Чтение онлайн

Наконец, улыбается мне и слегка краснеет. Стесняется. Это так мило. Обхватывает мою шею руками и сладко-сладко целует.

– Доброе утро, Гоша.

– Доброе утро, любимая моя ворчунья.

Жизнь прекрасна и удивительна.

Валяемся в постели до последнего, наслаждаясь кофе и друг другом. А потом в дикой спешке принимаем душ и одеваемся, чтобы не опоздать.

Я чищу свою машину от выпавшего за ночь снега. Зоя стоит рядом и смотрит на меня подозрительно.

– Гоша, откуда у тебя машина такая дорогая машина? – строго спрашивает меня она. – Ты мне сказал, что ты повар!

– Я тебе не говорил, что я повар, – ухмыляюсь я. – Я тебе сказал, что я шеф-повар в грузинском ресторане. А еще я тебе сказал, что я владелец этого ресторана. Этого и еще нескольких других. Ты подумала, что это неправда, а зря. На будущее: никогда не вру, и не люблю, когда врут мне. Садись в машину, холодно. Там, на заднем сиденье, рекламные брошюрки лежат про мои рестораны, почитай, ознакомься. Обрати внимание на названия. После обеда хочу свозить тебя в них, все вживую увидишь.

Она меня полюбила, не зная, кто я такой. Не зная, какая у меня квартира, машина, зарплата. Думая, что я простой повар. Держись, Снегурочка, впереди еще много сюрпризов. Улыбаюсь, как блаженный дурачок. Не могу не улыбаться.

Всю дорогу до больницы она листает страницы. Растерянно косится на меня. Видно, что новая информация укладывается в ее голове с трудом.

– Гоша, ты проклятый капиталист, – обвиняющим тоном произносит она. – Я со своим рабоче-крестьянским происхождением должна испытывать к тебе классовую ненависть! Как я умудрилась с тобой связаться!

Ржу в голос.

– Поздно пить «боржоми», Заяц, ты ночью уже проболталась, что меня любишь!

– Гоша, я всего лишь хотела помочь пьяному замерзающему человеку! – оправдывается она. – Я и не подозревала ни о чем таком!

– А ты думаешь, почему я тебя на ключ вчера запер? Чтобы больше никаких пьяных мужиков, кроме меня! Слышишь, Заяц? Я жутко ревнивый!

Улыбается.

Паркуюсь у больницы, поворачиваюсь к ней. Торопливо целую. Потом еще раз. Черт, не могу оторваться.

??????????????????????????

– Постараюсь побыстрей. Позвони сестре и спроси, может, ей что-то привезти нужно. Купим по дороге. Кстати, не получилось ночью с тобой поговорить про нее. Надеюсь, ты понимаешь, что жить ты будешь со мной, а не с ней. Ругаться с сестрой не надо, она беременная, но и потакать ее фантазиям тоже не стоит. Все, Заяц, побежал. Люблю тебя.

– Тоже тебя люблю.

Зоя Павловна

Яночка всегда была яркой девочкой. Слишком своевольной, слишком свободолюбивой. Это не отсутствие воспитания, воспитывали нас одинаково. Это характер такой, от рождения. А еще она красавица и умница. В школе все схватывала на лету, до четырнадцати лет вообще была круглой отличницей. Потом начала влюбляться в мальчиков, учебу запустила. Начались конфликты с родителями, но ничего из ряда вон выходящего. Обычный подростковый бунт. Я пыталась соблюдать нейтралитет, но мысленно всегда принимала сторону сестры. У нас с ней всегда были прекрасные отношения. Наверное, потому, что мы такие разные. А еще потому, что я ни в чем с Яночкой не соперничала, всегда добровольно уступала пальму первенства ей. Люблю ее очень.

Когда родители погибли, мне было 18, ей 16. И она, скорее всего, уже была беременна, только еще сама не знала об этом. И я, разумеется, тоже не знала.

Пока мы с ней хоронили родителей, пока вместе горевали, пока я бегала по инстанциям, оформляя опекунство, наследство и другие нужные бумажки – у нее уже начал расти живот. На первом УЗИ врач молча показала мне на экране два расплывчатых силуэта и в графе «диагноз» написала заумное «Монохориальная диамниотическая двойня. Беременность 14-15 недель». И выписала кучу направлений.

