Чтение онлайн

Это чай, которым меня угощал папа, а на дне лежит записка.

За все те головные боли, которые я тебе доставляю – Э.

В животе у меня ураган. Я не виделась и не переписывалась с Эйденом с тех пор, как он уехал в Чикаго. Я потратила достаточно времени на то, чтобы придумать, какой еще элемент добавить в свой проект, потому что он пропустил тест. Это изматывающее чувство, когда кажется, что моя работа недостаточно важна. Но от того, как Эйден смотрел на меня, у меня в груди потяжелело. Одно извинение и его искренний взгляд заставили меня захотеть сказать, что все в порядке. Я никогда не чувствую себя так, когда кто-то меня подводит, я просто усваиваю урок.

Это потому, что его глаза были первым, что я заметила в нем.

В детстве я была одержима глазами отца. Серые с крошечными вкраплениями золота, иногда голубые при разном освещении. Я постоянно спрашивала маму, почему у меня скучные карие, а у моих сестер – его глаза. Я плакала из-за этого несколько дней, и, как ни странно, это до сих пор не дает мне покоя. Осознание того, что это была еще одна вещь, которую папа не смог мне дать. Еще одна его часть, которой я не могу обладать. Еще одна часть, которая принадлежала моим сестрам, а не мне. Это было жалко. Чистая генетическая рулетка, но, по иронии судьбы, она прекрасно объясняла наши отношения.

Но у Эйдена такие же завораживающие глаза. Глаза, которые заставляют забыть слова, пока не сделаешь сознательное усилие, чтобы вспомнить их снова. Глаза, которые одним лишь взглядом говорят о том, насколько чиста душа, скрывающаяся за ними. Они у него есть, и я ненавижу это. Еще больше мне не нравится, что я обращаю на это внимание.

Когда экран моего телефона светится, уведомления из приложения Далтона захламляют мой экран. Мне не нужно открывать их, чтобы понять, что ребята, скорее всего, выиграли. Трудно избежать игры, когда все, включая твою мать, пишут о ней. Амара и Кэсси тоже там. Они пригласили меня, думая, что теперь я смогу стерпеть этот вид спорта, но эта надежда была уничтожена опозданием хоккеиста. Я лучше буду сидеть в общежитии и заниматься, периодически пугаясь скрипов в коридоре.

Раздается стук в дверь, и я вскакиваю. Нерешительно, стараясь успокоить свой неровный пульс, я иду в коридор. Когда я осторожно приоткрываю дверь и заглядываю в щель, мое сердце замирает.

Эйден стоит в дверях в своей хоккейной экипировке, без коньков и шлема. Каким-то образом его волосы все еще прекрасно уложены. Растрепанной прически не существует в его вселенной.

Я открываю дверь шире.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришел на наше занятие.

— Мы его не назначали, — я смотрю на время на своем телефоне. — Твоя игра закончилась двадцать минут назад, Эйден, — как он вообще умудрился приехать сюда за двадцать минут – ума не приложу.

Когда в детстве мама брала меня на игры отца, большая часть вечера проходила в ожидании у арены после игры. Проснувшись на следующее утро, я понимала, что заснула еще до того, как увидела его.

— Я знаю.

— Ты все еще в своей экипировке.

— Я могу переодеться, — и тут я замечаю спортивную сумку на его плече. — Ты не против?

Я указываю на ванную, и он заходит внутрь.

— Я могу принести тебе полотенце, если ты хочешь принять душ.

Душ? Какого черта я это предложила? Он выглядит удивленным моим приглашением. Честно говоря, меня это тоже удивляет, но меньшее, что я могла сделать, это предложить.

— Ты уверена?

Я пожала плечами.

— Ну, если ты хочешь отвратительно пахнуть потом до конца вечера, то это твой выбор, — моя неубедительная попытка снять напряжение не сработала, когда он просто кивнул и направился в ванную.

С полотенцем в руках я стучусь и слышу шарканье, прежде чем он говорит:

— Входи.

Я колеблюсь. Когда я открываю дверь, он уже снял наплечники, и его тело предстало передо мной во всей красе. В моей ванной комнате ужасное освещение, но оно все равно блестит под люминесцентными лампами.

Он берет полотенце.

— Спасибо.

В моей крошечной ванной комнате между нами возникло напряжение. Жужжание вентилятора и гудение ламп громкое, как никогда.

— Я могу включить тебе душ. Это довольно сложно сделать правильно.

Он поджимает губы и кивает. Звук снимаемой одежды возобновляется, и я сглатываю. Поворачиваю кран своими потными руками, и когда сталкиваюсь с ним лицом к лицу, он оказывается так близко, что я вздрагиваю.

Если от него и пахнет, то мой мозг этого не улавливает, потому что все, о чем я могу думать, – это то, что мы одни, он полуголый, а моя пижама не оставляет места для воображения.

— Нужна минута, чтобы вода нагрелась, — говорю я, хотя это утверждение может относиться и ко мне. Такое ощущение, что я не предложила ему принять душ, а жду, когда он сорвет с меня одежду и прижмет меня к стене душевой.

Он кивает, напоминая мне, что мое чрезмерно разыгравшееся воображение играет со мной злую шутку.

— Вы выиграли, — говорю я. В свою защиту скажу, что вода действительно нагревается за минуту. Я хорошая хозяйка, если углублюсь в это.

— Едва ли, — он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще. Мы не разговаривали уже неделю, но я имею полное право злиться. Хотя воспоминания о моем гневе медленно, но верно, улетучиваются.

Когда вода нагрелась, я отошла.

— Я буду снаружи.

Звук льющейся воды наполняет мою спальню. Чтобы избавиться от греховных мыслей, я сажусь на самый дальний край гостиной.

Эйден выходит через несколько минут, когда я редактирую свою работу по статистике. Он одет в обтягивающую белую футболку и черные треники. Это отвлекает, пока я не замечаю красную струйку на его щеке.

Я вскакиваю в тревоге.

— Что случилось с твоим лицом?

Он садится на диван.

— Ты бы видела другого парня.

— Ты ввязался в драку? Разве тебя не могут дисквалифицировать за это? — в НАСС действуют строгие правила, и риск получить наказание в большинстве случаев не стоит того, чтобы драться.

— Какой-то придурок из Принстона набросился на меня. Он получил штрафное удаление.

Мое беспокойство рассеивается, когда я понимаю, что нарушение произошло не по его вине. Тем не менее, когда я хорошо разглядела его рану, это выбило меня из колеи.

— Я в порядке. Правда.

Я качаю головой.

— Ты должен был обратиться к командному врачу.

— Я обратился, и со мной все в порядке, — он пожимает плечами. — Я не хотел опоздать.

— Куда опоздать?

— К тебе, — говорит он. — Я чувствую себя дерьмово из-за того, что пропустил встречу на прошлой неделе, потому что знаю, что это исследование значит для тебя.

Горячие угли все сильнее вдавливаются в мою грудную клетку. Не говоря больше ни слова, я беру его за руку и тяну с дивана. Мои усилия ничего не дают, пока он сам не встает.