«Тятенька-голубчик, где моя родная?»— «Померла, мой светик, дочка дорогая!»Дочка побежала прямо на могилу.Рухнулася наземь, молвит через силу:«Матушка родная, вымолви словечко!»— «Не могу: землею давит мне сердечко…»«Я разрою землю, отвалю каменье…Вымолви словечко, дай благословенье!»«У тебя есть дома матушка другая».— «Ох, она не мать мне — мачеха лихая!Только зубы точит на чужую дочку:Щиплет, коли станет надевать сорочку;Чешет — так под гребнем кровь ручьем сочится;Режет ломоть хлеба — ножиком грозится!»<1850>
Моя баловница, отдавшись веселью,Зальется, как птичка, серебряной трелью,Как птичка, начнет щебетать-лепетать,Так мило начнет лепетать-щебетать,Что даже дыханьем боюсь я нарушитьГармонию сладкую девственных слов,И целые дни, и всю жизнь я готовКрасавицу слушать, и слушать, и слушать!Когда ж живость речи ей глазки зажжетИ щеки сильнее румянить начнет,Когда при улыбке, сквозь алые губы,Как перлы в кораллах, блеснут ее зубы —О, в эти минуты я смело опятьГляжуся ей в очи — и жду поцелуя,И более слушать ее не хочу я,А всё — целовать, целовать, целовать!<1849>
Не говорите больше мнеО северной красе британки:Вы не изведали вполнеВсё обаянье кадиксанки.Лазури нет у ней в очахИ волоса не золотятся,Но очи искрятся в лучахИ с томным оком не сравнятся.Испанка, словно Прометей,Огонь похитила у неба,И он летит из глаз у нейСтрелами черными Эреба.А кудри — ворона крыла!Вы б поклялись, что их извивы,Волною падая с чела,Целуют шею, дышат, живы…Британки зимне-холодны,И если лица их прекрасны.Зато уста их ледяныИ на привет любви безгласны.Но юга пламенная дочь,Испанка рождена для страсти,И чар ее не превозмочь,И не любить ее нет власти.В ней нет кокетства: ни себя,Ни друга лаской не обманет,И, ненавидя и любя,Она притворствовать не станет.Ей сердце гордое дано:Купить нельзя его за злато,Но — неподкупное — оноПолюбит надолго и свято.Ей чужд насмешливый отказ;Ее мечты, ее желанья:Всю страсть, всю преданность на васИзлить в годину испытанья.Когда в Испании война,Испанка трепета не знает,А друг ее убит — онаВрагам за смерть копьем отмщает.Когда же вечером порхнетОна в кружок веселый танца,Или с гитарой запоетПро битву мавра и испанца,Иль четки нежною рукойНачнет считать, с огнем во взорах,Иль у вечерни голос свойСольет с подругами на хорах —Во всяком сердце задрожит,Кто на красавицу ни взглянет,И всех она обворожитИ сердце взорами приманит…Осталось много мне пути,И много ждет меня приманки —Но лучше в мире не найтиМне черноокой кадиксанки.<1860>
12
Эти строфы помещены в первом издании «Чайльд-Гарольда» вместо известной песни к Инезе. Кажется, они еще не были переведены ни на один язык.
Нет, только тот, кто знал Свиданья жажду,Поймет, как я страдал И как я стражду.Гляжу я вдаль… нет сил, Тускнеет око…Ах, кто меня любил И знал — далеко!Вся грудь горит… Кто знал Свиданья жажду,Поймет, как я страдал И как я стражду.<1858>
Ф. ШИЛЛЕР
ПУНШЕВАЯ ПЕСНЯ
Внутренней связьюСил четырехДержится стройноМира чертог.Звезды лимонаВ чашу на дно!—Горько и жгучеЖизни зерно.Но растопитеСахар в огне:Где эта жгучестьВ горьком зерне?Воду струямиЛейте сюда:Всё обтекаетМирно вода.Каплю по каплеЛейте вино:Жизнь оживляетТолько оно!Выпьем, покаместКубок наш жгуч!Только кипучийСладостен ключ!<1857>
Г. ГЕЙНЕ
«Мне ночь сковала очи…»
Мне ночь сковала очи,Уста свинец сковал;С разбитым лбом и сердцемВ могиле я лежал.И долго ли — не знаю —Лежал я в тяжком сне,И вдруг проснулся — слышу:Стучатся в гроб ко мне.«Пора проснуться, Гейнрих!Вставай и посмотри:Все мертвые воссталиНа свет иной зари».— «О милая, не встать мне.Я слеп — в очах темно —Навек они потухлиОт горьких слез давно».— «Я поцелуем, Гейнрих,Сниму туман с очей:Ты ангелов увидишьВ сиянии лучей».— «О милая, не встать мне:Еще не зажилаТа рана, что мне в сердцеТы словом нанесла».— «Тихонько рану, Гейнрих,Рукою я зажму,И заживлю я рану,И в сердце боль уйму».— «О милая, не встать мне:Мой лоб еще в крови —Пустил в него я пулю,Сказав „прости“ любви».— «Тебе кудрями, Гейнрих,Я рану обвяжу,Поток горячей кровиКудрями удержу».И так меня просила,И так звала она,Что я хотел поднятьсяНа милый зов от сна.Но вдруг раскрылись раны,И хлынула струяКровавая из сердца,И… пробудился я.1 сентября 1858
Погребен на перекресткеТот, кто кончил сам с собой;На его могиле выросГрешноцветник голубой.Я стоял на перекресткеИ вздохнул… В ночи немойПри луне качался тихоГрешноцветник голубой.1 сентября 1858
Хотел бы в единое словоЯ слить мою грусть и печальИ бросить то слово на ветер,Чтоб ветер унес его вдаль.И пусть бы то слово печалиПо ветру к тебе донеслось,И пусть бы всегда и повсюдуОно тебе в сердце лилось!И если б усталые очиСомкнулись под грезой ночной,О, пусть бы то слово печалиЗвучало во сне над тобой.<1859>
