Чтение онлайн

В глазах жителей Англии и многих жителей Нормандии условия капитуляции были позорным унижением. Герцог Йорк, который впоследствии станет их представителем, назвал их "мошенническими и неумеренными". По его словам, Сомерсет сам загнал себя в тупик, позволив архиепископу вести переговоры с французами о сделке, которую он не имел права предлагать. Он бросил город на растерзание врагу, удалившись во дворец, который невозможно было защитить. Хуже того, он согласился сдать пять крупных крепостей, ни одной из которых (кроме Кодбека) не грозила непосредственная опасность, и позволил взять в заложники ведущих английских капитанов. Все это было согласовано только "за освобождение и безопасность его самого, его детей и имущества, что было бы позором для любого из предшествующих лейтенантов даже если бы он попал в плен". Даже герцоги Орлеанский, Бурбонский и Алансонский, когда находились в плену, не опускались так низко [930] .

Сомерсет отправился в Арфлёр под конвоем 4 ноября 1449 г. в сопровождении остальных английских войск из Руана. Днем 10 ноября 1449 г. Карл VII совершил торжественный въезд в город через ворота Бовуази в северном квартале города, куда тридцать лет назад въезжал Генрих V. Длинная процессия, состоящая из принцев и графов, государственных чиновников и капитанов, а также когорт пеших солдат, пажей и конюхов, проследовала к собору по улицам, украшенным дамасской тканью с вышитыми на ней геральдическими лилиями и заполненными ликующими толпами. Герцогиня Сомерсет и английские заложники наблюдали за этим зрелищем из верхнего окна здания напротив собора. "Это было прекрасное зрелище, — писал официальный историограф Карла VII, — никогда на памяти человечества не было такой прекрасной армии и такой веселой компании… столько принцев, баронов, рыцарей и оруженосцев". Может быть, английское правление и продлилось тридцать лет, но смысл его заключался в том, что ему всегда не хватало легитимности. Король вернулся к своим подданным [931] .

Оставшиеся на севере Франции английские капитаны задумались о своем будущем. Когда в начале ноября 1449 г. граф д'Э прибыл с войском к Ле-Кротуа, он обнаружил, что заместитель капитана города Джон Копплдайк уже согласился уступить это место герцогу Бургундскому. Копплдайк мог продолжать борьбу, ведь недавно он получил пополнение из Англии, и его гарнизон увеличился на 130 человек. И похоже, что его даже не подкупили. Но у него, очевидно, было свое мнение относительно целесообразности присутствия англичан в устье Соммы после потери Нормандии.

Жизор был главной английской крепостью на северной границе Нормандии. Город был сильно укреплена за счет людей, переброшенных из мест, уже захваченных французами. Но в начале октября, когда перспективы удержания Руана стали туманными, капитан крепости сэр Ричард Мербери продал Жизор французам, даже не выдержав осады. А ведь Мербери был одним из самых опытных капитанов на английской службе. Он находился во Франции с 1417 г., став доверенным офицером герцога Бедфорда и получив длинную череду важных командований. Как и Джон Эдвард из Ла-Рош-Гюйон, он пустил корни в Нормандии став крупным землевладельцем на Котантене и в нормандском Вексене. Мербери женился на женщине из влиятельной нормандской семьи, имевшей свои собственные важные имущественные интересы, и сильно пострадал от прекращения перемирия. Большая часть его земель была захвачена французами, а два его сына, также обосновавшиеся во Франции, были взяты в плен в Понт-Одеме. Ему не с чем было возвращаться в Англию. Поэтому он согласился принести оммаж Карлу VII в обмен на освобождение сыновей, подтверждение имущественных прав его и его жены и денежную выплату. Французы овладели Жизором 29 октября. Впоследствии Мербери был натурализован во Франции и стал капитаном Карла VII в Сен-Жермен-ан-Ле, а затем королевским камергером и бальи Труа. Один из его сыновей также поступил на французскую службу и стал капитаном ордонансной роты [932] .

