Чтение онлайн

Выдергивая сапоги из чавкающей жижи, Волчок с особенной охотой верил в то, что непогода и непроходимые топи – истинное Зло, с которым стоит сражаться не на жизнь, а на смерть.

Ни одного сухого островка не попалось по дороге, ни одного поваленного дерева, на котором можно передохнуть. Постоять немного и то было нельзя. Темнота колола глаза, ночь казалась бесконечной. И как проводник находил дорогу? Впрочем, даже в темноте блестела кое-где вода, и мощи редких елочек чернели на фоне неба.

Небо чуть заметно посветлело, когда Волчок понял, что под ногами твердая тропа. Кто-то из гвардейцев в изнеможении рухнул на землю, не дождавшись приказа, переданного по цепочке: отдыхать десять минут. Волчок бы тоже распластался на земле, если бы не предупреждение лекаря, – пришлось замотать вещмешок в плащ и лишь после этого сесть. Десять минут пролетели как одна секунда…

Только снова встав на ноги, Волчок догадался, что перед ними Змеючий гребень… Наверное, в одиночестве он бы никогда не решился туда подняться: жутью веяло от вздыбившихся посреди болота скал. Рассвет набирал силу, и Огненный Сокол спешил: наверх двинулись скорым шагом, не глядя на усталость. По цепочке пришел приказ не сворачивать с тропы, идти след в след. Тропой это назвать было трудно: скользкие каменные уступы, на которые приходилось взбираться, шевелившиеся под ногами острые камни, гладкие наклонные площадки… А снизу, из темной глубины изложин, тянуло гнилью, покачивались черные ветки папоротника, и Волчок подумал, что шевелит их смрадное дыхание спящего Змея. Впрочем, скоро тропа выровнялась, глубокий лог остался далеко по правую руку, начался лес – сухой, почти без подлеска. Слева поднималась гряда камней, надежно прикрывая отряд от случайного взгляда с болот.

Совсем рассвело, когда Огненный Сокол объявил привал. Снова разбились на десятки, но ни разводить костров, ни громко разговаривать капитан не позволил.

– Отсюда ни на четверть шага не отходить, – велел он вполголоса, собрав десятку. – Лапник наломают Градко и Муравуш, Волче им поможет. Остальные сложат шалаши. Сначала поесть, потом спать. Нам здесь сидеть до сумерек.

Он недолго отдавал распоряжения, но тут вперед выступил один из дертских незнакомцев, господин Явлен.

– Я бы добавил… – Он вздохнул и оглядел гвардейцев. – Если не хотите умереть страшной смертью, держитесь подальше от лога. Объедки на землю не бросать, сжигать или прятать в вещмешки. Если увидите крысу, близко не подходите, не пачкайте руки, потихоньку снимите ее камушком и позовите меня или капитана.

Долго спать Волчок не смог – слишком волновался. Выбрался из шалаша, огляделся. Огненный Сокол и двое дертских сидели за камнями и смотрели вниз, на Лысую горку. Ловчий сокол капитана со снятым клобучком прохаживался по камням и хищно поглядывал по сторонам. Перед шалашами грудой были свалены арбалеты – тяжелые, рычажные. Волчок стрелял из такого только однажды, во дворе у казармы, – впрочем, у него хорошо получалось. Наверное, военная служба была его призванием, ему нравилось и стрелять из арбалета, и рубиться саблями (он и в этом преуспел лучше многих новобранцев).

В руках капитана был странный предмет, и Волчок не сразу догадался, что это настоящая подзорная труба. Увидев Волчка, капитан поманил его пальцем.

– Что, опять замерз?

– Нет, – покачал головой Волчок. – Просто… Выспался.

– Раз выспался, сбегай к стрелкам, помоги им арбалеты тащить. Только потихоньку. Сумеешь?

– Конечно. А куда бежать?

– На западном склоне, пониже нас. Иди по лесу, не так заметно будет. Да не торопись – пожара пока нет.

Волчок кивнул и кинулся выполнять приказ. И хотя лесом идти было страшновато, он решил не приближаться к каменной гряде, которая то поднималась выше человеческого роста, то вовсе исчезала – тогда меж деревьев была видна Лысая горка и люди на ней. Колдуны!

