Чтение онлайн

— Своим умом живите, — сказала она, с каждым из вышедших встретившись глазами. — Сами что собаки при хозяине лаете да зубы кажете, да этих бедных научили только злобе! Сейчас еще можно остановиться, потом будет поздно.

Могли ли здесь у нее появиться союзники? Или этим ребятам уже нельзя было помочь? Но не во всех глазах она прочла пренебрежение и насмешку…

— Пшла прочь, бабка! — рявкнул один из бугаев, повторно спуская собаку.

Однако, пес как о стену разбился, не добравшись до Степаниды каких-то десять сантиметров. Он хрюкнул, расчихался и сконфуженно заскулил, отступая.

— Зверя не наказывай, — сказала Степанида. — Он не виноват, что его хозяин — дурак.

И пошла прочь неспешно, под раскаты грома да блеск молний. Там, у северного края стены, она оставит им подарок — мешочек с травами да камушками от нечистой силы, как ее бабушка учила. Мало кто сейчас в это верил, но порой достаточно было просто чувствовать. На невидимое обычными глазами смотреть — что глубину омута травинкой измерять. Потустороннее себя показывало редко, и только тем, кто зрит душой. Кощеев, понятное дело, не видел ничего дальше своей алчности. Земля была для него капиталом, лес — материалом, озера — просто лужами. Степанида не знала, конечно, его точных планов, но она привыкла анализировать и предполагать, и, судя по его реакции, попала в точку в своем предположении. Теперь ей следовало найти более молодых и активных союзников, и кое-кто у женщины на примете уже был...

Внезапно она услышала за спиной пыхтение и поняла, что собаку-таки спустили с поводка ей вслед. И бежала она, судя по всему, быстро. Степанида знала, что делать в таких случаях: дед ее, к которому она давным-давно ездила в гости в Сибирь, держал мохнатых кавказских овчарок.

Она обернулась и встала прямо, глядя мимо зверя, одной рукой медленно доставая из кармана особую смесь специй, а вторую пряча под плотный передник. Женщина взяла специи на всякий случай, зная, что у Кощеева много собак.

— Добрый зверь, хороший зверь, — сказала она мягко. — Не злись. Фу. Нельзя. Я не хочу тебя обижать.

Жил у них в деревне один кинолог. Лаской, говорил, злую собаку, особенно если она атакует, не остановишь. А у женщины против такой махины и вовсе, по его словам, не было шансов…

Оглушительный раскат грома сбил пса с толку, и он, сбавив темп, остановился в метре от Степаниды в напряженной позе, показывая огромные клыки.

— Хороший пес, — Степанида по-прежнему не смотрела собаке в глаза. — Умный зверь, сильный. Иди домой. Иди на место.

Хлынул ливень. Пес стерег ее, словно добычу, но она по-прежнему не боялась. Кто кого? Она была терпелива, и дождь ее не донимал.

— Рок, ко мне! — наконец донеслось откуда-то, и зверь тотчас, развернувшись, побежал обратно к хозяевам.

По пути он еще обернулся на нее, пронзив тяжелым взглядом, но в собачьих глазах не было ни холода, ни злобы, лишь странный интерес. Внутренним чутьем Степанида осознала: они очень скоро снова встретятся.

Василиса

— С днем рождения, лапушка моя!

Когда только она успела испечь этот торт? Я проснулась в восемь, а у бабули уже были готовы и пирожки, и салат, и творожная запеканка… Ещё и это медовое великолепие!

— Спасибо, бабуль! — улыбнулась я, крепко ее обнимая. — Люблю тебя! Какое все аппетитное на вид! Но я ведь просила тебя, не заморачивайся…

— Как это? — делано возмутилась она. — Внучке двадцать восемь исполняется! К тому же, мне Лев помогал рано утром.

— Значит, он еще и готовить умеет? — улыбнулась я, и бабуля тепло улыбнулась в ответ.

— Он вообще рукастый. Плохо, что бессонница его мучает, но я уже у Степаниды трав попросила успокаивающих. — Он нахмурилась. — Вот только он пить их отказывается. Сидит там ночью с этими мониторами… Глаза еще испортит!

— Да, глаза у него часто усталые, — вздохнула я, сдерживая улыбку: бабушка так мило заботилась о Льве, а он так мило принимал ее заботу! Изо всех сил изображал сдержанность, но я-то видела — сердце оттаяло.

— Ну хоть днем немного спит, уже хорошо, — кивнула бабуля.

Со Львом нам было гораздо спокойнее, да и бандиты вроде как притихли. По крайней мере, по деревне их джип больше не колесил. Что касается поджога — личность злоумышленника участковый установить не смог, но наши жалобы выслушал.

— Что вы от меня хотите? — развел он руками. — Никаких доказательств причастности Кощеева нет.

Было понятно: он или боится с ним связываться, или тоже получил взятку.

— Толку от него не будет, — сказал Лев. — Сами справимся.

Он справлялся отлично. Лев бы внимателен, строг к себе, всегда спокоен. Он полюбил сидеть на лавочке у сарая — непременно в компании Бени и кур: от его пристального взгляда и тонкого слуха не ускользали никакие, даже далекие разговоры. Плюс, он постоянно ходил по деревне и округе, оставив нам рацию для связи и взяв телефон.

В это утро мы вместе пили чай с тортом и отмечали мой праздник. Ничего шумного не хотелось, и я смутилась, когда Лев подарил мне мощный шокер для самозащиты. Он также показал, как им пользоваться, и посоветовал не медлить в случае чего.

— Если бить — то сразу. Засомневаешься, промедлишь — и его могут использовать против тебя.

— Поняла. Спасибо вам, Лев Викторович! У меня была пищалка и баллончик, но я так ни разу ими и не воспользовалась.

— Надеюсь, и этим не придется, — сказал он.

После обеда и всех переделанных дел, включающих готовку, стирку и уборку в курятнике, я пошла прогуляться по деревне и полям. Было достаточно свежо, но не холодно, и длинные перистые облака красиво размыло по небу.

Я надела бежевый льняной сарафан с расшитым верхом и распустила волосы. Настроение было мечтательным, хотелось чего-нибудь волшебного, и я решила, что соберу домой букет полевых цветов. Их здесь росло в избытке по всем холмам, у ручьев и озер, и было несколько особенно уютных мест. Своими любимыми я считала земляничную поляну у огромного бревна из тополя, заросли чертополоха, через которые невозможно было перебраться, и колокольчиковый холм: фиолетово-синий, яркий, нереально красивый. Правда, было еще лесное озеро, куда мы с Елисеем не дошли, и Чертова тропа — не слишком милое место в старом ельнике, где за каждым стволом мерещилась неведомая сила, а в рисунках мха на камнях проступали лица и фигуры. Еще на западе, за двумя холмами, была тополиная роща, особенно прекрасная осенью. Тогда она становилась ярко-желтой, и трава тоже желтела, желтели у тропы лютики, и хотелось улыбаться, глядя в особенно яркое на фоне желтизны синее небо.

Прежде чем нарвать ромашек, я склонилась, пытаясь найти особенный листик клевера. Вдруг на этот раз повезет?

— Еще немножко, — донесся женский голос.

Степаниду я узнала сразу, но не сразу поняла, кто идет рядом с ней. Оказывается, это был алабай: огромный, мрачный и грязный.

— Давай, Громушка, — уговаривала собаку женщина. — Еще немножко — и отдохнешь. Ветеринара тебе вызову, лапку подлечим.

Я не решилась шагнуть собаке навстречу.

— Степанида Ивановна, здравствуйте! Не знала, что у вас есть собака…