На противоположном конце Нормандии, в Фужере, совсем другой человек, Франсуа де Сурьен, в день прекращения перемирия тоже оказался в проигрыше. Он потерял все, включая свой замок Лонгни, сданный собственным зятем, который получил взятку от французов и поступил к ним на службу. С начала сентября Сурьен был блокирован в Фужере с гарнизоном в 400 человек, что составляло менее половины того, что, по его мнению, ему было необходимо. Он быстро терял людей, поскольку войска, призванные из других английских гарнизонов, были отозваны для защиты своих баз. Даже люди из его собственного отряда начали покидать его. Герцог Саффолк обещал, что в случае осады он получит помощь в течение шести недель, и один из офицеров Сурьена находился в Англии, настаивая на принятии мер. Саффолк поручил сэру Роберту Виру, который в конце сентября отплыл в Онфлёр с 400 солдатами, отправиться Сурьену на помощь. Но силы Вира были слишком малы и он добрался не дальше Кана. Когда же герцог Бретонский прибыл с подкреплением и артиллерийским обозом, судьба Фужера была предрешена. Сурьен, всегда бывший наемником по своей сути, имел опыт продажи крепостей французам в затруднительных ситуациях. Так было в Монтаржи в 1437 году, в Сен-Жермен-ан-Ле в 1441 году и в Галлардоне в 1442 году. Сурьен получил свой шанс, когда в осаждающей армии разразилась эпидемия, и Франциск I больше не мог ее удерживать. 5 ноября 1449 г., на следующий день после того, как Сомерсет покинул Руан с остатками своего гарнизона, Фужер был продан герцогу Бретани за 10.000 экю и безопасный проход для Сурьена и его людей. Необычная карьера этого человека имела характерно необычный конец. Сурьен отказался от Ордена Подвязки и вернул его знак Генриху VI. Затем он перешел на службу к Филиппу Доброму, интриговал с внутренними врагами Карла VII и, наконец, переметнулся на сторону Людовика XI, став бальи Шартра. Он умер в 1462 г. [933]

Из Арфлёра герцог Сомерсет отправился на корабле в Кан через устье реки и там создал временное правительство того, что осталось от ланкастерской Нормандии. Сэр Томас Ху и сэр Фульк Эйтон получили неприятное задание организовать сдачу пяти крепостей, уступленных по условиям, оговоренным в Руане. Сдача прошла гладко, за исключением Онфлёра, единственной из уступленных крепостей, расположенной к югу от Сены. Онфлёр имел крепкие современные стены и гарнизон численностью около 300 человек под командованием дербиширского сквайра Ричарда Карсона. Совет в Вестминстере направил ему письмо от имени короля с приказом оттягивать сдачу города столько, сколько он сможет. Карсон подчинился и отказался открыть ворота для офицеров Сомерсета. В результате Толбот и другие заложники, находившиеся в руках французского короля, были объявлены военнопленными [934] .

Шато-Гайяр и Арфлёр остались единственными английскими крепостями к северу от Сены. Но продержались они недолго. Гарнизон Шато-Гайяр, расположенного в сорока милях от Руана, в августе был усилен бастардом Сомерсетом за счет войск из свиты его единокровного брата. Однако падение нормандской столицы сделало дальнейшую оборону крепости невозможной и бессмысленной. Шато-Гайяр сдался в течение нескольких дней. Осада Арфлёра началась 8 декабря, вскоре после того как герцог Сомерсет его покинул. Обороной командовал сэр Томас Эверингем, руководивший обороной Мо в 1439 году. Порт имел мощный обвод стен и очень большой гарнизон, состоявший из постоянного состава, нескольких сотен солдат, перешедших из других английских крепостей, и многочисленных добровольцев. Тем не менее, силы были неравными. Осаждающие вырыли вокруг стен глубокие траншеи и разместили в них около 10.000 солдат. Теперь, когда под их контролем оказалась вся долина Сены, они смогли подтянуть мощную артиллерию, в том числе шестнадцать больших бомбард, под командованием братьев Бюро. Двадцать пять французских кораблей блокировали гавань. Прошло чуть больше двух недель, и Эверингем затребовал условий сдачи, а под Рождество заключил договор об условной капитуляции. На новый год, первый город, завоеванный Генрихом V во Франции, открыл ворота перед французами. Крест Святого Георгия был снят и заменен французским королевским гербом под громкие возгласы собравшихся под стенами солдат. Гарнизон Арфлёра был эвакуирован по морю. Некоторые солдаты перебрались к лейтенанту в Кан. Другие отправились в Англию [935] .

Парламент открылся в Вестминстере 6 ноября 1449 года. Это событие было омрачено чумой, свирепствовавшей в Вестминстере, и известием о капитуляции Руана, которое пришло вечером. Канцлер сообщил собравшимся, что они созваны для решения "трудных и неотложных" дел. Самым трудным и срочным была отправка армии численностью 3.000 человек, которая планировалась еще в сентябре, до последних бедствий. Через неделю после открытия сессии Парламента Совет принял решение увеличить численность армии до 4.000 человек и назначил ее командующим сэра Томаса Кириэлла. Кириэлл был опытным военачальником, успешно командовавшим на северных границах Нормандии в начале 1430-х годов. Он состоял в свойстве с Бофортами, и возможно, именно поэтому его и выбрали. Однако он был склочным человеком, ранее конфликтовавшим со своими подчиненными, и к тому времени, когда его выбрали для руководства последней экспедиционной армией, он уже шесть лет отсутствовал в Нормандии.

