Чтение онлайн

В течение месяца после капитуляции Онфлёра французский король не предпринимал никаких серьезных военных операций. После более чем полугодового пребывания крупных войск в поле финансы Карла VII стали истощаться. Во время кампании резко возросло налоговое бремя: по всей Франции были введены тяжелые тальи. Король занял большие суммы у своих офицеров и слуг, а также у городов, и к февралю 1450 г. уже исчерпал все налоговые поступления текущего года. В новом году часть его армии была переведена на другие театры военных действий, а часть — распущена. Большую часть февраля Карл VII провел в аббатстве Грестен на берегу Сены близ Онфлёра, готовясь к возобновлению весенней кампании. Планировалось новое наступление на оставшиеся под английским контролем территории сразу с двух сторон. Пикардийцы и вольные стрелки были отозваны для соединения с новой армией, которая должна была наступать с востока. Маршал Андре де Лаваль, сеньор де Лоэак, и адмирал Прежен де Коэтиви получили указание объединить силы с герцогом Бретонским для наступления с юго-запада. Реализация этих проектов была прервана прибытием флота Кириэлла, который вошел в гавань Шербура 15 марта 1450 г. [945] .

Появление Кириэлла застало французов врасплох. Пикардийцы и вольные стрелки еще не прибыли. Бретонцы не были готовы. Артур де Ришмон и маршал Лаваль находились в Мессаке к югу от Ренна, где еще собирались первые контингенты бретонской армии. Карл VII находился в Алансоне, куда он отправился для наблюдения за осадой Френе-ле-Виконт, последнего английского гарнизона, который держался на границе Мэна. Местонахождение графа Дюнуа неизвестно. Необходимо было быстро собрать армию для противостояния сэру Томасу Кириллу. Эта задача была возложена на сына герцога Бурбонского Жана, графа Клермонского. Жану было двадцать четыре года, и это была его первая масштабная кампания. Ему были приданы несколько способных и опытных лейтенантов, в том числе Пьер де Брезе, Роберт де Флок и Прежен де Коэтиви, но он не был бы назначен командующим, если бы нашелся кто-то другой достаточно высокого ранга. Под командование графа Клермонского было отдано всего 2.000 конных бойцов — жалкое число для столь важной операции. Ришмон и Лаваль были срочно вызваны из Бретани со всеми людьми, которых они могли найти [946] .

Кириэллу было приказано двигаться прямо в Кан, чтобы присоединиться к герцогу Сомерсету. Однако английский бальи Котантена сэр Бертран Энтвистл убедил его сначала заняться осадой Валони. Энтвистл был крупным землевладельцем в этом районе, и его просьба могла быть не совсем бескорыстной. В Англии Кириэлл подвергся резкой критике за то, что согласился на это. Но у этого решения были веские причины. Шербур теперь был единственным портом, через который люди и грузы могли попасть в Нормандию из Англии. В одиннадцати милях к югу от порта, в Валони, находился центр дорожной сети северной части Котантена и важная часть передовой обороны Шербура. Проблема, связанная с решением осадить этот город, заключалась в том, что это откладывало соединение Кириэлла и Сомерсета и подвергало обоих опасности разгрома по отдельности. Сомерсет решился на рискованное изменение стратегии. Он вывел 1.800 человек из гарнизонов Кана, Байе и Вира, передал их под командование Мэтью Гофа и отправил на соединение с Кириэллом под Валонь. Это означало поставить на карту все, рассчитывая на успех операций Кириэлла, но в то же время создавало серьезную проблему для французов, у которых на данном этапе не хватало людей. Графу Клермонскому было приказано во что бы то ни стало помешать контингенту Гофа соединиться с армией Кириэлла. Но он прибыл на место слишком поздно, чтобы сделать это. Два английских капитана встретились у Валони в начале апреля. Численность их армии увеличилась за счет прибывших из оставшихся английских гарнизонов на Котантене, и вскоре она составила 6.000 — 7.000 человек. Это была самая большая английская полевая армия, действовавшая в Нормандии на протяжении почти десяти лет, и она значительно превосходила все силы, которые французы могли бросить против нее. Графу Клермонскому не потребовалось много времени, чтобы решить, что англичане слишком сильны и слишком хорошо окопались, чтобы атаковать их под Валонью. Вместо этого он занял Карантан, другой крупный дорожный узел в двадцати милях к югу, и стал ждать подкреплений. Вскоре к нему присоединились около 1.000 человек из французских гарнизонов на Котантене, доведя численность войск до 3.000. Тем временем Артур де Ришмон и маршал Лаваль продвинулись к Долю на севере Бретани, собрав еще 2.000 человек — всех кого они смогли найти за имеющееся время [947] .

