Стихотворения
Шрифт:
Стихотворение посвящено великой княгине Александре Федоровне (принцессе Шарлотте). Его реалии связаны с праздником, который был устроен в Берлине 15/27 января 1821 г. прусским королем Фридрихом по случаю приезда Александры Федоровны (его дочери) и будущего русского императора (его зятя), вел. кн. Николая Павловича. В «живых картинах» были разыграны сюжеты, заимствованные из одноименной поэмы («Lallah Rookh») английского поэта Т. Мура (1779–1852). Роль индийской принцессы Лалла Рук исполняла Александра Федоровна, роль ее жениха, принца Алириса, — Николай. Жуковский присутствовал на этом празднике. В его отношении к Александре Федоровне, по-видимому, был оттенок увлечения (ср. стихотворение «Теснятся все к тебе во храм…»). Романтический образ Лалла Рук стал в его творчестве символом поэзии, поэтического вдохновения. Жуковский писал А. И. Тургеневу 7 февраля (ст. ст.) 1821 г. из Берлина, посылая это стихотворение: «Тебе (объяснять) не нужно мне того чувства, которое произвело эти стихи. Оно не любовь, но родное ей чувство, высокое и чистое». Вслед за Жуковским имя Лалла Рук относит к Александре Федоровне Пушкин в пропущенной строфе «Евгения Онегина» (гл. VIII):
Подобно лилии крылатой, Колеблясь, входит Лалла Рук.Единство вдохновения, поэзии, любви вслед за Жуковским выражено Пушкиным в образе «гения чистой красоты» («К***» — «Я помню чудное мгновенье…»).
Явление поэзии в виде Лалла Рук. — Написано 1/13 — 6/18 февраля 1821 г. Впервые: альманах «Памятник отечественных муз, изданный на 1827 год Борисом Федоровым», СПб., 1827, под названием: «Поэзия, в виде Лалла Рук». В письме к А. И. Тургеневу (см. предыд. коммент.) Жуковский указывал, что стихотворение является переводом немецких стихов, которые «сочинены здесь одною молодою девушкою». Возможно, что автором стихов была немецкая поэтесса Гедвига Штегеман; о ее стихотворении упоминается в дневниковой записи Жуковского 1 февраля 1821 г. Оригинал неизвестен.
Победитель. — Написано в 1822 г. Впервые: «Полярная звезда на 1823 год», СПб., 1822. Перевод одноименного стихотворения И.-Л. Уланда («Der Sieger»). Изменен размер — в оригинале четырехстопный хорей. Положено на музыку М. И. Глинкой.
Ночь. — Написано в 1823 г. Впервые: «Северные цветы на 1825 год», СПб., 1824. Перевод романса неизвестного немецкого автора «Schon sank auf rosiger Bahn // Der Tag in wallende Fluten…» («Уже опускался по розовой дороге // День в кипящие волны…»). Положено на музыку А. Г. Рубинштейном.
Таинственный посетитель. — Написано в 1824 г. Впервые: «Северные цветы на 1825 год», СПб., 1824.
Мотылек и цветы. — Написано в 1824 г. Впервые: «Северные цветы на 1825 год», СПб., 1824, с примечанием: «Стихи, написанные в альбоме Н. И. И., на рисунок, представляющий бабочку, сидящую на букете из pens'ees („анютины глазки“) и незабудок». В беловом автографе предпоследний стих читается: «И с вами прелесть настоящего». В черновом автографе — стихи из другой, ранней редакции, впервые частично опубликованные И. А. Бычковым («Бумаги В. А. Жуковского…». СПб., 1887, с. 91):
Вот что однажды я сказал, Смотря, как мотылек вертляной Благоуханною поляной С цветочка на цветок порхал! Он красотой их любовался, Он ароматом их дышал, Но ни с одним не оставался! И равнодушно улетал Туда, где небеса сияли И где на радужных крылах Друзья эфирные играли В веселых запада лучах; Но лугом бытия прекрасным Под небом светлым или <…> Куда ему назначил рок, Пускай летит наш мотылек…Замок на берегу моря. — Написано 28 марта 1831 г. Впервые: «Муравейник», 1831, № IV. Перевод с небольшими сокращениями стихотворения И.-Л. Уланда «Das Schloss am Мееге» («Замок у моря»). Оригинал написан паузником.
