Чтение онлайн

— Это похоже на «Замороженную четверку» между Далтоном и Йелью. Думаешь, вы выиграете?

Моя челюсть сжалась, и Эли прочистил горло.

— Мы выиграем, как и в любой другой год. А вот вы только попали в «Финал четырех17». Надеюсь, в этот раз не промахнешься.

В прошлом году во время «Финала четырех» Кайс промахнулся со штрафным броском, споткнувшись в последнюю секунду. С тех пор он показал себя с лучшей стороны, но мы уже несколько месяцев подкалываем его этим.

Я сдерживаю улыбку на его колкие слова, потому что Эли никогда не препирается, ни на льду, ни вне его, но он всегда прикрывает мою спину. Он горько смеется, отмахиваясь от замечания. Это негласное правило – никто не приближается к Элиасу Уэстбруку.

— Твоя девочка хорошо поработала, — говорит Кайс.

Моя девочка.

— Да.

После той ночи в баре Кайсу, должно быть, стало ясно, что Саммер не уйдет с ним. Поэтому он решил повеселиться в бильярде. Я не мог жаловаться, потому что моя ночь закончилась поцелуем. Элементарно или нет, но это было чертовски возбуждающе.

Осмотревшись, я заметил Саммер у одной из будок. На ней узкие джинсы, обтягивающие ее задницу, и белый топ, свисающий с плеч. Оборки вдоль выреза делают ее похожей на ангела, и у меня возникает сильное желание найти тихий уголок, где я смогу стянуть его и попробовать ее на вкус.

Я отключаюсь от этой мысли, когда чувствую, как кровь приливает к паху, но не могу перестать смотреть на нее. Она была в нескольких дюймах от моих губ, и то, что я не поцеловал ее в ту ночь, все обострило.

Когда Саммер поворачивается, выглядя как всегда сияющей, ее глаза встречаются с моими и расширяются на долю секунды, прежде чем она улыбается и отворачивается. Это удивляет меня, потому что Саммер не нервничала рядом со мной. Злилась? Безусловно. Нервничала? Никогда.

Я отхожу от ребят и направляюсь к ней, качая головой.

— Это не сработает.

Ее глаза оглядывают меня.

— Что не сработает?

— Эта улыбка.

Она скрещивает руки.

— Что плохого в улыбке? Это вежливость.

— Не от тебя, и уж точно не для меня.

Она закусывает губу между зубами, чтобы скрыть улыбку.

— А, так тебе нравится, когда я груба с тобой?

— Очевидно.

— У тебя кинк18 на грубости? — она игриво кладет руку мне на грудь, и это прикосновение пронзает меня молнией насквозь, направляясь куда-то опасно низко.

— Тебе придется это узнать.

Она поджимает губы.

— В следующий раз, когда Килнер захочет покричать, я отправлю его к тебе.

— С ним я справлюсь, — я смеюсь. — Между прочим, мероприятие невероятное.

Ее карие глаза сверкают.

— Правда? Не могу поверить, что так много людей пришло. В прошлый раз это был полный провал.

— Это все твоя заслуга. Ты должна начать верить, что то, что ты делаешь, имеет значение.

Румянец окрасил ее щеки.

— Я рада, что ты пришел.

— Значит ли это, что ты меня прощаешь?

Ее смех задевает что-то в моей груди.

— Я простила тебя в тот момент, когда ты появился у моей двери в своей хоккейной форме.

Всю мою жизнь звук коньков, ударяющих по льду, и шайба, залетающая в сетку, были единственными вещами, которые приносили мне чистое счастье. Я был уверен, что никакой другой звук или вещество не смогут сравниться с этим чувством эйфории. Только теперь я чувствую себя наркоманом, получившим первую дозу после долгих лет завязки. Легкий смех Саммер заполняет мои уши и проникает в ту часть мозга, которая фиксирует его в памяти. Теперь то, что приносит мне покой, чего я жажду, как победного гола в матче, – это звук ее смеха и вид ее улыбки.

— Саммер! — она поворачивается к волонтерам, зовущим ее.

— Я должна им помочь, — говорит она, оглядываясь назад.

Меня охватывает острый приступ разочарования, и я чувствую желание прижать ее к своей груди. Похоже, что чем дальше она от меня, тем сильнее натягивается ниточка между нами. Мое желание сбывается, когда развеваются длинные волнистые волосы, и она бросается вперед, встав на цыпочки, чтобы обвить руками мою шею. У меня вырывается грубый звук удивления, но я быстро прихожу в себя и обнимаю ее в ответ.

Это долгое объятие, полное запаха персиков и ощущения ее совершенного тела, прижатого к моему. Мои руки сжимаются вокруг ее теплой талии, и у нее перехватывает дыхание. Раньше, чем я надеялся, она отстраняется на дюйм, ее губы так близко к моим, что я чувствую их вкус. Ее глаза притягивают меня с силой океанской волны.

— Прокатишься со мной на колесе обозрения? — говорит она.

Мальчишеское волнение, охватившее меня, смущает.

— Конечно.

Глава 19

Саммер

Разве это по-детски – испытывать восторг от карнавального аттракциона?

Если да, то мне все равно.

Вращающееся колесо зовет меня, как маяк, сквозь море смеющихся и отдыхающих студентов. Запах попкорна давно улетучился, его сменил притягательный аромат Эйдена. Хотя, возможно, это просто моя галлюцинация.

Киоски нужно пополнить едой, игровые инструктора нуждаются в перерывах, и у нас серьезная проблема с выпивкой, которую я готова игнорировать, лишь бы никто не упал на землю и не повредил дорогостоящее оборудование.

Кенна, инструктор по броскам в баскетбольное кольцо, выглядит так, что вот-вот развалится на части, поэтому я отправила ее на перерыв. Парочки, приближающиеся к будке, демонстрируют чрезмерное количество ППЧ19, но это не раздражает меня так сильно, как раньше. Мой взгляд снова устремляется на колесо обозрения.

Пока я убираюсь после последней игры, Киан прислоняется к моей будке, а его спутница любуется большой мягкой игрушкой в виде животного.

— Думаешь, ты сможешь подстроить все так, чтобы я выиграл?

Я беру его билеты и собираю несколько колец.

— Что мне за это будет?

— Радость от вида своего лучшего друга в объятиях женщины?

Мой смех вырывается без предупреждения, заставляя его спутницу обернуться. Я машу рукой.

— Она симпатичная.

— Это значит «да»?

Я пожимаю плечами и протягиваю ему более широкие кольца, предназначенные для детей.

— Ты сегодня ужасно милая, — замечает он.

— Сегодня я щедрая.

Его глаза расширяются, как будто он раскрыл большой секрет.