Валонь сдался Кириэллу и Гофу около 10 апреля 1450 года. Гарнизон договорился о безопасном выходе из города, чтобы присоединиться к графу Клермонскому в Карантане. 12 апреля английская армия двинулась на восток, чтобы соединиться с Сомерсетом в Кане. Англичане обошли французские войска у Карантана, пройдя вдоль побережья через бокаж [948] и приливные пески (Карта 12). За стенами Карантана французские капитаны спорили о том, что следует предпринять. Вопрос заключался в том, перехватить ли английскую армию на прибрежной дороге или позволить ей пройти на восток, в Бессен, и бросить ей вызов там. Граф Клермонский и Брезе были против противостояния в бокаже. Болотистая земля, сеть речушек и живых изгородей были плохой местностью для кавалерии, но идеальной для английских лучников. Прежен де Коэтиви хотел оставаться в обороне и не вступать в бой с англичанами до тех пор, пока Ришмон и Лаваль не прибудут с подкреплением. До Кутанса оставалось еще не менее дня марша. Более агрессивные капитаны хотели атаковать английские колонны при первой же возможности. Их поддерживали местные жители, опасавшиеся, что, если их не остановить, англичане опустошат Котантен. Граф Клермонский настаивал на своем плане. Но когда 14 апреля неорганизованная группа местных жителей попыталась перекрыть англичанам путь у брода через реку Вир, графу пришлось вмешаться и отправить им на помощь несколько рот. Результат во многом оправдал первоначально спорное решение. При наступлении прилива у бродов произошел короткий но кровопролитный бой. Нападавшие были отбиты, а англичане, преследуемые конными французскими разведчиками, двинулись дальше на восток, к дороге на Байе. Вечером французские военачальники провели очередной военный совет. Они решили отрезать англичан у Вье-Пон, где на пути к Байе старый каменный мост пересекает реку Ор. Ришмон и Лаваль к этому времени добрались до Сен-Ло. К ним ночью был послан гонец с письмами, призывающими их соединиться с основной армией на следующий день у деревни Тревьер, расположенной на небольшом расстоянии от Вье-Пона [949] .

Днем 14 апреля 1450 г. английская армия сделала остановку и расположилась лагерем у деревни Форминьи, примерно в двух милях от моста. Кириэлл и Гоф решили дождаться подхода армии графа Клермонского и затем дать сражение. Численность их войск была вдвое больше, чем у графа Клермонского, и они рассчитывали получить преимущество действуя от обороны. Но они ничего не знали об армии Ришмона и Лаваля. Гоф отправился в Байе, расположенный в десяти милях, чтобы получить там подкрепление, и вернулся с дополнительными людьми из гарнизона. Тем временем англичане возводили полевые укрепления перекрыв дорогу, по которому должны были подойти французы. Граф Клермонский, покинул Карантан перед рассветом, 15 апреля, во главе армии численностью около 3.000 человек.

Форминьи находится примерно в пятнадцати милях от Карантана. Около восьми часов утра французы подошли к деревне, и увидели английскую армию. Англичане расположились в линию поперек дороги. На левом фланге находились латники Гофа, на правом — Кириэлла, лучники располагались вдоль всей линии построения. Перед ними находились траншеи и вбитые в землю заостренные колья. С тыла англичан защищал ручей Ле-Валь, а с флангов — густые сады и огороды Форминьи. Французская армия остановилась на расстоянии трех выстрелов из лука и командиры выстроили своих людей в боевые порядки. В течение трех часов, примерно с девяти до полудня, они стояли в строю, ожидая появления Ришмона и Лаваля.

