Стопы благовестника
Шрифт:
— Мои дорогие братья в Господе! — обратился к делегатам секретарь Конгресса Шекспир, когда смолкли звуки вступительного гимна. — Для меня настоящее зрелище скорее сновидение, нежели действительность, ибо мне трудно даже представить, чтобы такая великая мысль, которая около двух лет тому назад пришла на сердце многоуважаемого доктора Престриджа, могла получить реальную форму. Мы, собранные здесь, представляем собою около 6 миллионов человек, крещенных по вере, и составляем самое большое протестантско-евангелическое общество на земле и без всякого сомнения имеем сильное влияние на христианскую мысль. Многие из нас будут удивляться, когда увидят огромное число представителей из США. Один из моих друзей недавно вернулся из Америки и рассказал мне, что во время его проезда через какой-то город он заметил великолепное здание: "Что это за здание?" — спросил он. — "Вторая баптистская церковь". Проехав несколько дальше, он увидел другое церковное строение. "А это что за здание?" — спросил он опять. — "А это первая баптистская церковь". Итак, по милости Божией мы суть представители самого многочисленного и самого сильного христианского общества, призванные Богом сохранить символические обряды Христа в их первоначальной простоте и наученные исполнять лишь только то, что Он повелел нам, доколе Он придет!"
Роль председательствующего на Конгрессе выполнял судья, королевский советник и руководитель Баптистского союза Великобритании и Ирландии Виллис.— Мы пригласили вас не для того, чтобы участвовать с нами в каком-нибудь спектакле, — сказал он в приветственном слове. — Мы собрались, чтобы видеть благодать Бога, проявленную Им в каждом из нас. Пока каждый член Христовой Церкви ощущает только свою духовную жизнь, вера его может колебаться, но когда он видит также и духовную жизнь других верующих, то вера его безусловно укрепляется. Я никогда не ожидал такого доказательства силы Христа, какое я вижу сегодня. Вы, братья, для нас свидетели Христа, ибо видимое нами сейчас есть воистину дело Святого Духа. Да будет это собрание истинным повторением Пятидесятницы!
Организаторы Конгресса приглашали представителей всех стран на центральную платформу. Появление делегации из России зал встретил восторженными рукоплесканиями. Иванов, Мазаев, Икскюль и Павлов долго стояли молча, ожидая тишины, Приветственную речь пришлось говорить Павлову. Предложение поступило неожиданно и у Василия Гурьевича не было времени на предварительное обдумывание.— Я очень рад видеть вас, но я должен сказать вам, что я никогда не пробовал говорить по-английски публично, — предупредил слушателей Василий Гурьевич. — Я не готовил для вас речи, но то, что я говорю, я желаю говорить без переводчика. Если я буду говорить ломаным языком, то я надеюсь, что вы меня простите. Я в настоящее время работаю в Тифлисе, в Закавказском крае, в Азии. Наша работа в Азии началась тридцать лет тому назад. Мы строили молитвенные дома, но нас преследовали, и я и много других были сосланы в Сибирь. Как только я успел вернуться из ссылки, полиция явилась ко мне и требовала от меня обязательства, чтобы я больше не проповедовал. Но я сказал в ответ: "Я вам этого не дам. Разве вы думаете, что я боюсь? Я намерен проповедовать". Моя совесть не позволяла сделать то, чего полиция от меня требовала, и я вновь был сослан на 4 года. Всего я был в ссылке 8 лет, и когда я освободился, то поехал в Румынию и там проповедовал. Когда время пришло, я опять вернулся в Россию и теперь работаю в Тифлисе. У нас было много страданий ради Евангелия, так, как если бы мы убили человека: нас ссылали и отнимали все наши права. Но мы радуемся, что наше положение в России теперь стало далеко лучше. Нам дали больше свободы. Но полной свободы мы еще не имеем. Число баптистов в России достигает до двадцати тысяч и мы все имеем одну веру и одно библейское крещение".
Общение с посланцами из России не ограничилось речью Павлова. В течение работы Конгресса с обзорными рефератами о положении русских баптистов выступали барон Икскюль и Мазаев.— Но как всегда было, сильное распространение Евангелия вызывало и сильное противодействие, — отметил Дей Иванович. — Наши выдающиеся проповедники большей частью высланы, собрания воспрещены. Но, слава Богу, что все это не остановило ревности детей Божиих в их святом труде и они несмотря ни на что продолжали собираться и не переставали свидетельствовать о Господе. Собрания были очень немногочисленны, часто состояли из 5-6 человек и проходили только по ночам, но и там их полиция преследовала и не давала покоя, так что приезжие братья-проповедники часто прятались под кроватью или убегали через узкое окно. Братья в короткий сравнительно промежуток времени испытали все то, что испытала Церковь Христова в первые времена своего существования. Многие из них, благословляя гонителей, умерли в изгнании в России и за границей…
Для иностранцев Россия всегда была каким-то загадочным феноменом. Стоило на платформе появиться русскому делегату, зал мгновенно преображался, следя за каждым словом и движением русских. Проповедники из России казались многим новоявленными апостолами Христовыми. Даже светская пресса не обошла их вниманием. Один их британских еженедельников писал: "Но ничто не произвело такого впечатления, как отчеты русских. Из России были четыре человека — высокие, хорошо сложенные, длиннобородые ветераны. Господин Павлов из Тифлиса на ломаном английском языке рассказал, как он и его друг были сосланы два раза, потому что не захотели давать подписку не проповедовать. Этот друг имел вид, святого с красивыми глазами, простыми и грациозными, манерами. Этот человек был в тридцати различных тюрьмах". Местные баптисты позаботились о том, чтобы гости как можно полнее ознакомились с деятельностью английских церквей. Делегатам показали сиротский дом Сперджена, в котором получают всестороннее воспитание 500 детей обоего пола, Посетители увидели целый комплекс небольших зданий, похожих на семейные квартиры. В центре городка размещался плавательный бассейн. Повсюду царила образцовая чистота и порядок. Дети группами выходили из домиков, приветствуя делегатов, радостно пели духовные гимны. Русским проповедникам очень хотелось попасть в Гайд-Парк — главную достопримечательность Лондона. В воскресенье к концу дня было назначено там собрание. Прямо на мягкой зеленой траве сидели слушатели, а около дерева Реформаторов возвышалась повозка. На ней смогли установить фисгармонию, кафедру и две скамьи. Руководил необычным служением Клиффорд.— Самая выдающаяся черта баптистов — мужество, — сказал он. — Баптисты открыли учение о свободе совести. Джон Буньян пошел на двенадцать лет в тюрьму за то, что предпочел больше повиноваться Богу, а не людям. Баптисты стоят за политическую и социальную свободу, за духовную независимость, за благую весть для каждого.
