Чтение онлайн

– Бык, - сказал он медленно, - не появится через три часа. Он уже появился, и именно в Фокино, как вы правильно угадали, товарищ младший лейтенант. По описанию это тот самый бык, которого мы застрелили в этом самом кабинете, но... живой и, по-видимому, совершенно здоровый!

– В ярости?
– вырвалось у Саши Кустова.

– Нет, он совсем спокоен.

Неожиданное сообщение, почти точно совпавшее с тем, о чем только что шел разговор, казавшийся почти фантастикой, произвело колоссальный эффект.

Все, за исключением только самого Аксенова, который, словно обессилев, оставался в кресле, вскочили со своих мест, даже Саша Кустов и капитан из районного отдела милиции, которые и раньше были убеждены, что убитый здесь бык сейчас жив.

Итак, сила, вылечившая начальника н...ской милиции, оживила быка, также ставшего жертвой ее действия. Во всем, что происходило в этот знаменательный день, все более явственно проступала разумная воля.

Чья воля? Они не знали, но были убеждены - это выяснится в свое время.

Могущественная сила, руководимая чьей-то не менее могущественной мыслью, неизвестно почему избравшая местом своего проявления их маленький городок, перенесшая с неведомой целью на пятнадцать километров к западу трехлетнюю девочку, кота Белку и, дважды за один день, симментальского быка и при этом заботливо следившая за тем, чтобы все попавшие в сферу ее действия существа остались живыми и невредимыми, эта сила могла быть только разумной.

После звонка из Фокино в этом не осталось, вернее не должно было остаться, сомнений ни у кого. Слишком ясно проявилась разумность в действиях этой силы.

И все же сомневающиеся и просто неверующие еще остались.

– Во всем этом видна рука человека, - убежденно сказал капитан из района.

– Если под словом "человек" разуметь вообще разумное существо, то вы, безусловно, правы, - сказал Саша.
– Виден разум, но, уж конечно, разум не наш, не земной.

– Откуда вы это взяли? Мне, наоборот, кажется, что именно наш, земной...

– Знакомый мотив, - усмехнувшись, заметил Кузьминых.
– Я уже слышал такое мнение, и слышал именно от младшего лейтенанта Кустова, который сейчас говорит совсем другое. Он тогда предположил, что в основе всех исчезновений, в том числе и Анечки Болдыревой, лежат опыты наших ученых. И я сказал ему, что за такие опыты отдают под суд. Девочка легко могла погибнуть, если бы ее не спасла пленка.

– Вот именно - пленка, - подхватил майор из области.
– Если бы это проделывали наши ученые, то откуда же могла взяться пленка? На Земле пока еще таких пленок не существует.

– Ну, этого мы знать не можем, товарищ майор, - возразил Аксенов. Наука и техника не стоят на месте, и не все сразу публикуется.

– Я постараюсь убедить вас, подойдя к вопросу с иной стороны, сказал Саша.
– Что разум не земной, такой вывод напрашивается, если вспомнить подробности истории с быком.
– Саша повернулся к капитану. Говоря о том, что здесь видна рука человека, вы, товарищ капитан, очевидно, имели в виду человека Земли, но при этом не обратили внимания на чрезвычайно важное обстоятельство, в корне меняющее оценку.

– Какое же это обстоятельство?

– Самое последнее. Вы не обратили внимания на время. На то, что убитый бык, а он, вне всякого сомнения, не мог остаться живым после того, как его пронзили шесть пуль, пролежал здесь, в этом кабинете, мертвым не менее двух часов и только после этих двух часов оказался снова живым. Я не знаю, существует ли у животных клиническая смерть, но если она и существует, то два часа... это слишком много...

– Могу подтвердить, что молодой человек совершенно прав, - сказал врач-эксперт.

– Следовало бы добавить к сказанному Сашей, - капитан Аксенов, заинтересованный, как и все, даже не заметил, что назвал своего подчиненного по имени, что в обычных условиях было, конечно, недопустимо, - что наша наука, в этом, пожалуй, нет сомнения, еще не умеет извлекать туши убитых быков из запертых помещений и переносить их на расстояние в пятнадцать километров средь бела дня так, что никто этого не видит.

– И еще, - продолжал Саша увлеченно, - самый факт оживления быка, ставящий его как бы на одну доску с человеком, не вяжется с психологией земных разумных существ, с нашей человеческой психологией. Я уверен, что ни один ученый не стал бы при таких обстоятельствах оживлять быка.

– Мне кажется, что все верно!
– одобрительно сказал врач-эксперт. Сразу видно, что вы, молодой человек, читали научно-фантастическую литературу.

– Да, я люблю ее.

– Оно и видно. Но рассуждаете вы правильно. Мысль развивается очень логично. Оживление через два часа после смерти, а может быть, в данном случае, и больше, чем через два, показывает более высокий уровень развития науки. А оживление именно быка - иную, чем у нас, психологию тех, кто осуществил это оживление. Вы трижды правы!

– Но послушайте!
– возмущенно сказал майор из районной милиции.
– Как можно так увлекаться! Вы же серьезные взрослые люди!

– А какое объяснение всему этому можете предложить вы?

– Объяснения у меня, разумеется, нет. А предложить я могу только одно - вести следствие, готовить материал для тех, кто сменит нас и сможет разобраться в происходящем. И мы не должны примешивать к нашей работе никакой фантастики.

– В этом вы правы, - сухо согласился майор из области.
– Перейдем к делу! Вы говорили, товарищ Аксенов, что работник животноводческой фермы, откуда в первый раз исчез бык, находится здесь...

– Да, он здесь.

– Вызовите его. А вам, - повернулся он к капитану, - придется опять стенографировать, пока нет магнитофона, о котором товарищ Аксенов, видимо, забыл.

– Магнитофон сейчас принесут. За ним пошли.

– Тогда прошу прощения. Но не будем терять времени.

– Я готов!
– сказал капитан.

– Задача: каждое слово, каждый наш шаг должны быть зафиксированы. Вас, товарищ Аксенов, попрошу соединить меня с квартирой полковника Хромченко. Вот номер его телефона.

– Слушаюсь!
– официальным тоном ответил Аксенов, почувствовав, что майор уже вышел из состояния растерянности и берет дело в свои руки до приезда сюда полковника. А что он приедет, получив подобные сведения, было несомненно.

Полковник Хромченко был начальником областного управления, старый, опытнейший работник, пользовавшийся непререкаемым авторитетом. Проработав в органах милиции тридцать пять лет, он не уходил в отставку, хотя и имел на нее полное право не только по возрасту, но и потому, что был инвалидом, потеряв несколько лет назад в автомобильной катастрофе ступню правой ноги. К протезу полковник так привык, что ходил без палки, и, не зная о его увечье, невозможно было ничего заметить.