Около полудня, над гребнем холма на юге, показались знамена бретонцев. Англичане ликовали, думая, что это подкрепления. Когда же пришло осознание того, что это враги, ликование быстро переросло в ужас. У них было больше людей, чем в обеих вражеских армиях вместе взятых. Но они совсем не ожидали нападения сразу с двух направлений. Полевые укрепления не прикрывали их незащищенный южный фланг и они не могли атаковать армию графа Клермонского, не подставив тыл Ришмону и Лавалю. Когда бретонцы спешились, чтобы выстроить свой собственный строй, граф Клермонский приказ начать атаку с двух флангов, которую англичане довольно легко отбили. По центру же французы выдвинули две кулеврины, которые своим огнем стали наносить большие потери английскому строю, особенно лучникам, так как расстояние было слишком велико для эффективных ответных залпов из длинных луков. Мэтью Гоф, взявший на себя общее руководство сражением, был вынужден сделать ответный ход. Он приказал 500–600 лучникам, к которым присоединились и некоторые латники, захватить французские орудия. Вокруг кулеврин завязался ожесточенный рукопашный бой. Французы были отброшены назад. Оба орудия были захвачены и доставлены на английские позиции. Писавший после сражения Прежен де Коэтиви считал, что именно в этот момент англичанам следовало атаковать армию графа Клермонского всеми силами. Французы, вероятно, были бы разгромлены еще до того, как Ришмон смог бы вмешаться. Но момент прошел, и возможность была упущена.

Вскоре после захвата кулеврин бретонцы начали атаку с юга. Английские капитаны попытались отступить к деревне Форминьи, одновременно развернув всю свою линию для противостояния новой угрозе. Этот исключительно сложный маневр предполагал отказ от защиты полевых укреплений и временную незащищенность с обеих флангов. Французы воспользовались возможностью. Пьер де Брезе возглавил кавалерийскую атаку на английские позиции с запада. Его люди отбили кулеврины и отвели их на свои позиции. Затем вся армия графа Клермонского двинулась на англичан в пешем строю. Ришмон, наблюдавший за этим зрелищем с ветряной мельницы к югу от Форминьи, приказал своей кавалерии атаковать. Одетые в пластинчатые доспехи всадники ворвались в английские ряды и захватили мост через Ле-Валь, разделив тем самым английскую армию на две части. Остальная часть бретонской армии атаковала во фланг баталию Мэтью Гофа. Английская линия рассыпалась в считанные минуты. По словам валлийского барда Льюиса Глин Коти [950] , Гофа вытащил из свалки его земляк Гвилим Гвент из Пенгелли и увел с поля боя. Гоф и Роберт Вир решили, что все потеряно, сели на лошадей и бежали в сторону Байе. Несколько сотен английских латников бросились к своим лошадям и последовали за ними. Пьер де Брезе со своим отрядом зашел англичанам в тыл и отрезал им путь к отступлению. Они оказались в ловушке. Около 1.200 человек было взято в плен. Из них сорок три человека были дворянами, носящими сюрко с гербом, за которых можно было получить выкуп. В плен попал сам сэр Томас Кириэлл и несколько капитанов, прибывших с ним из Англии. Тех, кто не заслуживал выкупа, убивали, включая почти всех лучников. В последние минуты сражения в бой вступили местные крестьяне, которые без жалости убивали всех англичан, оказавшихся в живых. К двум часам дня все было кончено. Когда герольды прошли по полю боя, чтобы произвести обычный подсчет погибших, они обнаружили 3.774 убитых англичанина. Для их захоронения в последующие дни было вырыто четырнадцать огромных могильных ям. Это был полный разгром. Англичане потеряли убитыми и пленными 5.000 человек из более чем 6.000. Почти вся экспедиционная армия Кириэлла была уничтожена. Почти половина войск, которые герцог Сомерсет держал в гарнизонах до прибытия Кириэлла, также была потеряна [951] .

