как сердцевину червь и как телков веприцы,Тебя, Мое Дитя, Супруг и Бог — люблю.
VII
Господи, опять звонят,Вколачивают гвозди голгофские,И, Тобою попранный, починяют адСытые кутейные московские!О душа, невидимкой прикинься,Притаись в ожирелых свечах,И увидишь, как Распутин на антиминсеПляшет в жгучих, похотливых сапогах,Как в потире купаются бесенята,Надовратный голубь вороном стал,Чтобы выклевать у Тебя, Распятый,Сон ресниц и сердце-опал.Как же бежать из преисподней,Где стены из костей и своды из черепов?Ведь в белых яблонях без поповСовершается обряд Господний,Ведь пичужка с глазком васильковымВыше библий, тиар и порфир…Ждут пришельца в венце терновомАд заводский и гиблый трактир.Он же, батюшка, в покойчике сосновом,У горбатой Домны в гостях,Всю деревню радует словомО грядущих золотых мирах.И деревня — Красная ЛягаЗахмелела под звон берез…Знать, и смертная роспита баклагаЗа Тебя, буревестный Христос.
VIII
Войти в Твои раны — в живую купель,И там убелиться, как вербный апрель,В сердечном саду винограда вкусить,Поющею кровью уста опалить.Распяться на древе — с Тобою, в Тебе,И жил тростники уподобить трубе,Взыграть на суставах: Или-Элои —И семенем брызнуть в утробу Земли:Зачни, благодатная, пламенный плод, —Стокрылое племя, громовый народ,Сладчайшее Чадо в моря спеленай,На очапе радуги зыбку качай!Я в пупе Христовом, в пробитом ребре,Сгораю о Сыне — крылатом царе,В пяте Иисусовой ложе стелю,Гвоздиною кровью Орленка кормлю:Пожри меня, Чадо, до ада проклюй,Геенское пламя крылами задуйИ выведи Разум и Деву-ЛюбовьИз чревных глубин на зеленую новь!О Сын Мой, краснейшая гроздь и супруг,Конь — тело мое не ослабит подпруг.Воссядь на него, натяни удилаИ шпорами нудь, как когтями орла,Об адские камни копыта сломай,До верного шляха в сияющий рай!Уплыть в Твои раны, как в омут речной,Насытиться тайною, глубью живой,Достать жемчугов, золотого песка,Стать торжником светлым, чья щедра рука.Купите, о други, поддонный товар:Жемчужину-солнце, песчинку-пожар!Мой стих — зазыватель в Христовы ряды —Охрип под туманами зла и беды,Но пуст мой прилавок, лишь Дева-ЛюбовьКупила повязку — терновую кровь.Придачей покупке, на вес не дробя,Улыбчивой госте я отдал себя.
Между 1916 и 1918
Белая Индия
На дне всех миров, океанов и горХоронится сказка — алмазный узор,Земли талисман, что Всевышний носилИ в Глуби Глубин, наклонясь, обронил.За ладанкой павий летал ГавриилИ тьмы громокрылых взыскующих сил, —Обшарили адский кромешный сундукИ в Смерть открывали убийственный люк,У Времени-скряги искали в часах,У Месяца в ухе, у Солнца в зубах;Увы! Схоронился «в нигде» талисман,Как Господа сердце — немолчный таран!..Земля — Саваофовых брашен кроха,Где люди ютятся средь терний и мха,Нашла потеряшку и в косу вплела,И стало Безвестное — Жизнью Села.Земная морщина — пригорков мозоли,За потною пашней — дубленое поле,За полем лесок, словно зубья гребней, —Запуталась тучка меж рябых ветвей,И небо — Микулов бороздчатый глазСмежает ресницы — потемочный сказ;Реснитчатый пух на деревню ползет —Загадок и тайн золотой приворот.Повыйди в потемки из хмарой избы —И вступишь в поморье Господней губы,Увидишь Предвечность — коровой онаУснула в пучине, не ведая дна.Там ветер молочный поет петухом,И Жалость мирская маячит конем,У Жалости в гриве овечий ночлег,Куриная пристань и отдых телег:Сократ и Будда, Зороастр и Толстой,Как жилы, стучатся в тележный покой.Впусти их раздумьем — и въявь обретешьКовригу Вселенной и Месячный Нож —Нарушай ломтей, и Мирская душаИз мякиша выйдет, крылами шурша.Таинственный ужин разделите вы,Лишь Смерти не кличьте — печальной вдовы…В потемки деревня — Христова брада,Я в ней заблудиться готов навсегда,В живом чернолесье костер разложитьИ дикое сердце, как угря, варить,Плясать на углях и себя по кускамЗарыть под золою в поминок векам,Чтоб Ястребу-духу досталась мета —Как перепел алый, Христовы уста!В них тридцать три зуба — жемчужных горы,Язык — вертоград, железа же — юры,Где слюнные лоси, с крестом меж рогов,Пасутся по взгорьям иссопных лугов…Ночная деревня — преддверие Уст…Горбатый овин и ощеренный кустНасельников чудных, как струны, полны…Свершатся ль, Господь, огнепальные сны!И морем сермяжным, к печным берегамГрома-корабли приведет ли Адам,Чтоб лапоть мозольный, чумазый горшокВостеплили очи — живой огонек,И бабка Маланья, всем ранам сестра,Повышла бы в поле ясней серебраНавстречу Престолам, Началам, Властям,Взывающим солнцам и трубным мирам!..О, ладанка божья — вселенский рычаг,Тебя повернет не железный Варяг,Не сводня-перо, не сова-звездочет —Пяту золотую повыглядел кот,Колдунья-печурка, на матице сук!..К ушам прикормить бы зиждительный Звук,Что вяжет, как нитью, слезинку с лунойИ скрип колыбели — с пучиной морской,Возжечь бы ладони — две павьих звезды,И Звук зачерпнуть, как пригоршню воды,В трепещущий гром, как в стерляжий садок,Уста окунуть и причастьем молокНасытиться всласть, миллионы вековГубы не срывая от звездных ковшов!..На дне всех миров, океанов и горЦветет, как душа, адамантовый бор, —Дорога к нему с Соловков на Тибет,Чрез сердце избы, где кончается свет,Где бабкина пряжа — пришельцу веха:Нырни в веретенце, и нитка-лехаТебя поведет в Золотую Орду,Где Ангелы варят из радуг еду, —То вещих раздумий и слов пастухи,Они за таганом слагают стихи,И путнику в уши, как в овчий загон,Сгоняют отары — волхвующий звон.Но мимо тропа, до кудельной спицы,Где в край «Невозвратное» скачут гонцы,Чтоб юность догнать, душегубную бровь…Нам к бору незримому посох — любовь,Да смертная свечка, что пахарь в перстахДержал пред кончиной, — в ней сладостный страхНизринуться в смоль, адамантовый гул…Я первенец Киса, свирельный Саул,Искал пегоухих отцовских ослицИ царство нашел многоценней златниц:Оно за печуркой, под рябым горшком,Столетия мерит хрустальным сверчком.