Чтение онлайн

В ожидании продавщицы Ася уселась рядом со знакомым стариком на обочине. Старик готовился к торговле, аккуратно раскладывал самодельные обереги на деревянном ящике.

– Что? Достали? – Старик кивнул на ватагу пацанов, примостившихся за автобусной остановкой.

– Я деньги потеряла.

– На то они и деньги, чтобы их терять. – Чуть подвинулся на ящике, освобождая место Асе.

Ася выпучила на старика глаза. Дурак, что ли? Что говорит?

Люди проходили мимо, редкие останавливались, здоровались, разговаривали со стариком. Иногда попадались всезнайки, их выдавала беспокойная манера говорить быстро, стремительно выдавать чужие секреты. Способность одновременно говорить и высматривать события подкрепляла их способность «все знать». Кто выиграл машину, кто не пришёл на хлопок, кто бросил жену с тремя детьми. Старик внимательно слушал, иногда кивал, зевал с нетерпением, ожидая окончания разговора, или, попав под обаяние сплетника, добавлял свою новость. Это служило поводом отправить болтушку дальше по этапу.

Ася сидела рядом: насквозь пропитывалась поселковыми историями и не спускала взгляда с двери магазина. С грохотом подкатил мотоцикл с люлькой. Приземистый плотный водитель был чем-то раздражён, ходил вокруг мотоцикла, пинал с разных сторон переднее колесо, одновременно сурово огрызался на женщину, которая сидела в люльке. Женщина не прерывала, испуганно молчала, не спускала с него взгляда. Он безнадёжно махнул на неё рукой, зашёл в магазин и скоро вернулся с железкой. Что-то сердито крикнул человеку с топчана и взобрался на мотоцикл. С грохотом взревел двигатель, мотоцикл дёрнулся и стал выруливать с обочины на асфальт.

При виде женщины в красном длинном платье старик обрадовался, суетливо стал поправлять обереги, украдкой смотреть за ней. Он смеялся и сам стеснялся своей радости. И чем ближе она подходила, тем нервознее он становился. С немедленной готовностью ответил на её приветствие и весь рассыпался в разговоре. Говорил больше не для того, чтобы известить или передать, а чтобы задержать её рядом. На лишнюю секунду, минуту, навеки. И пусть его тело закопают в том месте, куда ступила её нога. А она топталась и топталась. И не уходила. Слушала и молчала, смотрела и не смотрела. Она хитро тянула время, искала повод остаться. Что-то говорила, поддакивала. В продолжение всего разговора неожиданно обратила внимание на Асю.

– Чья? – На пальце женщины сверкнуло кольцо с большим красным камнем.

– Ты чья? – вдруг спохватился старик.

– К дяде Гене в гости из Губахи… – По глазам Ася увидела, что не поняли. – Из Перми. – Снова мимо. – К Гажимжян-усто. С Урала я.

– Ах да, конечно! Знаем, знаем Урал. Сестра с Урала приехала. Там у вас холодно. Комары. С головой что? Тоже комары?

– Лишай. – И Ася показала размер. Преувеличила, наверное. Сама толком не знает, глаз же на затылке нет.

Неожиданно женщина положила в раскрытую ладонь монетку. Что это?

– Горемыка. Купи себе конфет.

Горемыка? Конфет? Ух ты, как здорово! А кольцо можно купить?

– На кольцо не хватит, – отказалась женщина, поспешно спрятала руку, словно испугалась собственной жалостливости. Сейчас не сдержится и пожертвует этой козявке своё кольцо с рубином.

«Что же вы, тётя, остановились? – сощурилась Ася. – Хорошее начало. Продолжайте, чем больше, тем лучше, все монеты внимательно примем и спасибо скажем. Можно с поклоном».

Дядечка, очень худой и очень высокий, навис над ящиком с оберегами, зашевелил бровями, выбрал браслет с голубыми камешками. Ася протянула руку. Он сверкнул гневом, видимо пытаясь выразить недовольство. А неважно. Главное, что к первой монете добавилась вторая. Набралась наглости, стала выскакивать людям навстречу, покрутилась около топчана с курильщиками.

– Люди добрые! Помогите! – В голосе слёзы, уныние, отчаяние.

Один молодой, безбородый осмелился пристыдить, прогнал. Услышав ругань, Ася пыл поубавила, вернулась к старику. С его помощью пересчитала добычу. Мало. Не хватает. Пока она бегала, старик продал ещё пять оберегов. Теперь на ящике появились пустоты. И тут она вспомнила про шарики, которые выменяла на пистолет. Аккуратно разместила с краю. Купили ещё два оберега, один раз спросили про шарики.