Парламент вновь приступил к работе, после пасхального перерыва, 29 апреля 1450 г. в Лестере. За две недели до этого произошла битва при Форминьи, и уже начали доходить первые ужасные новости. Чувство надвигающейся катастрофы было ощутимым. Поступали сообщения о том, что через несколько дней начнется осада Кале, что французы собираются вторгнуться в Англию, что в графствах назревает всеобщее восстание. Магнаты прибывали в город с большими вооруженными свитами, готовые к самому худшему. Только граф Девон прибыл с 300 воинами, а граф Уорик — с 400. Чтобы получить новую субсидию, король согласился отменить пожалования, сделанные с начала царствования, за некоторыми исключениями. Взамен Палата Общин в начале июня предоставили субсидию, но она была не очень щедрой. Это был прогрессивный подоходный налог на прибыль и доходы от земельных владений, последняя попытка уйти от устаревшей оценки 1334 года. Его предполагаемая доходность составляла всего 10.000 фунтов стерлингов, то есть менее трети от стоимости стандартной субсидии. И даже эта сумма не могла быть собрана до тех пор, пока комиссары не проведут индивидуальную оценку по всей стране. На это потребовалось бы некоторое время [952] .

Тем временем сдерживаемое недовольство последних девяти месяцев вылилось в восстание. Первой жертвой стал герцог Саффолк, чьи предполагаемые изменнические отношения с французами, по общему мнению, стали причиной всех нынешних бедствий. 30 апреля 1450 г. Саффолк сел на корабль в Ипсвиче и направился в Кале, чтобы отправиться в изгнание во владения герцога Бургундского. Но у берегов Кента его корабль был перехвачен судном под названием Nicholas of the Tower. Nicholas был лондонским кораблем, с лучниками на борту, входившим в состав эскадры, реквизированной для патрулирования Ла-Манша на случай французского вторжения. Капитан приказал Саффолку подняться на борт. "Добро пожаловать, предатель", — сказали ему, когда он появился. На следующий день Саффолк предстал перед импровизированным судом и предъявил королевскую охранную грамоту. Ему ответили, что "ничего не знают об этом короле, но хорошо знают об английской короне, а английская корона — это сообщество королевства". Саффолк был приговорен к смертной казни. Его спустили с корабля в шлюпку и ржавым мечом отрубили голову на планшире. Голова и тело Саффолка были позже найдены на берегу недалеко от Дувра, и, вероятно, доставлены в церковь в Уингфилде (Саффолк). Вдова герцога, Алиса, похоронила останки мужа в картезианском монастыре в Кингстон-апон-Халл, в соответствии с завещанием, а не в церкви Уингфилда, как обычно считается [953] .

Убийство герцога Саффолка спровоцировало восстание в Кенте, которое в последующие недели охватило большую часть южной Англии. В середине мая оно началось в районе Рочестера. В течение следующих двух недель большая часть Кента восстала, когда похоронная процессия Саффолка двигалась из Кентербери в Рочестер и Лондон, и далее к месту упокоения. К началу июня местные волнения в Кенте переросли в организованное движение, в котором приняли участие несколько тысяч человек. Повстанцы выбрали себе вождя, по имени Джек Кэд, "тонкого человека", по словам лондонского хрониста, называвшего себя Джоном Мортимером и капитаном Кента. Современники считали его безродным ирландцем, но достоверно о его происхождении известно очень мало. Следуя, возможно, сознательно, примеру крестьянского восстания 1381 г., Кэд повел свою растущую орду в поход на Лондон. Но его восстание сильно отличалось от крестьянского. Это был не только и даже не столько социальный взрыв, а политическое движение, вдохновленное ненавистью к министрам короля, гневом и унижением из-за потери Нормандии, а также неуверенностью в завтрашнем дне, вызванной угрозой внешнего вторжения. Среди его сторонников были люди всех рангов, кроме самых высоких [954] .