Чтение онлайн

В Лондоне городские власти укрепили ворота и выставили на них дополнительную охрану. Сэр Джон Фастольф нанял отряд солдат и разместил их в своем доме в Саутварке. Парламент в Лестере 6 июня был спешно закрыт, и девяти пэрам было поручено подавить восстание. Но было уже слишком поздно. 11 июня несколько тысяч вооруженных кентцев собрались в Блэкхите. Они построили укрепленный лагерь, защищенный рвами и рядами заостренных кольев вбитых в землю — стандартный английский прием ведения боя, которому повстанцы, вероятно, научились у бывших солдат в своих рядах. На встречу с ними из Лондона были высланы епископы и светские магнаты, которые пообещали, что их претензии будут рассмотрены, и призвали всех разойтись. Кэд составил список жалоб и требований. Некоторые из них имели чисто местное значение. Некоторые были довольно бессвязными. Но выделялись три главных. Во-первых, короля убедили обложить своих подданных ненужными налогами, поскольку доходы от его домена были присвоены его министрами. Поэтому он должен был отозвать все ранее сделанные пожалования и править "как суверенный король". Кэд, по-видимому, не знал, что в Лестере это уже было в принципе признано. Во-вторых, король должен уволить всех союзников Саффолка при дворе и в правительстве, которые потеряли Нормандию и Мэн, и "были открыто известными предателями". В-третьих, повстанцы считали, что "добрый герцог Глостер", миф о котором рос год от года, был убит министрами короля, и требовали предать суду и наказать виновных.

В основе всех этих жалоб лежало народное представление о том, что советникам короля не хватает легитимности. Они были не принцами крови с независимым положением, которое вытекало из их высокого происхождения, а низкими людьми, пользующимися неспособность короля и руководствующимися личными амбициями и жадностью. В результате, по их словам, Генрих VI "лишился доходов, его земли уничтожены, море потеряно, Франция потеряна, сам он настолько беден, что не может заплатить за свои еду и питье; [и] он должен больше, чем когда-либо король Англии". Повстанцы призывали Генриха VI прислушаться к советам герцогов Эксетера, Бекингема и Норфолка, но прежде всего к "высокому и могущественному принцу герцогу Йорку, удаленному от лица нашего государя наветами лживого предателя герцога Саффолка и его приближенных". Имя герцога Йорка было на устах повстанцев повсюду. Его появление во главе оппозиции было, пожалуй, неизбежно, так как он был законным наследником бездетного Генриха VI и врагом герцога Саффолка и его партии. Его пребывание на посту лейтенанта в Нормандии не было успешным, но оно воспринималось золотыми годами по сравнению с тем, что за ним последовало. Нахождение Йорка в качестве лейтенанта в Ирландии с осени 1448 г. означало, что он не несет никакой, даже косвенной, ответственности за катастрофу в Нормандии [955] .

Правительство решилось на демонстрацию силы. 18 июня 1450 г. король прибыл в Блэкхит с войском, набранным из свит большого числа лордов, прихватив с собой полевую артиллерию. Но тут выяснилось, что повстанцы исчезли. Кэд, не желая вступать в неравный бой с профессиональными солдатами, отступил. Но пока король и лорды устраивались в старом дворце Хамфри, герцога Глостера, в Гринвиче, их собственная армия взбунтовалась. Многие из лордов сочувствовали кентцам и тоже желали поимки предателей, назвав, в частности, казначея Сэя, епископа Эйскоу и аббата Боулерса. Вечером герцог Бекингем предстал перед королем, чтобы сообщить ему, что тот больше не может рассчитывать на свою армию. Король попытался умиротворить мятежников. Он назначил специальную комиссию, которая должна была рассмотреть дело о "предательстве". Из всех названных "предателей" под рукой оказался только лорд Сэй. Генрих VI приказал арестовать его и заключить в Тауэр, главным образом для его же безопасности. Но когда ночью король вернулся по реке в Вестминстер и приказал освободить Сэя, констебль Тауэра Генри Холланд, герцог Эксетер, отказался подчиниться. Напуганный потерей поддержки, король бежал из столицы в сопровождении приближенных лордов и придворных, а также группы чиновников и судей. Они направились в Мидлендс [956] и заперлись в замке Кенилворт, одной из самых сильных крепостей в Англии [957] .

В отсутствие Генриха VI правительство утратило тот слабый контроль над ситуацией, который оно еще сохраняло. Восстание охватило уже всю южную и восточную Англию. Гнев против правительства слился с недовольством местного населения. Серьезные беспорядки вспыхнули в Уилтшире — регионе, производящем сукно, страдавшим от упадка торговли и традиционно являвшемся крупным центром лоллардизма. Епископ Солсбери Эйскоу бежал из Лондона в свою епархию с огромной суммой наличных в 3.000 фунтов стерлингов. Во время его путешествия по южной Англии его багаж был разграблен, а поместья разгромлены. Эйскоу решил укрыться в замке Шерборн в Дорсете, но повстанцы настигли его в уилтширской деревне Эдингтон. Епископ служил мессу в часовне августинского монастыря, когда в деревню со всей округи съехалось около 600 человек. Они вытащили его на улицу и забили до смерти в поле неподалеку. В Глостере толпа ворвалась в аббатство в поисках аббата Боулерса, которого обвинили в том, что он продал Нормандию французам. Погромщики разграбили аббатство и поместье Боулерса. К счастью для аббата, он был в отъезде, иначе его постигла бы та же участь, что и Эйскоу.

