Чтение онлайн

Девушка в синем платье бойко продавала свите жениха четыре воздушных шара с записками.

– «Вера», «Надежда», «Любовь». Вам надо найти слово «Невеста», – громко поясняла девушка правило прохода на четвёртый этаж. – Первый шарик – рубль, второй – два, третий – три…

– Четвёртый – четыре! – поддался логике хмельной свидетель.

– Десять! – возразила девушка в синем платье.

– А не охренела ты? – Свидетель качнулся за шарами бесплатно. – Обломайся.

– Тише, тише. – Жених устало протянул рубль. – Беру синий.

Синий оказался с «Надеждой», жёлтый с «Любовью», красный с «Верой». Зелёный шар девушка продавать отказалась.

– Стреманулась? Смухлевала? – ошалел от наглости девицы свидетель. – Блин, герла, как я купился? По тебе же видно – вехотка драная.

После свадебного десанта потянулись застрявшие внизу соседи. Верка сидела в фате и не знала, куда себя деть. Ася чуяла, что опасно дальше затягивать премьеру. Когда «зрительный зал» опустел, Ася кивнула Марушкину – пора на выход.

– Где все? – развёл руками Марушкин, увидев пустоту коридора.

– Подойдут позже, – соврала Ася, хотя где-то внутри наивно полагала, что именно так и случится. – Давай начинай!

Марушкин поставил на голову чёрный цилиндр из ватмана. Стоял ровно, чтобы бумажная шляпа не грохнулась на пол. Ася для устойчивости пришила резинки, но Марушкин резинки оторвал, чтобы не позориться.

– Ну, начнём! – принялся громко читать. – Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем сейчас. Так вот, жил-был тролль, злой-презлой, сущий дьявол. Раз был он в особенно хорошем расположении духа, смастерил такое зеркало, в котором всё доброе и прекрасное…

Переводя дух, Марушкин опустил руку с текстом и вздрогнул. Перед ним стоял тролль. Не тролль, конечно, а сухой старикашка со слезливыми, подслеповатыми глазами. Сухой, кривой, горбатый – сущий дьявол. Рядом замерла старушка в тёмно-серой шали, отчего лицо её принимало землистый оттенок. Если добавить на лоб волосатую бородавку, получится настоящая Баба-яга.

– Можно? – жалобно мяукнул старичок, бережно взял старуху за руку.

Марушкин оглянулся на Асю.

– Разрешите, – пискляво повторил старик.

– Вы на спектакль? – вдруг сообразила Ася. – Я щас стулья вынесу. – Она кинулась в квартиру, от накрытого стола потащила стул.

– Ты куда? Гости вот-вот будут! – Гульназ догнала Асю в коридоре и тут заметила стариков. – Атием! Ты чего тут? Проходите, проходите, папа, проходите. Ася, пропусти. Ну чего встали? Всю дорогу перегородили. Ась, сбегай за хлебом.

– Какой хлеб, у нас спектакль!

– Как всё не вовремя, – суетилась Гульназ. – Дверь закрывайте, холод из коридора. Пап, проходи… те.

– Ты обещала спектакль смотреть, – упрекнула Ася Гульназ.

– Прости, солнышко, но… – Заговорщицким шёпотом сообщила: – Отец привёл смотреть невесту.

– С ума сошла? Какая невеста? Старуха – невеста?

– Ага, – улыбнулась Гульназ.

Ася открыла рот, чтобы высказаться, но Гульназ перебила:

– Потом, потом… – Захлопнула за собой дверь.

Ася стояла в растерянности.

– Ну чё дальше? – захныкал Марушкин. – Давай по домам? Я замёрз.

– Доиграем и пойдём, – жутко расстроилась Ася.

– Кому играть? – Марушкин стал возвращать Асе текст. – Обещала кучу народу. Где твоя куча?

– Ты же сам говорил, что тебе страшно, – напомнила Верка.

– Передумал. Мне нужны зрители. Без них играть не буду.

Ася позвонила в дверь, открыла Гульназ.

– Я на минуту.

– Больше не открою. Ключи возьми.

Ася разложила по ступеням журнал «Работница» с фотографиями девушек на обложках.

– Вот тебе зрители.

– Ладно, – снизошёл Марушкин, – давайте по-быстрому. Ну, начнем? Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем сейчас. Так вот, жил был тролль, злой-презлой, сущий дьявол…

С третьей ступеньки на спектакль смотрела девушка в белой блузке, рядом женщина с высокой, как гора, причёской. Чуть повыше – седовласая старушка с очаровательной улыбкой. Странно всё это. Словно зрители материализовалась из пустоты.

На самом деле сыграли плохо. Два раза падала декорация, Марушкин практически всю роль прочитал по бумаге. Да и Ася гнала откровенную лабуду. Её так трясло, что она зачем-то за всех хваталась, поэтому периодически её отталкивали и шипели. Ну и, кроме всего прочего, Марушкин в какой-то момент запел. Как потом выяснилось, это была подстраховка. Во время переодевания Верка забыла надеть юбку. А какая старушка-волшебница без юбки? Это цирк получится, а не театр. Пока Верка бегала за юбкой, Марушкин выдавал басом:

– Соловей мой, соловей…

Вот примерно в таком ключе играли «Снежную королеву». Страсти кипели, как могут кипеть только страсти: до фейерверка, жара, самовыгорания.

Ася даже не заметила, когда появился рыжий кот. Конечно же, не случайно. Привлечённый шумом и теплом, он осторожно прыгнул на третью ступень, задом устроился на журнале с белой блузкой. И вскоре рядом опустилась Ираида Владимировна, чуть отодвинула кота вместе с нагретым ежемесячником в сторону, примостилась между котом и стеной.

Стоять на ненастоящей сцене и слушать аплодисменты – это очень необычно. По-взрослому кланяться, смущаться, искать взглядом зрителей. Ираида Владимировна хлопала, высоко подняв руки. Кот, поджав под себя лапы, придирчиво жмурился, громко рокотал, иногда мявкал: ему не нравилось, что рука, которая тепло его гладила, вдруг пропала.

Вышли на поклон. Это репетировать не надо, выстрадано внутренней чуйкой. Каждый знал, что делать. Правую руку крепко сжимал Супня, левую – Верка. Асе жутко нравилось такое единомыслие, ощущение восторга. Марушкин приседал глубоко, махал шляпой. Ася попеременно поцеловала Верку и Супню в щёки. Естественно, Супня был в шоке. Ася сделала вид, что это получилось случайно.

Стол стоял посреди комнаты, гости неудобно сидели на краю низкого дивана, губы вровень с краем стола, чтобы хлебнуть супа, приходилось тянуться вперёд, черпать, подставлять под ложку ладонь. Напротив гостей расположились Асины родители, во главе стола на табуретке стояла мамина гордость – лимон с зелёным плодом, привязанным бинтом к палочке. А за лимоном на батарее сушились Асины штаны и валенки, которые сейчас необходимы. Этот праздничный стол не обойти и не объехать, хоть по стене иди. Поползла под столом. Никто не заметил, кроме деда: отогнув клеёнку, он заглянул под стол, прикрыл широкими ладонями старушкины колени, как будто Ася собиралась их покусать.