Чтение онлайн

Смотрит мне в глаза, улыбается. Я знаю, о чем она думает. Она хочет детей от меня. Во множественном числе. Мы не предохраняемся. Очень возможно, что она уже беременна.

Все-таки нужно увольняться. Съездим в Грузию, по дороге еще куда-нибудь заедем. Попутешествуем вдвоем. Родим ребенка. А потом уже видно будет насчет института, работы и всего остального.

Зоя показывает вилкой на еду.

– Очень вкусно.

– Можем сюда хоть каждый день приходить.

Она наклоняет ко мне лицо. Ее сияющие глаза говорят мне больше, чем слова.

– Но ты все равно готовишь вкуснее, Гоша.

Надоело притворяться благовоспитанным мальчиком, поэтому я придвигаюсь к ней вплотную и жадно целую так, что она роняет вилку. И тут же обнимает меня двумя руками. Ха, непредумышленно. Нарочно, нарочно она это делает.

Мы целуемся так, что от нас искры летят.

Наш поцелуй продолжается и углубляется какое-то время, поэтому до моих затуманенных похотью мозгов не сразу доходит насмешливый голос сестры, говорящей по-грузински:

– Гоги, ты место не перепутал? У нас в ресторане на обед едят хачапури, а не хорошеньких девушек!

Твою ж мать! Такой момент испортила!

Отрываюсь от своей любимой со стоном разочарования. Метаю на сестру, стоящую за моей спиной, убийственный взгляд.

– Хоть одно слово, хоть один намек о любых моих прошлых отношениях или о моей легкомысленности, Катя! И я сдам маме, что это ты двадцать лет назад без спроса надела ее любимые сережки в ночной клуб, и там по пьяни их потеряла! – шиплю ей тоже по-грузински, стараясь при этом со стороны казаться спокойным и даже благожелательным. Получается плохо. – Поняла меня? Я не шучу!

Катя перестает усмехаться и таращится на меня с неверием и даже испугом. Потом все-таки приходит в себя, придвигает к нашему столику третий стул и садится рядом со смущенной Зоей. Оценивающе смотрит на нее.

– Привет, меня зовут Катя, и я старшая сестра вот этого вот испорченного мальчишки, – мило улыбается, протягивает руку.

*Надуги – сливочно-творожный грузинский сыр, который для подачи на стол чаще всего смешивают с мятой и заворачивают в листики сыра сулугуни, придавая форму закуски в виде мешочков или конвертов.

**Бадриджани – закуска из обжаренных тончайших ломтиков баклажан с начинкой из грецких орехов и пряностей.

***Ч ашушули – острая тушеная говядина или телятина в томатах с грузинскими травами и специями. Блюдо подается горячим с традиционной выпечкой. Чакапули – тушеное молодое мясо (баранина или телятина) с зеленью и специями. Главную пикантность блюду придают свежий эстрагон и сливовый соус ткемали. Подают чакапули только горячим в сопровождении красного вина.

Зоя Павловна

Я восхищена сестрой Гоши. Она открытая и эмоциональная, но при этом держится с непередаваемым достоинством. И очень красивая, хоть и совсем непохожа на брата. У Кати белая кожа, выразительные голубые глаза и милый курносый носик с легким налетом аккуратных, словно нарисованных, веснушек. Самый яркий акцент в ее внешности – шикарная густая грива черных вьющихся волос ниже плеч. Гоша вроде бы говорил, что она светленькая, значит, красит волосы. Выглядят они при этом абсолютно здоровыми и естественными.

А еще у Гошиной сестры потрясающая фигура. Сколько бы я не голодала, никогда такой стройной не стану. Никак не скажешь, что она старше меня. Ей и тридцати не дашь.

Катя общается со мной вполне дружелюбно, зря я волновалась. Меня немного напрягла их с Гошей перепалка на грузинском языке в самом начале встречи. Неприятно, когда при тебе разговаривают на чужом языке, а ты ни слова не понимаешь. Но после этой короткой эмоциональной вспышки Катя быстро взяла себя в руки и превратилась в саму благожелательность.

Она, кстати, не особо пристает с вопросами, больше сама рассказывает. Спросила только, кем я работаю.

– Я почти шестнадцать лет проработала в детском саду нянечкой, – немного смущенно отвечаю я. Что ни говори, карьера так себе. – Сейчас не работаю. Временно.

Но Катя неожиданно радуется, даже в ладоши хлопает:

– Ой, как замечательно! Ты, наверное, любишь детей?

– Люблю.

– А своих нет?

– Пока нет, – опять смущаюсь, в поисках поддержки гляжу на Гошу.

Он сидит рядом, придвинув свой стул к моему почти вплотную. Подчеркнуто не участвует в нашей беседе, залипает в телефоне. Или делает вид, что залипает. Потому что иногда все-таки вставляет в наш разговор короткие реплики. А еще под столом периодически гладит меня по бедру поверх платья, смущая и сбивая с мыслей.

– У Зои есть две уже взрослые племянницы, которых она вырастила вдвоем с сестрой, – не отрываясь от телефона, говорит сестре Гоша.

– Да, им уже пятнадцать, – улыбаюсь я.

С удовольствием рассказываю про своих девчонок, упоминаю замужество и беременность Яночки. Катя в ответ рассказывает про своих сыновей, которым шестнадцать и пятнадцать лет. Про мужа молчит. Кажется, Гоша говорил мне, что она давно в разводе.

Спрашивает меня про родителей. Я коротко отвечаю, что умерли.

Катя извиняется и меняет тему.

– Знакомые украшения, – улыбается, протягивает руку и трогает мои серьги. – Тебе очень идут. Понравились? У меня много таких красивых безделушек. Золота, конечно, больше, чем серебра. Как-нибудь обязательно тебе покажу.

И начинает увлеченно рассказывать про свою коллекцию драгоценностей.

Вообще-то я обычно веду себя уверенно, общаясь с незнакомыми людьми. Не страдаю ненужной застенчивостью, наоборот, по жизни я бойкая, пробивная. Но рядом с блестящей сестрой Гоши во время нашего с ней разговора я внезапно ловлю себя на мысли, что чувствовую себя самозванкой, не соответствующей окружающей обстановке. Странное, неприятное ощущение. Мне почему-то кажется, что Катя смотрит на нас с Гошей и думает: что общего у этой нянечки из детского сада может быть с моим братом?