Организованное сопротивление восстанию в Лондоне прекратилось. Кэд со своей ордой вернулся в Блэкхит и занял Саутварк, а вторая армия повстанцев, сформированная в Эссексе, двинулась к Майл-Энду. 3 июля кентцы захватили сторожевую башню на южном конце Лондонского моста и ворвались в Лондон. В резиденции мэра в Гилдхолле под председательством Томаса, лорда Скейлза, и мэра Лондона заседала специальная судебная комиссия, которая рассматривала дела о государственных изменах, преступлениях и актах бунта в Лондоне. Под давлением толпы приведенной Кэдом судьи превратили это заседание в трибунал для расправы нед союзниками и клиентами герцога Саффолка. Главной жертвой стал лорд Сэй. Его вывели из Тауэра и судили по различным сфабрикованным обвинениям в государственной измене, в том числе в убийстве герцога Глостера. Сэй был осужден единогласно. Как только приговор был оглашен, толпа вырвала его из рук стражи и потащила в Чипсайд, где обезглавила на улице и изуродовала тело [958] .

5 июля 1450 г. лондонские власти вернули контроль над городом. Кэд и его люди имели привычку в конце каждого дня уходить в отведенные им кварталы в Саутварке. Группа олдерменов с наскоро собранной армией заняла Лондонский мост. Их поддержали королевские войска под командованием лорда Скейлза. Сражение на мосту началось в девять часов вечера и продолжалось до рассвета. В результате повстанцы Кэда были успешно отбиты. На следующий день власти начали с ними переговоры. Они обещали всем помилование и убеждали разойтись и вернуться в свои дома. Но последователи Кэда, по видимому не знали, как мало стоит такое помилование. Как только кентцы разошлись, восстание было подавлено с особой жестокостью. Помилование Кэда было отменено на том основании, что оно было выдано ему под чужим именем, а за его голову назначена цена. В конце концов его выследили в Хетфилде (Сассекс), где при захвате он получил множество ран, от которых скончался. Тело Кэда было доставлено в Лондон, где его ритуально обезглавили в Ньюгейте и четвертовали в Тайберне [959] .

Восстание Кэда парализовало Англию как раз в тот момент, когда последние форпосты английской власти в Нормандии оказались под ударом французов. Через несколько дней после битвы при Форминьи началось совместное наступление, которое Карл VII и герцог Бретонский планировали еще с февраля. Герцог перешел реку Селюн и 1 мая 1450 г. осадил Авранш, а графы Дюнуа и Клермонский двинулись на Байе. К июню армия Карла VII, пополненная свежими войсками, достигла численности 17.000 человек. Поскольку из Англии доходили сообщения о царившем там хаосе и зарождающейся гражданской войне, немногие английские гарнизоны были готовы сопротивляться. Лишь некоторые оборонялись без всякой надежды на помощь до тех пор, пока их стены не были разрушены до основания французской или бретонской артиллерией, а затем пытались заключали сделки, чтобы спасти свои жизни. В Авранше англичане продержались две недели. Но такие случаи были редки. Островная крепость Томбелен в бухте Сен-Мало считалась неприступной, но гарнизон сдался, как только осаждающие подошли к ней. Сен-Совер, гарнизон которого насчитывал 200 человек, при появлении осаждающих открыл ворота, хотя у тех не было артиллерии. Брикебек капитулировал, не выдержав осады. В некоторых местах капитаны были условно освобожденными пленными, и их убедили отдать приказ о капитуляции гарнизона в качестве условия полного освобождения. Осборн Мандефорд, попавший в плен при Понт-Одеме, уговорил своего шурина, который заменял его во Френе, сдать это место французам. Сэр Генри Норбери, попавший в плен при Форминьи, сделал то же самое при Вире. В Валони заместитель капитана, сквайр по имени Томас Чисволл, принес оммаж Карлу VII и был натурализован во Франции, как и Джон Эдвард и Ричард Мербери. Возможно, Чисволл имел мало интересов в Англии, ведь всю свою взрослую жизнь он прослужил в английских гарнизонах в Нормандии. В результате он поступил на службу во французский гарнизон Мон-Сен-Мишель, где за четверть века до этого служил в рядах осаждающих англичан. Ничто так хорошо не иллюстрирует внутреннюю слабость ланкастерского режима к 1450 г., как эти рассказы о перепуганных людях, не видевших смысла больше рисковать своей жизнью [960] .

