Чтение онлайн

Эйден поддерживает Бетани, но позволяет ей сделать удар самостоятельно. Плохая идея, потому что она дергается и промахивается, что облегчает следующий удар Кайса. Когда наступает очередь Эйдена, он легко забивает шар в лузу, подмигивая мне, когда делает мой следующий удар практически невозможным.

— Я могу пойти вместо тебя, — предлагает Кайс, как будто я какая-то жалкая женщина, которая не может принять вызов. Я высоко поднимаю голову, решив стереть эту ухмылку с лица Эйдена.

— Я сама, — я подхожу к Эйдену, отталкивая его бедром. Он тихонько хихикает, глядя на меня с наглой улыбкой.

Наклонившись, я делаю один расчетливый удар по шару, чтобы забить три других в две разные лузы. Ропот стихает, когда баскетбольная команда, включая Кайса, в шоке смотрят на меня. Бетани восторженно кричит, но я не думаю, что она помнит, в чьей она команде. Я готовлюсь позлорадствовать над его надутым лицом, но вместо этого Эйден ярко сияет, как будто именно этого он и хотел. Самодовольная улыбка сползает с моих губ.

— Должно быть, он хороший учитель, — говорит Эйден, жестом указывая на Кайса.

Моя рука крепче сжимает кий.

— Может быть, я просто хорошая актриса.

— Неужели? — говорит он. — Тебе нравятся ролевые игры?

Его слова – как горячая жидкость, каскадом стекающая по моей коже. Я подношу свой бильярдный кий, чтобы поднять его подбородок.

— Ты никогда этого не узнаешь.

Его взгляд только темнеет от решимости, которая меня поражает.

— Не знал, что у тебя есть такой скрытый талант, — говорит Кайс, отрывая меня от неподвижного взгляда Эйдена.

После этого победа становится легкой. Но вместо того, чтобы смотреть на поражение, глаза Эйдена горят удовлетворением. У меня есть подозрение, что это потому, что он заставил меня отказаться от неуклюжего девчачьего образа, который мог бы потешить самолюбие Кайса.

Я поворачиваюсь к Кайсу, и он притягивает меня к себе. Но ощущение странное. Все не так, как я думала. Ни прикосновений, ни шепота о том, какая я горячая штучка, и уж точно ни флирта. Такое ощущение, что я принуждаю его, а я больше не хочу этого делать. Я не хочу лепить из себя ту, кем я не являюсь. Победа в бильярде, возможно, послужила толчком к этому осознанию.

Мой взгляд стремится туда, где стоят Эйден и Бетани, и обнаруживает, что его взгляд уже устремлен на меня. Она тянет его к барной стойке, отвлекая его внимание от тяжелых рук на моей талии. Не знаю, из-за чего – из-за взгляда Эйдена или из-за странного чувства, бурлящего в животе, – я вырвалась из объятий Кайса.

— Было весело, но я думаю, что пора заканчивать, — неловко говорю я.

Его разочарование длится всего секунду.

— Мне тоже было весело, и, если ты когда-нибудь снова захочешь заставить Кроуфорда ревновать, ты знаешь, кому позвонить.

Заставить Эйдена ревновать? Кайс уходит прежде, чем я успеваю проанализировать это заявление. Когда я ищу Эйдена, он шепчет Бетани на ухо, пока она набирает что-то на его телефоне. Она смеется, а лицо краснеет. Есть в Эйдене что-то такое, что превращает женщин в одержимых.

Взяв куртку, я выхожу из бара, минуя всех пьяных посетителей, слоняющихся у дверей. На улице я пытаюсь поймать Убер, но приложение продолжает обновляться, не находя ни одной свободной машины. Я прислоняюсь к кирпичной стене, когда рука тянет меня назад.

— Ты просто собиралась уехать? — Эйден с досадой проводит рукой по волосам. — Господи, Саммер, я думал, ты ушла с ним. Я сходил с ума, пока не нашел тебя здесь.

Его расстроенное лицо сбивает с толку мой пьяный мозг.

— Извини, ты просто выглядел так, будто слишком занят Бетани. Я не хотела отвлекать вас только потому, что хотела уйти.

Он смотрит на меня так, словно это самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал.

— Я буду там же, где и ты, Саммер.

Тяжесть в моем желудке уходит. Положив руку мне на спину и не говоря больше ни слова, он ведет меня к своей машине. Мы едем в тишине, не считая слабого гудения радио, которое переключается между попсовыми песнями и новыми версиями классики.

Мы перемещаемся по неосвещенной местности, когда из динамиков доносятся первые струны Tennessee Whiskey. Внезапно Эйден останавливает машину. Когда он хихикает, я думаю, не передалась ли ему часть пьянства Бетани.

— Что смешного? — спрашиваю я.

Мрачные зеленые глаза долго смотрят на меня.

— Это более современная версия, но это была первая песня, под которую станцевали мои родители.

Моя улыбка отражает его улыбку.

— Кантри?

Хотя хоккейные стереотипы глубоко укоренились именно в этом жанре, любовь Эйдена к кантри кажется более личной, как будто это часть его самого, которую он держит близко к сердцу. Он увеличивает громкость радио и выходит из машины.

Я смотрю, как он огибает капот, прежде чем моя дверь открывается, и Эйден протягивает мне руку.

— Идем.

— Куда? — спрашиваю я, слушая текст песни.

— Просто иди сюда, — он кивает на участок дороги перед машиной. Я не знаю почему, но я беру его за руку и иду за ним туда, где фары топят нас в ярком белом свете. Когда он смотрит на меня, его глаза такие же приглушенные, как и окружающие нас вечнозеленые деревья. В них есть грусть, которую я не могу понять, но его милая улыбка контрастирует с этим взглядом.

— Ты танцуешь? — спрашиваю я, когда он поднимает мою руку на свое плечо.

— Нет, — отвечает он. — Но я хочу потанцевать с тобой.

Когда он притягивает меня ближе, у меня в горле встает ком.

— Ты уверен, что не пьян? — спрашиваю я, пытаясь подавить валун, давящий мне на грудь.

Он качает головой, и взгляд его глаз становится таким напряженным, что я прижимаю голову к его груди, чтобы скрыться от него. Я закрываю глаза, пока над нами звучат слова песни. Холодный ночной воздух едва проникает сквозь теплые объятия Эйдена. Либо из-за них, либо из-за алкоголя, который согревает мою кровь, но я не могу избавиться от ощущения комфорта и безопасности, когда я рядом с ним. Я не могу отрицать, что он ощущается как дом.

Мои глаза распахиваются при этой мысли, а сердце бешено колотится. Нет. Нет. Это должен быть алкоголь. Это единственное объяснение боли в центре груди и покалывания, теплого ощущения, колющего мою кожу. Когда я наконец успокаиваю свое бьющееся сердце, Эйден прижимается поцелуем к моим волосам. От этого поцелуя мое сердце снова начинает биться.

Медленно песня затихает, и я отстраняюсь. Его дыхание щекочет мне лоб, и на какую-то долю секунды я думаю только о его губах на своих.