Ася и правда не хотела ничего такого устраивать, и тем более на дороге. Но когда шарики не купили ни в первый, ни во второй раз, Ася решила их прорекламировать – надуть во всю силу. А надувать она умела, однажды в детстве выиграла конкурс на Новый год. Вдох-выдох, вдох-выдох. Шар быстро увеличивался.

– Хе-хе-хе, – хихикал старик, удивляясь скорости роста.

И тут на другой стороне дороги Ася увидела черномазую рожицу. Мальчишка тоже усмехался и кому-то махал рукой. Прибежали ещё пацаны и среди них Карим. По их беспокойным, пытливым взглядам в её сторону она поняла, что это какая-то засада. Может, любуются, какая она смелая и умелая? Но навряд ли.

Старик тоже увидел каримовцев, удивился. Лицо его стало складываться во что-то благоговейное, растерянное, испуганное. И почему-то он понял, что всё дело именно в шарике. Старик вырвал шарик у Аси, сдувая его, одновременно вглядывался в её лицо.

– Ишь ведь! – Платком протёр ей губы.

Это только ускорило реакцию. Губы, горло, нёбо моментально обожгло жаром, будто она хлебнула раскалённого масла. И разом брызнули слёзы, сопли, слюни. В горячке Ася пыталась содрать горечь с языка, щёк, губ. Она орала, плакала, а старик прижимал её к груди, гладил по голове, уговаривал, бубнил. Вокруг сразу собралась толпа. Всем проходящим и приходящим старик жаловался на поганцев, которые сыпанули в шарик перца и, скорее всего, корня белены, потому к жжению и зуду добавился бесконечный чих. Мучительно вздрагивая, Ася ломалась в чихе, с каждым разом платок с повязкой съезжал всё ниже и ниже, пока полностью не оголился лишай. Картинка не для слабонервных: существо, восставшее из ада. Одна только бурая короста на макушке вызывала отвращение, а к ней ещё добавились обильные слёзы, красные глаза, опухшие губы. Люди, естественно, сердились, злобно посылали проклятия на ту сторону дороги, а Ася, вместе с жалостью и состраданием, получала и копеечки.

– Я чуть от страха не помер, – жаловался старик и с особенным любопытством и вниманием пересчитывал монетки. – Напугала! Сколько, говоришь, стоит твоё колечко?

– Ру-убь… двадцать се-емь, – на затухающем плаче опухшими губами выговаривала Ася.

Старик сгрёб монеты в кучу.

– Всё, хватает.

Асю удивило, что старик почему-то охотно взял её за руку и повёл к магазину, хотя она не просила. По пути говорил какие-то слова про нравственность и воспитанность. Ася рассеянно слушала. Она чувствовала, что до сих пор находится в горячке. А старик уверенно зашёл в магазин и зычно позвал. И появилась та женщина в красном платье, которая ссудила Асе первую монету. А старик при виде её превратился в доброго молодца, расправил плечи, разгладил морщины. Говорил долго и медленно, примеряясь к каждому слову, словно просил не за кольцо, а объяснялся в многострадальной вековой любви. Каждый взгляд как блеск бриллианта, каждая буква как последний вздох.

Ася хотела что-то сказать, но старик прерывал и одаривал продавщицу новым потоком комплиментов.

– Мингулюшка, алапаюшкам. Колечко вот надо.

– Какое? – На лице Мингуль удивление.

– Какое? – даже не обернувшись, переспросил старик у Аси.

– Вот это, – показала она и удивилась своему страстному желанию его купить.

Кольцо как кольцо, ничего особенного, тусклый бледный камень. К тому же оно оказалось велико, бултыхалось на пальце и сваливалось в стороны, камнем под ладонь. Крепко сжать пальцы мешал обод.

– Дай-ка. – Стопоря кольцо на детском пальце, старик сжал его с двух сторон.

– Ну некрасиво же! – пыхтела Ася. Да, кольцо теперь не елозило, но камень криво выдвинулся вперёд. И она уже ругала себя, что поддалась соблазну, и жалела, что потратила кучу денег. Чего она так прицепилась к этому кольцу? Лучше бы купила фарфоровую куклу. – А сколько стоит кукла?

Проследив за её взглядом, Мингуль ответила:

– Восемь рублей шестьдесят копеек.

– Очень хорошо, – спокойно выдохнула Ася. Она поняла, что это сумасшедшая цена, чтобы мотивированно забыть о кукле. Нет и не надо. Не было, и замечательно. А то будет потом сидеть на подоконнике и собирать пыль…