Чтение онлайн

Наступила тишина и к трибуне прошел Хоршер.

– Мне очень жаль, господа.
– Произнес он.
– Но я снова остался без лаборанта.

Вокруг послышался смех.

– Но я рад, что на этот раз мой лаборант уходит не на улицу.
– Человек обернулся к Хану.
– Я представил вашу работу, господин Хан Ракид, как защиту докторской диссертации. Думаю, для вас это сюрприз, но мне почему-то кажется, что вы уже работали в науке и реально имели звание. Мы хотели бы знать, какое именно.

– Я прошу прощения, но у меня нет доказательств.

– Доказательства вы представили только что.

– Говорите же!
– Послышались голоса.

– Я имел звание профессора и преподавал физику.
– Ответил Хан.

– Вы не хотите сказать, где?
– Спросил Хоршер.

– Я не хотел бы это говорить.
– Ответил Хан.
– По политическим мотивам.

– Политическим? Вы занимались антигосударственной деятельностью?

– Если таковой является физика, то да. Ничем иным я более не занимался.

– Можно узнать, зачем вы назвались именем человека, которого здесь все хорошо знали двадцать лет назад?
– Возник новый голос. Хан узнал в нем голос Векслера, но старик почему-то сидел далеко, позади всех и его не было видно из-за спин людей.

– Один мой знакомый математик говорил, что вероятность, это такая вещь, что даже дважды два может оказаться равно пяти.

Послышались смешки.

– То есть совпадение случайно.
– Произнес Векслер.

– Оно неслучайно с тей же вероятностью, с какой вы видели инопланетян в горах.
– Произнес Хан.

Снова возникли смешки. Большей частью молодой части аудитории.

Векселр поднялся и просто вышел в дверь, что была наверху.

– Я думаю, вы зря об этом вспомнили.
– Произнес Хоршер, взглянув на Ракида.

– Почему?
– Спросил Хан.

– Потому что половина аудитории, перед которой вы находитесь верит, что те события произошли в действительности.

– Я тоже в это верю.
– Ответил Хан.

– Действительно?
– Удивленно произнес Хоршер.

– Вы уже не верите?

– Вас спросили о вашем имени. И нас всех интересует, каким образом вы стали Ханом Ракидом?

– Это произошло не по моей воле.
– Ответил Хан.
– Хном меня назвала мать, а Ракид - фамилия моего отца. У меня не было выбора.

– Однако, среди наших профессоров не нашлось ни одного, кто помнил бы студента с таким именем.

– Спросите Тансего. Он помнит. Я так понял, что уже потерял работу.
– Произнес Хан.
– Мне жаль.
– Он оставил все, покинул аудиторию и ушел домой. В небольшую квартирку, что сдавалась на гроши для студентов. Впрочем, хозяйке было без разницы, студент или лаборант. Главное, что бы платил.

Следующий день начался со странного события. В квартиру позвонили. Хан открыл дверь, но никого рядом не оказалось. Лишь конверт лежал у порога, и он поднял его. Ракид решил, что это от Ирринга, но почерк оказался другим.

"Я прошу вас вернуться на работу. Понимаю, вы обижены за вчерашнее, но в науке обида - самое последнее дело. Профессор Хоршер."

Хан вздохнул и начал собираться. Вскоре он уже шел по дорожке к зданию лабораторного корпуса.

– Здравствуйте, профессор Ракид.
– Послышался голос. Хан поднял взгляд и затормозил, хлопая глазами. Перед ним стояла Татьяна.

– Вы сказали профессор?
– Удивленно спросил он.

– Да. Ученый Совет принял это вчера. Вы зря убежали.

– А вы откуда знаете?

Она усмехнулась.

– Я была там. Только вы меня не замечали. Не знаю, куда вы смотрели.

– Извините. Просто...

– Я понимаю. Идемте.

– К-куда?

– Меня послали за вами.
– Сказала она.
– А я смотрю, вы уже идете.

Хан не стал отвечать. Через несколько минут он уже стоял перед группой профессоров, которые поздравляли Хана. Затем один из них вручил ему документ...

Ракид оказался в полной растерянности. Больше всего его поражало то, с какой скоростью все происходило. Даже не то, что его приняли, а то, что его приняли после одного доклада, да еще и после спора с Векслером.

Впрочем, уже через пару часов он понял все. Вся ситуация была в том, что в университете существовало две группы ученых. Одна, состоявшая в основном из молодых, и старая, в которой находились и Векслер и Тансего, и многие другие.

Группы фактически конкурировали друг с другом, и Ученый Совет часто становился попросту ареной для борьбы между ними.

Хоршер находился где-то на границе между группами, более симпатизировал молодым, но уважения к старшим не терял. Таких было не мало, и часто именно голоса середины решали все дела на Совете, если старики и молодые были в оппозиции друг к другу.

Так вышло и с решением о присвоении Хану Ракиду звания профессора. Он получил его фактически из-за политической игры среди ученых.

Хан попытался встретиться с Векслером, но тот отказался и не принял новоиспеченного профессора. Лишь краткий указ проректора гласил о выделении лаборатории и минимально гарантированного обеспечения. Векслер выполнил лишь формальные обязательства, накладываемые уставом университета.

Ракид получил небольшую комнату, которую лабораторией то назвать было нельзя. В комнате не было даже окна и только одна лампочка висела под потолком. Она и натолкнула Хана на мысль о новой теме, которую ему следовало изучить.

Электричество. Двадцать лет назад оно лишь зарождалось, а теперь лампочки были нормой. Электрическая сеть проводилась в самые разные места, даже в обычные дома. Впрочем, в квартире Хана его еще не было. Видимо, от того, что старая хозяйка жила по старинке.

Несколько недель прошли в библиотеке в изучении опытов. Среди старых и не очень профессоров уже ходили байки, что Хан Ракид штудирует учебники, пытаясь получить те знания, что должны быть у профессора.

Через месяц Хан Ракид был вызван к проректору, но вместо Векслера его встретил профессор Торрис. Тот самый Торрис, которому в студенческие годы Хан помогал решать задачи. Ракид едва сдержался, что бы не улыбаться, когда Торрис говорил от имени Векслера о том, что профессору Ракиду стоит начать практические занятия, а не сидеть в библиотеке. Как минимум, Ракид должен был представить план тех экспериментов, что желал бы провести.

– Надеюсь, у вас есть план, господин Хан Ракид?
– Спросил Торрис.