Чтение онлайн

– К нам пришел гость в латах – простонала она, наклонившись вниз к сыну короля.

– Ну и черт с ним – засмеялся он и поднял голову, усыпанную волосами и девушки и своими, чей цвет каштановый, как и у отца и покойной матери.

Я сел на стоящий около письменного стола стул и сложил руки на груди, пристально глядя на пару обнаженных тел.

– Уберите ее отсюда, или это сделаю я – сказал я.

Вместо Глонориса на мою реплику отреагировала его шлюха.

– Давай, прогони меня – простонала она, не останавливая свои движения. Она сложила руки за голову собирая кудрявые пряди, и провела языком по своему плечу, закрыв глаза.

– Я предупреждал – сказал я, затем встал, подошел к кровати, схватил за волосы девку и спустил ее с кровати на пол. Девушка кричала и бранила меня самыми мерзкими словами, которые знала. Я раскрыл дверь и выбросил шлюху в коридор.

– Убери ее отсюда, сейчас одежду отдам – сказал я стражнику.

Я нашел ее платье и бросил за дверь.

– Ну и кто дал право тебе так себя вести? – спросил Глонорис, убирая мокрые волосы с лица. Его лицо было смазливым и чересчур уж чистым. Однако, девушки были от него просто в неописуемом восторге. А в бою или политике это было абсолютно бесполезное существо.

Очень жаль, что я должен был взять Глонориса. Он славился тем, что в пору битвы прятался в подвале или в башне, а то и вовсе сбегал в лес, после чего приходилось его еще и искать. Его сестра Анора, полная противоположность брата, была из тех, кто умел быть и политиком и воином, да еще и сохранять женственность. Если бы она стала королевой, из нее вышла бы вторая Мориэль.

– Вставайте и одевайтесь, мы едем в горы – я снова занял место на стуле около стола.

– Зачем? – спросил он надменно, но спокойно. Сын был еще высокомернее отца. Поэтому такие тона в речи были для него нормальны.

– Вы все узнаете по дороге.

– А если я не желаю ехать с тобой – сказал он, потянувшись за графином с вином.

– Меня это мало волнует, это приказ вашего отца.

– Что ж, тогда отправь распоряжение, что бы для меня приготовили покои, куда бы мы там не поехали…

– Это вряд ли, потому что там нет для вас теплого местечка. Мы идем в военный поход, даже не в крепость, а в каменные ущелья. Холод и снег в двух словах.

– Фу! я отказываю тебе в чести, отвезти меня туда.

– Это вовсе не честь для меня. Скорее обуза, но приказ есть приказ. Если вы недовольны, ваш отец в тронном зале – я вытянул руку в сторону выхода.

– Наглец – сказал он – я расскажу отцу, как ты со мной разговариваешь

– Бегите и рассказывайте. Ваша репутация лгуна сделает свое дело, да и я ни сказал ничего, кроме правды, хотя она и дурна.

– Ты подохнешь, как только я взойду на трон, и не жди легкой смерти. Я сделаю тебе как можно больнее – изобразил угрожающий тон сынок короля.

Я слегка наклонился вперед и сказал:

– Для начала, взойдите на трон, и, может быть, тогда будете угрожать, а смертью вам меня не напугать. Я видел достаточно, и чувствовал на себе боль хуже, чем может представить ваше недалекое воображение.

– Я буду ждать дня твоей казни, и с удовольствием на это посмотрю.

– Для начала, взойдите на трон, милорд. Одевайтесь, у нас времени немного.

Одеваясь, Глонорис видимо думал, что еще сказать, и после того, как он надел штаны, он, наконец, придумал:

– Сначала, я трахну твою жену, так, как ты себе и представить не можешь, и ты будешь на это смотреть. Будешь смотреть, как я лишаю ее чести, а затем брошу ее солдатам, которые не упустят своей возможности. А затем в яму людоедов, а твои дети…

– Ваше больное воображение заслуживает осмотра лекаря, милорд, я скорее умру от старости, пока буду ждать, когда вы найдете мою семью. Вы даже не представляете, где мои жена и дети.

– Я найду их.

– Вряд ли – сказал я. Я давно позаботился о безопасности моей семьи, еще, когда началась война. Можно сказать, что они на краю света. Юный глупец даже не знал, что на ледяном острове могут жить люди со всего света. Он считал, что всех, кто приплывал к острову сразу же убивали островитяне.

– Увидим – заулыбался он, даже не подозревая, насколько глупо он выглядел.

Он надел рубашку и затем накинул на себя расшитый красной тканью золотистый кафтан. Затем я наблюдал, как он искал свои сапоги, которые находились под стулом, на котором я сидел.

– Я отправляюсь к отцу, если хочешь, можешь пойти со мной, тебя в любом случае к нему приведут – сказал он, углядев свои сапоги под стулом, где я сидел.

– Я пойду с вами, ибо только так я смогу удовлетворить мое любопытство, что же вы ему такого скажете, и как он на это отреагирует.

– Смейся, смейся, выродок – сказал он, приклонив передо мной колено, что бы достать сапоги. Я посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся. Это разозлило его и он, схватил сапоги и выпрямился, встав передо мной, и так же посмотрев на меня сверху, улыбаясь.

Я рассмеялся, чем разгневал его еще сильнее. Глонорис вскрикнул что-то невнятное и дал мне пощечину. Шлепок был достаточно сильным, но не настолько, что бы вызвать во мне какие-либо эмоции.

– Встать! – крикнул он.

Я медленно поднялся со стула и выпрямился перед ним. А так как я был выше его ростом на целую голову, он потерялся и снова крикнул:

– Я убью тебя! Я, черт тебя возьми…

Я не стал его дослушивать, а просто пошел к двери

– Куда ты поплелся!? Я не закончил!

– Вы не только со мной не закончили, к слову. А вопли свои приберегите, чтобы пожаловаться отцу – сказал я, выходя из покоев, где увидел, как стражник смеется, видимо потому что слышал весь наш диалог. Увидев меня, стражник сразу спрятал улыбку и глаза его стали каменными, а лицо непоколебимо серьезным.

Разъяренный Глонорис стремительно вышел из своих покоев, глянул на стражника, и ударил его по лицу, и сразу пошел к тронному залу. Стражник вздохнул гневно, но не сказал ни слова, лишь только ощупал место удара пальцами.

Я догнал сына короля и шел позади его. Миновав пару коридоров, мы явились снова к тем большим деревянным дверям с золотыми сломанными птицами.

– Отец! Этот наглец оскорбляет меня своим гнилым языком! – закричал принц, как только открыли двери. Я зашел следом, зная, чем закончится эта сцена, так как не раз уже ее наблюдал. Король был строг в воспитании сына, однако очень большую лепту в становление характера будущего правителя внесла покойная мать, научив его быть высокомерным и заносчивым, какой и была сама.