В паузах между речами проповедников на повозку поднимались негры и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, восторженно пели псалмы. А пятого июля делегаты присутствовали на заключительном заседании Конгресса в Альберт-Холле. "Пел хор из тысячи человек, сопровождаемый звуками огромного органа. Но не только хор, но и все собрание из десяти тысяч человек пело и повторяло слова гимна: "Венчайте Его", которые переливались по залу раскатом грома. Я чувствовал себя как бы на небе", — занес свои впечатления в дневник Павлов. На обратном пути ликующее приподнятое настроение затушевалось во время остановки в Тульче. Община, где Павлов раньше нес пасторское служение, за последние годы оказалась на грани запустения. Тогда здесь работала воскресная школа, да и слушателей на богослужебных собраниях было по шестьдесят — семьдесят человек. А теперь нет ни школы, ни посетителей со стороны. Высокая сорная трава заполонила даже центральный вход в молитвенный дом. Тринадцатого августа Василия Гурьевича встречал в Батумской гавани проповедник Бабаев и несколько солдат, которые недавно уверовали и готовились принять крещение. Священнодействие поручили совершить Павлову. Море на редкость было спокойным. Новообращенные, щурясь от яркого солнца, заходили в воду и громко свидетельствовали о вере в Господа Иисуса Христа. Примеру трех солдат последовали еще шестеро. На праздничном собрании они принесли публичное покаяние, заявив о своем желании стать христианами. В Тифлис Василий Гурьевич вернулся 16 августа. Его жена тоже возвратилась из путешествия. Она ездила к дочери и родным.Законодательные реформы и дело евангелизации
— Сам Господь установил это священнодействие. Можем ли мы пренебрегать им? — сказал Павлов.
— "Сие творите", — означает действие не конкретное, а абстрактное, — возразил ему Лезин. — Творить это надо в сердцах людей через проповедь Евангелия, через веру во Христа. Апостол Павел, например, говорил, что родил верующих благовествованием…
— Но разве творить и делать конкретно не одно и тоже?
— Да, жаль, что между нами нет ни одного ученого, чтобы решить этот спор, — посетовал Лезин.
— Я согласен с Павловым, — отозвался один землемер. — Он рассуждает здраво и логично.
— Так говорю не я, а Слово Божие, — пояснил Василий Гурьевич. — Коринфяне буквально делали преломление хлеба.
— Они были так же глупы, как и баптисты, — раздраженно бросил Лезин.
— Порицая учеников, Вы порицаете апостола Павла, — урезонивал его Василий Гурьевич. — Мне думается, тогда коринфяне лучше поняли Павла, чем Вы…
Когда Павлов совершил крещение в Малхазовке, местные молокане и сухие баптисты вновь привлекли его на публичный спор.— Неужели Вы не знаете, о чем проповедовал Иоанн Креститель. Я крещу вас в воде, а Он будет крестить вас Духом Святым. Так что водное крещение — установление ветхозаветное. И со смертью Христа, когда вступил в силу Новый Завет, оно отменено, — утверждали они.
— Допустим, что это так, — спокойно говорил Василий Гурьевич. — Но как тогда понимать крещение вельможи царицы Эфиопской, которое совершил Филипп уже после смерти Христа?
Молокане промолчали, а кто-то из публики сказал, что прения надо продолжить в Тифлисе, в зале Шведского собрания. Павлов согласился. Там он уже смог более обстоятельно объяснить, что ветхозаветное крещение упразднено вместе с жертвами и другими обрядами в момент прихода эры Нового Завета. Диспуты часто вспыхивали и после богослужебных собраний. Князь Челышев, случайно зайдя в молитвенный дом, заявил Павлову, что все баптисты •— лицемеры. Василий Гурьевич опешил, — такого ему еще никто не говорил.— Вы же признаете военную службу,— заговорил князь. — Какие же вы тогда христиане?
— Иоанн Креститель не требовал от воинов, чтобы они оставили военную профессию, — сказал Василий Гурьевич. — И римский сотник Корнилий отмечен как богобоязненный благочестивый человек, несмотря на причастность' к армии.
— Крестителю я не верю, — выкрикнул князь.
— Отвергающий часть Писания, отвергнет постепенно и все в целом. Наш разговор с Вами вряд ли к чему приведет при таком настрое с Вашей стороны, — ? закончил Павлов.