Иным достался от природы [40]Инстинкт пророчески-слепой —Они им чуют-слышат водыИ в темной глубине земной…Великой Матерью любимый,Стократ завидней твой удел —Не раз под оболочкой зримойТы самое ее узрел…
14 апреля 1862
* * *
Затею этого рассказаОпределить мы можем так:То грязный русский наш кабакПридвинут к высотам Кавказа.
<Февраль 1863>
40
Посвящено Афанасию Фету.
* * *
Ужасный сон отяготел над нами,Ужасный, безобразный сон:В крови до пят, мы бьемся с мертвецами,Воскресшими для новых похорон.Осьмой уж месяц длятся эти битвы,Геройский пыл, предательство и ложь,Притон разбойничий в дому молитвы,В одной руке распятие и нож.И целый мир, как опьяненный ложью,Все виды зла, все ухищренья зла!..Нет, никогда так дерзко правду БожьюЛюдская кривда к бою не звала!..И этот клич сочувствия слепого,Всемирный клич к неистовой борьбе,Разврат умов и искаженье слова —Все поднялось и все грозит тебе,О край родной! – такого ополченьяМир не видал с первоначальных дней…Велико, знать, о Русь, твое значенье!Мужайся, стой, крепись и одолей!
Начало августа 1863
Его светлости князю А. А. Суворову
Гуманный внук воинственного деда,Простите нам, наш симпатичный князь,Что русского честим мы людоеда,Мы, русские, Европы не спросясь!..Как извинить пред вами эту смелость?Как оправдать сочувствие к тому,Кто отстоял и спас России целость,Всем жертвуя призванью своему, —Кто всю ответственность, весь труд и бремяВзял на себя в отчаянной борьбе,И бедное, замученное племя,Воздвигнув к жизни, вынес на себе, —Кто, избранный для всех крамол мишеньюСтал и стоит, спокоен, невредим,Назло врагам, их лжи и озлобленью,Назло, увы, и пошлостям родным.Так будь и нам позорною уликойПисьмо к нему от нас, его друзей!Но нам сдается, князь, ваш дед великийЕго скрепил бы подписью своей.
12 ноября 1863
* * *
Как летней иногда пороюВдруг птичка в комнату влетитИ жизнь и свет внесет с собою,Все огласит и озарит;Весь мир, цветущий мир природы,В наш угол вносит за собой —Зеленый лес, живые водыИ отблеск неба голубой, —Так мимолетной и воздушнойЯвилась гостьей к нам она,В наш мир и чопорный и душный,И пробудила всех от сна.Ее присутствием согрета,Жизнь встрепенулася живей,И даже питерское летоЧуть не оттаяло при ней.При ней и старость молодела,И опыт стал учеником,Она вертела, как хотела,Дипломатическим клубком.И самый дом наш будто ожил,Ее жилицею избрав,И нас уж менее тревожилНеугомонный телеграф.Но кратки все очарованья,Им не дано у нас гостить,И вот сошлись мы для прощанья, —Но долго, долго не забытьНежданно-милых впечатлений,Те ямки розовых ланит,Ту негу стройную движенийИ стан, оправленный в магнит,Радушный смех и звучный голос,Полулукавый свет очейИ этот длинный, тонкий волос,Едва доступный пальцам фей.
1863
Н. И. Кролю
Сентябрь холодный бушевал,С деревьев ржавый лист валился,День потухающий дымился,Сходила ночь, туман вставал.И все для сердца и для глазТак было холодно-бесцветно,Так было грустно-безответно, —Но чья-то песнь вдруг раздалась…И вот, каким-то обаяньем,Туман, свернувшись, улетел,Небесный свод поголубелИ вновь подернулся сияньем…И все опять зазеленело,Все обратилося к весне…И эта греза снилась мне,Пока мне птичка выше пела.
<1863>
19-ое февраля 1864
И тихими последними шагамиОн подошел к окну. День вечерел,И чистыми, как благодать, лучамиНа западе светился и горел.И вспомнил он годину обновленья —Великий день, новозаветный день, —И на лице его от умиленьяПредсмертная вдруг озарилась тень.Два образа, заветные, родные,Что как святыню в сердце он носил,Предстали перед ним – царь и Россия,И от души он их благословил.Потом главой припал он к изголовью,Последняя свершалася борьба, —И сам спаситель отпустил с любовьюПослушного и верного раба.
19 февраля 1864
* * *
Не все душе болезненное снится:Пришла весна – и небо прояснится.
12 апреля 1864
* * *
Утихла биза… Легче дышитЛазурный сонм женевских вод —И лодка вновь по ним плывет,И снова лебедь их колышет.Весь день, как летом, солнце греет,Деревья блещут пестротой,И воздух ласковой волнойИх пышность ветхую лелеет.А там, в торжественном покое,Разоблаченная с утра,Сияет Белая гора,Как откровенье неземное.Здесь сердце так бы все забыло,Забыло б муку всю свою,Когда бы там – в родном краю —Одной могилой меньше было…
11 октября 1864
Женева
* * *
Весь день она лежала в забытьи,И всю ее уж тени покрывали.Лил теплый летний дождь – его струиПо листьям весело звучали.И медленно опомнилась она,И начала прислушиваться к шуму,И долго слушала – увлечена,Погружена в сознательную думу…И вот, как бы беседуя с собой,Сознательно она проговорила(Я был при ней, убитый, но живой):«О, как все это я любила!». . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Любила ты, и так, как ты, любить —Нет, никому еще не удавалось!О Господи!.. и это пережить…И сердце на клочки не разорвалось…
Октябрь – декабрь (до 13) 1864
Ницца
<Императрице Марии Александровне>
<1>
Кто б ни был ты, но, встретясь с ней,Душою чистой иль греховнойТы вдруг почувствуешь живей,Что есть мир лучший, мир духовный.
<Ноябрь> 1864
<2>
Как неразгаданная тайна,Живая прелесть дышит в ней —Мы смотрим с трепетом тревожнымНа тихий свет ее очей.Земное ль в ней очарованье,Иль неземная благодать?Душа хотела б ей молиться,А сердце рвется обожать…
Ноябрь 1864
Ницца
* * *
О, этот юг, о, эта Ницца!..О, как их блеск меня тревожит!Жизнь, как подстреленная птица,Подняться хочет – и не может…Нет ни полета, ни размаху —Висят поломанные крылья,И вся она, прижавшись к праху,Дрожит от боли и бессилья…
Был день, когда господней правды молотГромил, дробил ветхозаветный храмИ, собственным мечом своим заколот,В нем издыхал первосвященник сам.Еще страшней, еще неумолимейИ в наши дни – дни Божьего суда —Свершится казнь в отступническом РимеНад лженаместником Христа.Столетья шли, ему прощалось много,Кривые толки, темные дела,Но не простится правдой БогаЕго последняя хула…Не от меча погибнет он земного,Мечом земным владевший столько лет,Его погубит роковое слово:«Свобода совести есть бред!»