Только к дочери вошелЦарь в чертоги золотые —Засмеялась и царевна,И рабыни молодые.Засмеялись и арабы;Даже евнухам потеха;Даже мумии и сфинксыЧуть не лопнули со смеха.Говорит царевна: «ВораЯ поймала, да слукавил:Хвать его, а он в руке мнеРуку мертвую оставил.Поняла его теперь я —Он и ловок и не робок;Крадет мимо всех задвижек,Всех замков, крючков и скобок.У него есть ключ волшебный,И, когда прийдет охота,Отпирает им он двери,И решетки, и ворота.Я не дверь ведь запертая —И хоть клад твой сберегала,Да и свой-то клад девичийНынче ночью прогадала».Так с отцом царевна шутит —И порхает по чертогу;Снова евнухи и слугиРассмеялись понемногу…А наутро целый МемфисЗасмеялся; к крокодиламВесть дошла — и те всей пастьюЗасмеялися над Нилом,Как на нильском на прибрежьеСтал глашатай — с ним и свита —И прочел, при звуках трубных,Он рескрипт от Рампсенита.«Рамлсенит, царь над царямиИ владыка над Египтом,Верноподданным любезнымВозвещает сим рескриптом:В ночь на третие июняТысяча… такое летоПеред рождеством Христовым,—Вот когда случилось это,—Из сокровищницы нашейТать похитил непонятноМного камней драгоценных,И потом неоднократноПохищал. Затем-то на ночьПред казной у самой двериНашу дщерь мы положили,Но не дался тать и дщери.Прекратить татьбу желая,А притом — для возвещеньяСимпатии нашей к татю,И любви, и уваженья —Нашу дщерь ему в супругиОтдаем беспрекословноИ наследником престолаПризнаем его любовно.Но, как будущего зятяМестожительство безвестно,—Сей рескрипт ему объявитНашу милость повсеместно.Января второе, в полдень,В лето — тысяча… такоеПеред рождеством Христовым.Rhampsenitus rex. Мероэ».Тать был избран царским зятемПо прямым словам рескрипта,А по смерти РампсенитаВенчан был царем Египта.Он царил, как и другие;И искусства процветали,И торговля… Нет сомненья,Что при нем не много крали.21 октября 1860
П. БЕРАНЖЕ
РЫЖАЯ ЖАННА
Спит на груди у ней крошка-ребенок;Жанна другого несет за спиной;Старший с ней рядом бежит… БашмачонокХуд и не греет ножонки босой…Взяли отца их: дозор окаянныйВыследил — кончилось дело тюрьмой…Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!Жизни заря и для Жанны алела:Сельский учитель отец ее был;Жанна читала, работала, пела;Всякий за нрав ее тихий любил,Плясывал с ней и под тенью каштаннойЖал у ней белую ручку порой…Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!Фермер к ней сватался — дело решили,Да из пустого оно разошлось:Рыжиком Жанну в деревне дразнили —И испугался он рыжих волос.Двое других ее звали желанной —Но ведь у ней ни гроша за душой…Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!Он ей сказал: «Не найти мне подружкиКраше тебя — полюбил тебя я,Будем жить вместе: в убогой лачужкеЕсть у меня дорогих три ружья;По лесу всюду мне путь невозбранный;Свадьбу скрутит капеллан замковой…»Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!Жанна решилася — Жанна любила,Жаждала матерью быть и женой:Три раза Жанна под сердцем носилаСладкое бремя в пустыне лесной.Бедные дети! Пригожий, румяный,Каждый взошел, что цветок полевой!Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!Чудо любовь совершает на свете,Если горят ей прямые сердца!Жанна еще улыбается: детиЧерноволосы все трое — в отца!Голос жены и подруги избраннойУзнику в душу вливает покой…Господи, сжалься над рыжею Жанной:Пойман ее браконьер удалой!17 октября 1858
СЧАСТЛИВАЯ ЧЕТА
Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!Комиссар и прочий причетВ этом деле — ни при чем,И напрасно дворник кличетИ тревожит целый дом.Да: Колен и бьет Колетту;Но в каморку их, на крик,Хоть бы было до рассвету,Сам Амур слетает вмиг. Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!Наш Колен — он малый трезвый,Здоровяк, поет с утра,А Колетта — зяблик резвый,И румяна и добра…Враждовать не в их природе,Да и незачем: они,Чтоб не думать о разводе,Повенчалися одни. Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!Любо жизнь они проводят!Он и — под руку — онаВечерком в харчевню ходятВыпить на шесть су вина.Здесь под тению зеленой,Без свидетельских препон,На скамейке повалённойИ контракт их заключен. Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!Иногда Колен пируетИ с другими вечерком,Да Колетты не надует:Мстит и прежде и потом.И сегодня уж, конечно,Вышла сплетенка, — так вотМеж собой простосердечноИ чинят они расчет. Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!Комиссар и прочий причетВ этом деле — ни при чем,И напрасно дворник кличетИ тревожит целый дом:Чай, давно уж присмирели,Позабыли обо всем —И Колетта на постелиСпит теперь невинным сном. Комиссар! Комиссар!Бьет Колен свою Колетту!Комиссара не зови: Ничего такого нету… Ссора — вестница любви!<1861>