Стой, бабка, стой
Шрифт:
– Из вас вышел бы не плохой экспериментатор.
– Произнес профессор, рассматривая подготовленные приборы для занятий.
– Кстати, вы знаете, что двадцать лет назад здесь работал физик с таким же именем как у вас?
– Да, я знаю.
– Ответил Хан.
– В последнее время он занимался проблемой света и так и не понял, почему он ведет себя то как волна, то как частица.
– Да, это проблема из проблем.
– Произнес человек.
– А вы как относитесь к последним теориям? Слышали о них?
– Читал, но еще не разобрался.
– Это хорошо, что читали. У меня к вам будет одна просьба. Сделать по этому вопросу подборку литературы. Сможете?
– Думаю, смогу.
– Ответил Хан.
– Я знаю, как работать в библиотеке.
– Я видел. Кстати, вы так и не сказали, какое учебное заведение заканчивали.
– Университет.
– Ответил Хан.
– Наш?
– Удивленно спросил человек.
– Да.
– Хан понимал, что это заявление легко проверяемо. Ему по документам сорок лет, значит, заканчивал лет пятнадцать назад, найти документы не сложно.
– А диплом почему вы не показываете тогда?
– Простите, профессор. Но он утерян. Слишком много всего произошло со мной. Но, я надеюсь, вам нужен хороший человек для работы, а не его диплом.
– Да, конечно. Впрочем, если бы вы постарались, вы легко бы восстановили его. Вам надо всего лишь обратиться в отдел студентов.
– Да, конечно. Я как раз думал об этом.
– Ответил Хан.
– Вот и отлично. А найдете диплом, я смогу и оклад ваш повысить.
Хан лишь формально заглянул в отдел студентов и провел поиски данных на самого себя, но не пятнадцать, а тридцать пять лет назад. Он нашел все что хотел, но не стал даже пытаться восстанавливать диплом.
– Простите, вы что нибудь ищете?
– Спросила женщина, подходя к Хану.
– Да.
– Ответил он.
– Документы на свой диплом.
– Думаю, вы их не найдете.
– Не найду?
– Хан обернулся.
– Почему?
– В нем закралось сомнение, не подсматривала ли женщина за ним и не решила ли чего...
– Дело в том, что у нас в архиве был пожар десять лет назад. Многое сгорело, а копий не было.
– И за какие годы?
– Спросил Хан.
– За семь лет. А более старые хранились в другом месте и не пострадали.
– Значит, я не смогу?...
– Нет. Если только найдете своих преподавателей, но вряд ли вы найдете всех.
– Хорошо. Спасибо.
– Произнес Хан.
– А вы здесь работаете?
– Да. Шесть лет.
– Значит, знаете почти всех по именам? Тансего, Ронди Векслера?
– Тансего и Векслера я, разумеется, знаю. Не знать ректора университета было бы странно. Вы разве не знали?
– Я давно не был в столице.
– Ответил Хан.
– Вот только недавно вернулся и устроился лаборантом. У профессора Хоршера.
– У Хоршера? Ну, скажу я вам, вам не повезло.
– Почему это?
– Удивился Хан.
– У него за этот год семеро лаборантов было. Больше двух месяцев никто не протянул.
– Понятно.
– Вздохнул Хан.
– Поживем, увидим.
– А вас как звать?
– Спросила она.
– Хан. А вас?
– Татьяна.
– Она развернулась и ушла. Хан тоже уже собирался. У него появился хороший повод для отказа предоставить диплом.
Работа в библиотеке не была сложной. Хан находил все что нужно. Книги, журналы, ссылки. Он сам интересовался этой проблемой и желал разобраться с новейшими теориями, а те попросту кишели математикой.
– М-да. Здесь и Векслер не разобрался бы.
– Произнес Хан.
– Вы так уверены, молодой человек?
– Возник голос. Хан обернулся и замер. За его спиной, всего через два стола сидел старик. Ракид не узнал бы его, если бы не понял, что это сам Векслер.
– Ронди?
– Произнес он.
– Мы разве с вами знакомы?
– Спросил Векслер.
– П-простите.
– Произнес Хан. Он не знал, что и говорить. Вид старого друга, ставшего фактически стариком, выбил из его головы все мысли, и он смотрел, смотрел.
Векслер некоторое время молчал, затем отвел взгляд от Хана и взялся за журнал. Хан отвернулся. Он все еще сидел, и в его мыслях не осталось ничего от физики и математики. Он думал только о пролетевших годах. В этот момент показалось, что они украдены.
Размышления на эту тему привели его лишь к одному. Он должен был забыть. В конце концов, его главная цель в ином. Хан вновь взялся за журнал и долго вникал в суть написанного, выписывал формулы, но они никак не сходились, и оз одной выкладки вторая совсем не следовала.
Позади вдруг послышался смешок. Хан резко обернулся и увидел, стоявшего рядом старика.
– Что смешного?
– Спросил Хан.
– Смешно, как вы пытаетесь получить неверный результат. Здесь просто опечатка.
Векслер взял журнал, зачеркнул пару символов, написал другие, а затем прописал на полях: "Исправленному верить. Р.Векслер."
– Вот так вот-с.
– Произнес он и оставив Хана пошел к выходу.
После исправления формула стала совпадать с выведенной Ханом и он вздохнул.
Хоршер читал работу Хана, а Ракид сидел перед ним. Профессор иногда поглядывал на человека, затем продолжал читать, переворачивая листы и складывая прочитанные на столе. Он закончил почти через час, вздохнул и сложив доклад взглянул на своего лаборанта.
– Я не принимаю ваш доклад.
– Произнес он.
– Нет?! Но почему?!
– Ненавижу плагиат.
– Это не плагиат. Я написал все, что понял сам!
– Именно поэтому вы и выступите с этим сами.
– Произнес профессор.
– Так сказать, вместо меня.
Хан смотрел на Хоршера, а тот рассмеялся.
Хан Ракид выступал перед аудиторией профессоров Университета. Они слушали его слова, смотрели на проводимые выкладки, которые Ракид легко писал на доске без подглядывания в свои записи.
Фактически он читал обзорную лекцию по современным экспериментам и теориям света.
Лекция закончилась. Доска была исписана формулами, мел мелкими кусками валялся на полу, а Хан стоял на трибуне и ждал реакции людей.
Внезапно послышались аплодисменты. Хан увидел, как вокруг поднялось несколько человек, а затем встали все. Они хлопали, а он не понимал, почему.