Чтение онлайн

– Правда? Скажи мне, Хан, что бы ты сделал со зверем, который бы на твоих глазах расстрелял человека. Так просто, за то что этот человек не крылев, а? Ладно, мне пора исчезать, а то сейчас сюда полиция нагрянет.

Хан хотел было что-то сказать, но Ирринг просто сверкнул молнией и исчез вместе с лошадью.

Ракид некоторое время стоял, затем пошел, когда дождь усилился. Он пришел домой почти в полной уверенности, что у него начали сдавать нервы, и Ирринг просто привиделся.

Под дверью лежало письмо.

"Я знаю, ты захочешь меня увидеть снова, Хан. Как ученый, как физик, как человек, наконец. Не суди меня за то что я не "воскрес" там. Все когда-то начинается, когда-то кончается. Я прожил как человек очередную жизнь, от начала и до конца. А Маскеро получил то что заслуживал. Если ты все еще сомневаешься в том, что я есть и жив, открой журнал "Физика", четвертый номер за этот год. Там есть то, о чем я тебе говорил когда-то. Об опытах с фотоэффектом и его повторении другими учеными. И пойми, я прилетел оттуда, где это уже известно. Если же ты поверишь мне, то мы встретимся вновь. И я помогу тебе, чем смогу. Как человеку, но не как физику. Последнее возможно, разве что самую малость, но не больше. И последнее. Я останусь здесь, в столице. Не дикарем, а обычным человеком. Мне будет лет двадцать пять. Чем буду заниматься, еще не решил, но точно знаю, что политики с меня довольно. Не ищи меня, это бессмысленно. А придет время, я сам тебя найду. До встречи, Хан. И не думай ни о чем. Я - друг."

Письмо даже не было подписано. Но в нем все же содержалась некая информация, и на следующий же день Ракид отправился в библиотеку. В указанном журнале действительно оказался большой обзор опытов, посвященных фотоэффекту, которые доказывали, что ин реальность, а вместе с ним и реальность корпускулярной теории света.

– Бред. Бред.
– Произнес Хан, захлопывая журнал.
– Не может такого быть!

Его слова никто не слышал, а в мыслях возникла лишь одна идея. Повторить опыт. Этим Хан и занялся, вернувшись в лаборатории университета.

Ирринг прекрасно знал положение дел вокруг собственного убийства. Он проследил за Раско, а заодно и за группой ученых, с которыми, возможно, ему еще предстояло встречаться.

С Раско дело осложнялось тем, что семья Маскеро имела сильное влияние при Императоре, а против Раско вспоминали грехи его отца.

По столице быстро разлетались вести, и одной из них стала статейка в маленькой газетке, где прозвучало обвинение в адрес самого Императора и его свиты в убийстве Великого Человека. Статья разносила в пух и прах все прежние объяснения убийства, в которых оправдывали Маскеро. Один из пунктов нового обвинения гласил, что Маскеро желал развязать войну, и по его распоряжениям дилеры уже закупали оружие, которое должно было отправиться в колонию. В газете была пропечатана копия одного из договоров на поставку оружия в колонию. Одним этим договором перекрывалась годовая норма боезапаса, требовавшаяся колонии ранее. Другим пунктом расписывалась махинация, проведенная братом Маскеро с торговлей оружием, которое он уже продавал ДИКАРЯМ в бытность брата еще полковником. Третим пунктом значилось не что-то, а натуральное казнокрадство, подкрепленное соответствующими бумагами, которые по словам автора статьи имелись у человека, предоставившего материал. Имя человека не называлось в связи с тем, что тот опасался преследований со стороны семейки преступников.

Бомба разорвалась. Ее осколки лишь "повыбивали стекла в окрестных домах", как прокоментировала статью центральная газета. Статья была названа выдуманной и не имеющей отношения к действительности.

Но уже через день более крупное издание напечатало копии еще десятка договоров Маскеро, в том числе и бумагу с печатями полковника Маскеро, в которых разрешалась торговля оружием его собственному брату в колонии.

Новый взрыв. На этот раз он потряс Императорскую свиту до самого основания. Не только потому что кто-то продавал оружие дикарям, а потому что кто-то это выпускал наружу!

Поиски начались с той самой маленькой газетки, но оказалось поздно. Она просто растворилась, исчезнув едва появившись на свет. Во втором издании были найдены копии документов и то самое разрешение... В подлиннике.