Лес полого спускался по склону, и за редкими елями промелькнул черный зев лога… Значит, это не сказки – о том, что Змеючий гребень опасен? Значит, в самом деле что-то страшное прячется там, под мокрым черным папоротником? Недаром он шевелится, хотя ветра нет совсем…

Волчок уже увидел лагерь стрелков – тихий, укрытый под елками, можно было пройти мимо и не заметить, – когда справа, на северном склоне, появились развалины большого каменного дома. Стены еще стояли, и стояли крепко, обвалились крыша и перемычки над окнами. И Волчку вдруг примерещилось какое-то движение в глубине развалин. Снова лазутчик? Тогда его нужно поймать! Это стало бы достойным оправданием позорного падения в болото. Содрогаясь от ужаса и сжав в руке нож, Волчок двинулся в сторону лога, стараясь ступать как можно тише.

Подобравшись к развалинам вплотную, он прижался к осклизлой каменной стене и осторожно заглянул внутрь.

Нет, никакого лазутчика там быть не могло… Внутренние стены давно обвалились, пол покрылся тоненьким налетом желто-зеленого лишайника и слегка накренился, но ни лишайник, ни пробившаяся в щели между камнями сухая трава не скрыли белых человеческих костей, усыпавших все внутри, – сотни черепов пустыми глазницами глядели в небо…

Вот она, страшная смерть, исходящая из лога… Подтверждение слов дертского незнакомца… От ужаса Волчок не сразу смог сдвинуться с места – показалось, что взгляды из сотен пустых глазниц повернулись в его сторону. Легкий ток воздуха тронул лицо – прикосновение было холодным и липким, будто чья-то рука. Волчок с усилием сделал шаг в сторону и, избавившись от наваждения, припустил в сторону лагеря стрелков так, что едва не наскочил на крайний шалаш.

Армейский капрал врезал ему по уху и прошипел:

– Топаешь, как лось! За арбалетами?

Волчок еще не успел отдышаться – не столько от бега в горку, сколько от ужаса, перехватившего дыхание, – и смог только кивнуть.

– Долго шел, уже всё унесли… Вот, болты забирай. – Капрал кивнул на заплечный кожаный короб. – И передай Знатушу, что капитан больше не даст. Хватит с вас и этого.

Волчок потянул короб за лямки, но тот оказался неожиданно тяжелым: чтобы взвалить его за плечи, пришлось присесть.

– И не споткнись, – кинул капрал в спину. – Наделаешь шума…

Назад Волчок шел осторожней, старался смотреть под ноги. И не оглядываться на страшные развалины.

Огненный Сокол сам помог ему поставить короб на землю – потихоньку, чтобы не звякнул.

– А чего ухо красное? Армейские, что ли, по уху заехали?

– Ну да, – потупился Волчок. Огненный Сокол все замечал, все!

– Запомнил, кто? Нечего им на гвардейцев руку поднимать, мы и без них разберемся.

– Да я сам виноват. Бежал… громко, – ответил Волчок.

– Говорил же: не спеши.

– Да нет… Я не из-за этого…

Пришлось рассказать о развалинах дома на северном склоне. И о том, что испугался, поэтому побежал.

– Хорошо, не закричал, – вставил господин Явлен. – И побежал правильно. Чем быстрей, тем лучше.

– Ладно. Он же лазутчика поймать хотел. – Огненный Сокол положил руку Волчку на плечо. – Собой рисковал. Молодец. Давайте пообедаем, что ли, пока остальные спят. Потом не до того будет.

Волчок даже зажмурился от радости: снова Огненный Сокол его похвалил. Значит, все сделано правильно: надо было проверить, нет ли лазутчика, раз показалось.

А после обеда, когда дертские пошли передохнуть, Волчок вместе с капитаном разглядывал Лысую горку, где собиралось все больше и больше колдунов. Появлялись они как-то незаметно, словно ниоткуда, но особенно не таились: шумели, громко друг друга приветствовали, кто-то спускался в лесок за дровами – стучали топоры, звенели пилы, – кто-то складывал костры, кто-то ел и пил, расстилая скатёрки прямо на земле. Огненный Сокол рассматривал их в подзорную трубу. И Волчок во все глаза пялился на удивительную вещь.