Герцог Сомерсет был обречен на то, чтобы стать свидетелем крушения оставшихся английских позиций в Нижней Нормандии в течение нескольких недель. В Байе и Кане были большие общины английских поселенцев. Оба города были заполнены вооруженными и трудоспособными мужчинами, бежавшими туда из близлежащих районов или из гарнизонов других городов. Байе был осажден графом Дюнуа в конце апреля 1450 года. Город был слаб. Его стены были построены еще в галло-римское время, а цитадель — в X веке. Горожане не позволили Мэтью Гофу разрушить предместья, в результате чего осаждающие смогли подойти к стенам под прикрытием. Гоф энергично защищал свой город, имея около 500 человек, но исход осады решила артиллерия. Братья Бюро принялись за работу. В течение двух недель бомбарды разрушили стены в нескольких местах. 16 мая Гоф согласился сдать город через три дня. Условия были суровыми, что свидетельствовало о том, что город и так был близок к падению. После сдачи города в нем насчитывалось около 900 англичан, а также 300 или 400 их жен и много детей. Тем, кто был готов в течение двух месяцев присягнуть на верность Карлу VII, было разрешено остаться и сохранить свои дома и движимое имущество. Остальные должны были уехать. Вид колонны английских беженцев, проходящих через ворота, вызывал жалость даже у закаленных французских солдат. Беженцы должны были оставить все, кроме десяти экю на каждого военнослужащего, пяти — на остальных, одежды, в которой были, и личных украшений женщин. Они должны были покинуть Францию через Шербур и направиться в Англию или на Нормандские острова, не заходя ни в какое другое место, находящееся в английском подданстве. В качестве послабления женщинам из знатного рода разрешалось взять лошадь, а для более "знатных" простолюдинов были предусмотрены повозки. Остальные должны были идти пешком, неся маленьких детей на руках и ведя за собой старших. По словам современного нормандского хрониста Роберта Блонделя, они покидали Нормандию с плачем, "как будто это была их родная страна, а Англия — место изгнания". Для многих из них так оно и было [961] .

Кан, главный торговый город региона, был сильнее Байе. Его стены были восстановлены в предыдущем столетии, а в 1430-х годах на их ремонт были потрачены значительные средства. Обычное население города, составлявшее около 7.500 человек, должно было увеличиться до 10.000 — 11.000 в результате притока беженцев. По французским подсчетам, от 3.000 до 4.000 из них были англичанами. 5 июня 1450 г. французская армия начала прибывать под стены, и в течение нескольких дней город был обложен со всех сторон. Весть об этом дошла до Вестминстера примерно на третьей неделе июня в самый неподходящий момент. Лондон был охвачен хаосом. Большая армия повстанцев расположилась лагерем в Блэкхите. Мысли членов Совета были далеко от Нормандии. Единственным человеком, у которого был план, был сэр Джон Фастольф, недавно принятый в Совет. Он настаивал на необходимости отправки экспедиционной армии в Кан. Фастольф считал, что для удержания нынешней позиции в Нижней Нормандии необходимо сразу же найти не менее 3.000 человек. Для возвращения же утраченных территорий следует направить более многочисленную армию под командованием полководца "благородного и знатного происхождения, обладающего знанием и опытом войн". Потребуется мощный обоз полевой артиллерии. Для доставки грузов по морю необходимо было реквизировать корабли. Но все это было чистой фантазией. Не было возможности ни набрать, ни финансировать ни меньшую, ни большую армию. Кан уже не мог дальше сопротивляться, когда королевский двор бежал из Лондона, и проект был оставлен [962] .

В последние дни осады Сомерсет разработал отчаянный план похищения французского короля и некоторых его главных военачальников, включая графа Дюнуа и Жана Бюро, и доставки их в Шербур. Задачу должен был выполнить специальный отряд из 500 человек, а еще 1.000 человек должны были устроить диверсию, напасть на французскую артиллерию, заклепать пушки и взорвать пороховые склады. Четыре шотландца, служившие во французской армии, были подкуплены за взятку в 4.000 экю, чтобы направить эти две вылазки к цели. Среди них были Роберт Каннингем, капитан одного из шотландских отрядов, и его заместитель Роберт Кэмпбелл. Затея не удалась, и мы бы ничего о ней не узнали, если бы не тот факт, что шотландские заговорщики были разоблачены несколько лет спустя, а их главари приговорены к смертной казни.

К 23 июня 1450 г. все больварки, построенные англичанами за воротами Кана, были захвачены французами. С французских позиций по стенам били 22 больших и 6 малых бомбард. Одна башня была разрушена артиллерийским огнем, а другая, расположенная в западной части города напротив мужского аббатства Святого Стефана, была подорвана минами, вместе с большим участком стены. Граф Дюнуа приказал начать общий штурм через образовавшуюся брешь. Как только французы овладели проломом, герцог Сомерсет запросил у Дюнуа перемирие для переговоров. Оба были готовы к сделке. Для Сомерсета первоочередной задачей было спасти свою жизнь и жизни окружающих его людей. Дюнуа хотел взять Кан целым и невредимым. Даже если город падет, он отнюдь не был уверен, что сможет быстро взять цитадель. Расположенная на скале цитадель имела крепкие стены с четырьмя массивными башнями, глубокие рвы и могла бы продержаться длительное время.