Яночка хотела аборт. Кому охота в десятом классе становиться матерью-одиночкой? Сообщить мне имя потенциального отца сестра отказалась категорически. Сказала только, что я его не знаю. Что он не из нашего поселка, и получилось все случайно. Я поспрашивала ее подружек, и они мне по секрету рассказали, что у Яны за эти полгода, что я грызла гранит науки в институте, был не один половой партнер, а несколько. Причем со всеми из них она познакомилась в интернете, тщательно их скрывала от подружек и встречалась с ними за пределами поселка. Подозреваю, что и не школьниками они были.

Аборт делать уже было поздно. Кроме того, девочек в животе было двое. Две сестры, как я и Яна. Две души, пришедшие взамен ушедших родителей.

Мне было очень страшно. Но я не смогла позволить сестре их убить.

Я уговорила Яночку, чтобы она родила.

Потом еще раз уговорила, чтобы не отказывалась от дочерей в роддоме, а забрала домой.

Потом она не раз в минуты ссор упрекала меня, что я испортила ей жизнь.

Ладно, согласна, ей испортила. А девочкам – спасла.

Я бросила институт, устроилась нянечкой в садик, полностью взяла малышек и домашний быт на себя. Было тяжело, но я справилась. Денег не хватало катастрофически, нас выручали соседи детской одеждой и домашними разносолами. Я таскала из садика домой еду. Соцзащита платила Яне детские, опека платила мне опекунские. Так и перебивались.

Со временем сестра закончила одиннадцать классов, поступила в институт, устроилась на работу. Сразу стало легче.

Яна тоже старалась. Со временем стала хорошей мамой, полюбила девочек, начала гордиться ими. Они выросли красивыми и умненькими. В нее. Жили мы дружно, старались не ссориться. Откладывали деньги, мечтали уехать из поселка.

Примерно год назад что-то изменилось.

Начался переходный возраст у девочек, и такое ощущение, что и у Яны тоже. Она часто начала на ровном месте раздражаться, ругаться со мной. Высказывала, что я ей не мать, что ей не шестнадцать лет, чтобы она передо мной отчитывалась. Это было так несправедливо, что я не стала терпеть, начала отвечать. Взаимные обиды росли, как снежный ком. Я не сразу, но поняла и приняла, что уже не нужна сестре и племянницам так, как была нужна раньше. Что мы банально устали друг от друга. Четыре женщины на шестидесяти квадратных метрах и на одной кухне – тот еще серпентарий.

И тут Яночке подвернулся Федор.

То есть сначала он подвернулся мне. Но я быстро поняла, что он мне совсем никак, даже в свете перспективы переезда в столицу. Поэтому я и познакомила его с Яночкой. Он как увидел ее, так сразу и упал замертво к ее ногам. Было забавно наблюдать за его потрясенной физиономией, когда он увидел, какая у меня красивая младшая сестренка.

И Яночке он вроде бы понравился. Почему бы и нет? Симпатичный, свободный, добрый, спокойный. Работящий, непьющий, при деньгах – это прям диво-дивное и чудо-чудное для нашего поселка! Птица редкая, залетная. Одно слово, надо брать! И Яна не стала затягивать, а сразу взяла быка за рога и поставила в стойло. И залетела, чтоб уж прям наверняка.

Я выдохнула с облегчением. Совет да любовь, как говорится. Даже проданного отчего дома не жалко. Сестра пристроена, племянницы выросли, может, еще не поздно и мне в этой жизни что-то успеть? Уехать из поселка, поступить учиться, найти новую интересную работу. Замуж выйти, ребенка родить. Разве многого я от этой жизни хочу? Похудеть бы только, чтобы проблем с двумя последними пунктами не было.

Свадьбу сыграли в конце августа. В начале декабря молодые уехали в новую квартиру. А я осталась. Потому что сестра мне напоследок прямым текстом озвучила, что жить со мной больше не хочет. Федор вообще не при чем, он телок влюбленный, что ему Яна говорит, то он и делает.