По последнему плану Кириэллу предстояло отплыть со своей армией из Портсмута сразу после Рождества. Но этот срок в значительной степени зависел от финансирования. Правительству удалось занять достаточно средств, чтобы выплатить первый аванс, причитающийся людям Кириэлла при заключении контракта. Но оно не смогло собрать деньги на второй аванс, который должен был быть выплачен при посадке на корабли, и на зарплату, причитающуюся капитанам кораблей и их экипажам. Совет рассчитывал на получение новой парламентской субсидии в начале сессии. Но в связи с потоком ужасных новостей, поступавших из Нормандии, и растущей критикой в адрес министров короля, Палата Общин была не в том настроении, чтобы выбрасывать деньги на ветер. Парламентарии вернулись к требованиям, впервые прозвучавшим в Винчестерском Парламенте в июле предыдущего года, о том, что король должен финансировать войну за счет отмены ранее выданных земельных и денежных пожалований. В последующие годы этот вопрос приобретал все большее значение. Генрих VI был расточительным раздатчиком щедрот. Как заметил аббат Джон Уитхэмстед из Сент-Олбанс, "он был склонен спрашивать не о том, чего заслуживает человек, а о том, что подобает давать королю". С момента своего совершеннолетия король отчуждал земли короны и доходы с домена в пользу лиц, не принадлежащих к его собственной семье, в масштабах, не имевших аналогов в истории Англии. Тот факт, что многие из получателей были теми самыми людьми, которые, как считалось, неправомерно вели войну, подтолкнул парламентариев к тому, чтобы потребовать отмены этих пожалований до того, как они проголосуют за введение новых налогов [936] .

Подспудный гнев вырвался наружу 28 ноября 1449 г., когда была предпринята попытка убийства самого видного противника Саффолка Ральфа, лорда Кромвеля, когда тот выходил из Звездной палаты Вестминстерского дворца. На Кромвеля напала банда головорезов, нанятая Уильямом Тейлбоем, известным преступником, который, как считалось, был одним из доверенных лиц Саффолка в Восточной Англии. В ответ на это Палата Общин потребовала ареста Тейлбоя. Адам Молейнс предвидя беду, тщетно умолял дать ему возможность сложить с себя полномочия хранителя Тайной печати Генриха VI и уйти на покой, ссылаясь на немощь и ухудшение зрения. Когда Парламент был закрыт на Рождество, его члены разъехались по домам, распространяя по стране недовольство. Широко распространилось мнение, что члены Совета продали Нормандию королю Франции с целью набить собственные карманы. "Саффолк Нормандию продал", — гласил один из многочисленных стихов, памфлетов и плакатов, распространявшихся по улицам Лондона [937] .

Давление на министров Генриха VI усиливалось по мере того, как в Портсмут стали прибывать войска, предназначенные для армии Кириэлла, а платить им было некому. Некоторые из солдат стали бродить по Гемпширу, занимаясь грабежами. В отчаянии правительство заняло 5.000 фунтов стерлингов у душеприказчиков кардинала Бофорта и еще 1.600 фунтов стерлингов у казначея лорда Сэя. Еще несколько тысяч фунтов были собраны за счет залога драгоценностей короля и королевы. В новом году Адаму Молейнсу было поручено отправиться в Портсмут, чтобы успокоить солдат и моряков и заплатить им хоть что-нибудь по счету. Прибыв в город Молейнс снял комнату в Божьем доме (God's House), госпитале на городской набережной. Когда матросы и солдаты узнали, что им полагается лишь частичная выплата, начались гневные протесты. Ранним утром 10 января 1450 г. к Божьему дому явилась толпа, возглавляемая Катбертом Колвиллом, оруженосцем королевского двора и капитаном одного из отрядов армии, ранее служившим под началом герцога Йорка в Нормандии. Они вытащили Молейнса из здания на близлежащее поле, где отрубили ему голову. Говорят, что перед смертью он осудил герцога Саффолка "и других" как настоящих предателей. По сообщениям, дошедшим до суда, толпа громко оскорбляла короля и призывала герцога Йорка вернуться с армией из Ирландии, чтобы захватить власть.