Стихотворения
Шрифт:
Ответ кн. Вяземскому на его стихи «Воспоминание». — Написано в первой половине (до 17) апреля 1818 г. Впервые: «Дамский журнал», 1823, № 17. В прижизненные собрания «Стихотворений» Жуковского не включалось. В письме Вяземскому от 17 апреля 1818 г. Жуковский писал: «Я иногда прихожу от себя в отчаяние и готов послать за попом, чтобы велеть себя отпевать. Моральный рак ест мою душу; по крайней мере в эту минуту сидит он в ней глубоко и портит все прошедшее, настоящее и будущее… Доказательством этой гадости пусть будут мои стихи, которые я тотчас и написал по прочтении твоих прекрасных» («Русский архив», 1896, кн. III, с. 205).
<В альбом Е. Н. Карамзиной>. — Написано 24 ноября 1818 г. При жизни Жуковского не публиковалось. Впервые: В. А. Жуковский. Собрание сочинений, под ред. К. С. Сербиновича, т. IV (СПб., 1869).
Карамзина Екатерина Николаевна (1806–1867) — дочь Н. М. Карамзина.
«Всё для души», — Выражение Карамзина в речи на торжественном собрании Российской академии 5 декабря 1818 г. (текст речи, написанный заранее, был известен Жуковскому до ее произнесения). Выражение это стало для Жуковского программным, оно часто им цитируется.
Надгробие И. П. и А. И. Тургеневым. — Написано в конце декабря 1818 г. Впервые: «Памятник отечественных муз, изданный на 1827 год Борисом Федоровым», СПб., 1827, под названием: «Надгробие И. П. и А. И. Т…». И. П. Тургенев умер 28 февраля 1807 г. и похоронен, по его желанию, под одной плитой с сыном Андреем. Жуковский намеревался написать общую эпитафию еще в 1814 г.
Цвет завета. — Написано 16 июня — 2 июля 1819 г. Впервые: «Современник», 1837, т. V, под названием: «Цветок», и с датой: 1 июля 1819 г. Стихотворение было написано по желанию тогдашней ученицы Жуковского, великой княгини Александры Федоровны (принцессы Шарлотты), и касается событий в царской семье. Комментируя «Цвет завета», П. А. Плетнев, со слов Жуковского, объяснял, что стихотворение написано «…на цветок, любимый императрицей, который еще в Берлине она завещала сестрам, как залог их взаимных воспоминаний. В 1819 г. она такой цветок нашла здесь, и Ж<уковский> воспользовался, чтобы эту идею развить в стихах» (письмо Я. К. Гроту от 23 февраля 1844 г.). А. И. Тургенев писал П. А. Вяземскому: «Посылаю тебе стихи Жуковского, написанные по заказу великой княгини. Она же дала и тему на немецком: „L"andler-Gras“ у немцев — цвет <цветок> завета. Чего не выразит чародей Жуковский! В сем „Цвете“ соединяется воспоминание прошедшего с таинственностью будущего. Он часто означает какую-нибудь эпоху или минуту жизни, например, свидание или разлуку. Знаменование его скорее понять, чем объяснить можно». П. А. Вяземский отвечал: «Этот обер-черт Жуковский!.. Как можно быть поэтом по заказу? Стихотворцем — так, я понимаю; но чувствовать живо, дать языку души такую верность, когда говоришь за другую душу, и еще порфирородную, я постигнуть этого не могу!.. „Цветок“ его прелестен. Был ли такой язык до него? Нет!..Воля твоя, я не могу продолжать. На душе Жуковский со своим „Цветком“»… («Остафьевский архив князей Вяземских», т. I. СПб., 1899, с. 276, 284–285). Сохранился рукописный план стихотворения. Начало: «Родной цветок, былинка полевая, ты найдена! Тихо таишься ты! Прохожий идет мимо тебя…»
Гений — добрый дух, хранитель человека.
К П<еровскому>(«Счастливец! ею ты любим!..»). — Написано 11 июля 1819 г. Впервые: «Славянин», СПб., 1828, ч. 8, под заглавием «К П***». В прижизненные собрания «Стихотворений» Жуковского не включалось. В некоторых изданиях ошибочно озаглавливалось «Мойеру». Речь идет об С. А. Самойловой. Ср. послание В. А. Перовскому («Товарищ! Вот тебе рука…»).