Скандал вспыхнул уже среди высшего общества. Семья Маскеро открещивалась от обвинений, говоря о подделках документов, что было кому-то выгодно.

А новый день принес новую сенсацию.

В газеты попала статистика расходов по полкам в колонии, в которой значилось, что только Маскеро умудрялся попадать в дефицит бюджета, после чего была приведена распечатка отчета по пунктам, в котором неоправданно много уходило на расходы на внештатных осведомителей. Там же объявлялось, что полковник просто прикарманил эти средства, а затем следовала статистика личных расходов полковника в колонии, которые превышали его жалованье в четыре раза, и превышение, как раз соответствовало той разнице оплаты осведомителей между завышенным и нормальным средним уровнем.

В доказательство был приведен даже график личных расходов и рядом с ним график дополнительной оплаты осведомителей. Совпадение просто "радовало глаз".

Поиски источника информации зашли в тупик. Газета, напечатавшая последние сведения была просто закрыта, остальным запретили что либо печатать на эту тему, но она не прекратилась.

Следущий день ворвался в столицу множеством листовок, расклеенных на улицах. В листовках говорилось об очередном преступлении семейки Маскеро и о закрытии ртов газетчикам со стороны Императорской власти, которая желала прикрыть делишки поганого полковника и его семейки.

Ирринг следил за развитием дел. Информационная шумиха не принесла нужных результатов. Газетчики перепугались, элита общества отворачивала глаза, а простые люди не могли, повлиять на ход процесса. Это означало конец наступления информационного и начало совсем иного.

– За Ирринга!
– Закричал какой-то человек и бросился к карете Императора. Охранники мгновенно уложили его с первых выстрелов, но через мгновение раздался взрыв.

Тело человека разнесло, осколки свалили лошадей, выбили окна в Императорской карете и задели самого Императора.

Раско провели через коридоры дворца и ввели в кабинет Императора. Тот сидел в кресле и напоминал саму смерть выражением лица.

– Полагаю, вы связаны с этими террористами.
– Произнес Император.

– С кем?
– Удивился Раско.

– Не прикидывайтесь. Вчера на меня совершили покушение именем вашего Ирринга.

– Кто бы это ни был, я с ними не связан. Я прибыл к вам прямо с корабля не задерживаясь нигде. И в столице не был пятнадцать лет.

– Значит, они прибыли с вами оттуда. Да больше и неоткуда.

– Это смешно. Все кто желал там выместили свою злость на убийце. А здесь вас кто-то ввел в заблуждение, что это связано с Иррингом.

– Тот человек сам кричал "За Ирринга".

– Так кричать может любой идиот, которому только покричать повод нужен. Во всяком случае, вы теперь имеете доказательство, что смерть Ирринга была направлена против вас лично.

– С чего вы это взяли?

– А как же еще? Ирринг убит, и из-за этого на вас кидается какой-то псих.

– Это только доказывает, что этот террорист был заодно с Иррингом.

– Да. Так же, как в убийстве Императора Вейда Второго, когда псих его задушил с именем Великого Ханагора на устах. Вы можете меня убить, как убил моего отца ваш отец, но положение дел от этого не изменится.

– Мой отец не убивал вашего! Это ложь и клевета!

– Мой отец умер здесь, возможно даже в той конуре, где я сижу в ожидании суда. Полагаю, его сердечный приступ возник от кинжала подосланного убийцы. Вы можете это опровергнуть только одиним способом. Доказав, что здесь правит справедливость, а не подонки типа Маскеро. Вы боитесь правды. Боитесь, что она выйдет наружу и все узнают о грязных делишках людей, которые служат вам. Бойтесь дальше. Вы будете их бояться до конца своей жизни, и умрете в страхе перед раскрытием мелкой пакости, какого нибудь грязного ублюдка, которая якобы падет тенью на вас. Мне жаль, что вы не понимаете, что оказались во тьме из-за этих теней. Я не боюсь смерти. Мне не о чем жалеть в жизни. Я уверен, что поступал правильно, честно, в интересах страны и лично в ваших. Ну, а то что лично ваши выпали в последнее время из этой сферы, мне остается только сожалеть. Ирринг был человеком, которого не стоили и десять Маскеро вместе взятых. Хотите вы этого или нет, это так. И история признает это.