Ночной смотр. — Написано в январе — марте (предположительно) 1836 г. Впервые: «Современник», 1836, т. I. Перевод одноименного стихотворения («Die n"achtliche Heerschau») австрийского поэта И.-К. фон Цедлица (1790–1862). Оригинал написан рифмованным трехударным дольником, катренами. В первоначальной редакции перевод был выполнен трехстопным ямбом:
В двенадцатом часу Из гроба, каждой ночью, Выходит барабанщик. Идет он скорым шагом, Сначала бьет он зорю, Потом он бьет к молитве, Потом он бьет тревогу. И будит барабан В гробах солдатов старых, Зарытых в русском снеге, Под небом итальянским, В песках горючих Нила, В пустынях аравийских… И строются солдаты. В двенадцатом часу Из гроба, каждой ночью, Встает трубач и трубит. И старые рейтары Могилы покидают И, сев на коней, мчатся Воздушным эскадроном. В двенадцатом часу Из гроба, каждой ночью, Выходит полководец; На нем мундир без ленты, Коротенькая шпага И маленькая шляпа, Сертук поверх мундира. По фрунту на коне Он едет тихим шагом, За ним все генералы, И, честь отдавши, войско, В молчании глубоком, Перед вождем проходит Колоннами густыми. Глядит на войско вождь, Крестом сложивши руки, И светятся чудесным Глаза его сияньем; Потом он генералов Становит в круг и шепчет Им свой пароль и лозунг. И войску отдают Они пароль и лозунг; И Франция пароль нх, И лозунг их: Елена. Так смотрит каждой ночью Свое земное войско Умерший император.Трехстопный амфибрахий, выбранный Жуковским для окончательной редакции, ближе передавал размер оригинала; «будучи еще экзотическим размером, давал функциональное соответствие немецким дольникам» (С. А. Матяш. Стих В. А. Жуковского. Автореферат кандидатской диссертации. Л., 1974, с. 8). Стихотворение положено на музыку М. И. Глинкой.
ПЕВЕЦ ВО СТАНЕ РУССКИХ ВОИНОВ
Написано в сентябре — октябре 1812 г. Впервые: «Вестник Европы», 1812, № 23 и 24, декабрь, с подзаголовком: «Писано после отдачи Москвы перед сражением при Тарутине». Вскоре же «Певец во стане…» стал выходить отдельными изданиями, каждый раз с некоторыми изменениями в тексте, связанными с ходом военных действий: характеристики одних военачальников расширялись, других — сокращались, вводились новые имена, а некоторые были исключены. Окончательная редакция «Певца» установилась в издании: «Стихотворения Василия Жуковского», ч. I (СПб., 1815). В конце 1814 г. Жуковский написал стихотворение «Певец в Кремле», своего рода продолжение «Певца во стане русских воинов», посвященное победоносному окончанию Отечественной войны. К теме Бородинского сражения Жуковский вернулся в 1839 г., написав в связи с торжественным открытием памятника на Бородинском поле стихотворение «Бородинская годовщина». В 1837 г. «Певец во стане русских воинов» был положен на музыку А. Н. Верстовским.
Ко второму отдельному изданию «Певца во стане…» (май 1813 г.) Жуковский совместно с Д. В. Дашковым — литератором-карамзинистом, позднее членом «Арзамаса», написал примечания, сохраненные впоследствии во всех прижизненных изданиях и частично приводимые нами ниже.
Святослав (год рожд. неизв. — 972) — великий князь Киевский.
Погибнем! мертвым срама нет! — «Древние летописи сохранили нам краткую, но сильную речь великого князя Святослава Игоревича к его воинам на походе против греков. „Не посрамим земли русския, — сказал он, — ляжем зде костьми, мертвии бо сраму не имуть!“ Воины, одушевленные словами и примером вождя, устремились на многочисленного неприятеля и одержали победу» (примеч. Жуковского).
Донской Дмитрий Иванович (1350–1389) — великий князь Владимирский и Московский, одержавший в 1380 г. в Куликовской, битве победу над монголо-татарами и их ханом Мамаем.
С четой двух соименных… — Имеются в виду Иван III Васильевич (1440–1505), царь и великий князь Московский, и Иван IV Васильевич (1530–1584), русский царь.
Наш Петр — Петр I, одержавший в 1709 г. под Полтавой победу над шведами.
Внимайте клич: Полтава! — «Сражение при Полтаве решило навсегда участь России. Обыкновенные последствия войны суть всеобщее опустошение и грабительства; но сей знаменитый день был виною благополучия многих миллионов, увенчав труды, подъятые Великим Петром для преобразования своего отечества. Дерзкий Карл, ворвавшийся в пределы российские с непобедимым войском, едва мог спастися бегством с немногими спутниками, в числе коих был изменник Мазепа, названный здесь братом владыки (Карла XII)» (примеч. Жуковского).
Сармат. — Здесь имеется в виду украинский гетман Мазепа. Сарматами именовались в литературе XVIII — начала XIX в. также поляки.
То грозный наш Суворов! — «Кому из современников наших неизвестны подвиги российского Аннибала, преодолевшего самую природу на вершинах альпийских? Потомство будет с удивлением читать в летописях беспристрастной истории дела Вождя победы, грозы оттоманов и сарматов, избавителя Италии. Он скончал славные дни свои; но дух его еще предводит полками нашими и вливает новое мужество в сердца воинов» (примеч. Жуковского).