К портрету Гете. — Написано между 7 и 10 августа 1819 г. Впервые: «Соревнователь просвещения и благотворения», 1821, ч. XIII, № 1. В прижизненные собрания «Стихотворений» Жуковского не включалось, как считает Ц. С. Вольпе, из-за близости к четверостишию Андрея Тургенева; на экземпляре подаренной им Жуковскому книги Гете «Страдания молодого Вертера» поэтом был наклеен автограф Андрея Тургенева:
Свободным гением натуры вдохновенный, Он в пламенных чертах ее изображал; И в чувствах сердца лишь законы почерпал, Законам никаким другим не покоренный.Позднее, в 1821 г., Жуковский лично познакомился с Гете; встречался с ним также в 1827 г. Ср. стихотворение «К Гете» и коммент. к нему.
Невыразимое. — Написано во второй половине августа 1819 г. Впервые: «Памятник отечественных муз, изданный на 1827 год Борисом Федоровым», СПб, 1827, без подзаголовка, с вариантом начала:
Что бедный наш язык земной Перед великою природой?Сохранившаяся писарская копия (с более поздней авторской правкой) дает один из ранних вариантов начала:
Сравнится ль бледный список мой? И что <есть наш язык> земной Перед великою природой? С небрежной, легкою свободой Она рассыпала повсюду красоту И разновидное с единственным согласно…В этой копии Жуковским зачеркнуты заключительные стихи:
Но вдохновение опять заговорилось, И муза пылкая забыла свой отчет.Они вызвали предположение С. М. Бонди (сообщено в комментарии Ц. С. Вольпе), что «Невыразимое» — часть какого-либо стихотворного «отчета», типа «Подробного отчета о луне». Приведенный рукописный вариант начала также говорит в пользу этой догадки, поскольку предполагает наличие некоего предшествующего описания (списка) явления природы. Ср. в «Подробном отчете о луне»:
Но я лишь тень ее одну Моими бледными чертами Неверно мог изобразить.Ср. также в послании имп. Марии Федоровне («Отчет» о Павловской луне 1819 г.):
Но чувствую, что я забылся И что мой вашему величеству отчет Из описания в поэму превратился; Напомнить смею вам: о солнце речь идет. Итак, не мудрено, что мысль им разогрета, Что пламенный предмет воспламенил поэта.Там же — описание заходящего солнца:
Какие пышные творит оно картины На очарованных Славянки берегах! Но величавое в младых лучах рассвета И неприступное в полуденных лучах, В спокойном вечере оно с душой поэта Красноречивей говорит. Сколь милы в Павловске вечерние картины! Люблю, когда закат безоблачный горит; Пылая, зыблются древесные вершины, И ярким заревом осыпанный дворец…И т. д.
Показательны и совпадения мотивов «Невыразимого» с «Отчетами» Жуковского: «Но я лишь тень ее одну // Моими бледными чертами // Неверно мог изобразить»; «Мы верим сладостным словам,// Невыражаемым, но внятным» («Подробный отчет о луне»).
Г. А. Гуковский сопоставил «Невыразимое» с кругом шеллингианских идей («Пушкин и русские романтики». М., 1965, с. 46 и след.). В. Н. Топоров усматривает более близкий источник в прозаических текстах немецких писателей Л. Тика («Die F"arben» — «Краски») и В.-Г. Вакенродера («Von zwei wunderbaren Sprachen und deren geheimnisvoller Kr"aft» — «О двух чудесных языках и их таинственной силе»). См.: В. Н. Топоров. Из исследований в области поэтики Жуковского. «Slavica Hicrosolymitana». The Magnes Press, 1977, с. 41.
К портрету Батюшкова. — Написано (предположительно) в августе 1819 г. При жизни Жуковского не публиковалось. Впервые напечатано И. А. Бычковым («Бумаги В. А. Жуковского…», СПб., 1887, с. 83). Стихотворение написано в ответ на подпись Батюшкова к портрету Жуковского, помещенному в издании «Стихотворений Василия Жуковского» (М., 1818; до этого — в «Вестнике Европы», 1817, ч. 3, февраль), и перекликается с ним тематически. У Батюшкова:
Под знаменем Москвы, пред падшею столицей, Он храбрым гимны пел, как пламенный Тиртей, В дни мира, новый Грей, Пленяет нас задумчивой цевницей.«О дивной розе без шипов…». — Написано 14 сентября 1819 г. При жизни Жуковского не публиковалось. Первая строфа впервые напечатана И. А. Бычковым («Бумаги В. А. Жуковского…», СПб., 1887, с. 62). Полностью впервые опубликовано Ц. С. Вольпе (В. А. Жуковский. Стихотворения, т. II. Л. «Советский писатель», 1940, с. 253). Написано для императрицы Марии Федоровны, с намеками на ее благотворительную деятельность. Роза без шипов — один из символов немецкой мистической поэзии. Райский уголок, — Имеется в виду «Розовый павильон» в Павловске, принадлежавший Марии Федоровне.