Чтение онлайн

– Хочешь посмотреть? – усмехнулся капитан.

Волчок не решился кивнуть, на такое он даже не рассчитывал. Да и не должен был капитан удовлетворять любопытство какого-то гвардейца…

– Держи. – Капитан протянул трубу Волчку. – Вон туда смотри, где самый большой костер складывают.

Волчок не сразу сумел найти холм, не то что большой костер – перед ним оказывались то огромные еловые ветки с иглами в палец толщиной, то серая муть неба. Но он быстро сообразил, что к чему: не надо двигать трубой так быстро – и действительно сумел найти высокий шалаш из толстых сучьев.

– Видишь? Высокий человек в серо-синем плаще? В шапочке островерхой? С жидкими патлами?

– Вижу, – кивнул Волчок. Он мог рассмотреть даже лица людей на холме! И этот человек в странной шапке был бледным, с рыбьими глазами, сутулился и смотрел вокруг недовольно морщась.

– Запомни его, это Милуш Чернокнижник.

– Не может быть… – выдохнул Волчок и едва не выронил подзорную трубу. – Мы должны его поймать?

– Ни в коем случае.

– Что, все эти люди в самом деле колдуны? – Волчок скользнул по их лицам. Лица были как лица, ничем не отличались от обычных людей. Улыбались друг другу, говорили между собой о чем-то…

– Да. Все до единого – колдуны и колдуньи.

– И их так много?

Волчок считал, что колдунов в Млчане можно пересчитать по пальцам, – ведь с пособниками Зла храм борется уже много веков. Откуда же они берутся? Да их собралось не меньше ста человек!

– Их еще не так много, – ответил Огненный Сокол. – Скоро будет гораздо больше. Вот, погляди туда, на семейство в замшевых накидках с вышивкой. Видишь? Это дертские колдуны. Живут среди диких охотников, которые до сих пор не знают железа, не прядут и не пекут хлеб. Притом что Дерт ни в чем не уступает Хстову. А вон те, в блестящих плащах, светловолосые, – это из Руха. В стеганках, без плащей, – это наши, из Волгорода. А те, что закутаны с головы до ног, смуглые, – это редкие гости, из Кины. Ты на местных смотри и лица запоминай. Вдруг встретишь в Хстове…

Колдунов становилось все больше и больше, Волчок всматривался в их лица, пытаясь найти отличия от обычных людей – и не находил. Действительно, встретишь такого в Хстове и не поймешь, что прошел мимо колдуна.

Волчок не дышал, боясь, что сейчас капитан заберет подзорную трубу назад. Но тот не спешил. Как вдруг… Это лицо само оказалось перед глазами, очень красивое и странно знакомое лицо… Кроха, дочка Змая! Она же совсем ребенок, она не может быть колдуньей! Она же царевна…

– О, Предвечный… – шепнул Волчок одними губами, но тут же прикусил язык.

Надо было немедленно, тут же сказать об этом капитану – что Волчок знает эту девочку, знает, где искать ее отца, – но язык словно прирос к нёбу… Потому что тогда надо будет рассказать и обо всем остальном. И о сказках, которые Волчок спрятал в серебряный оклад от Доброй книги, и о предложении стать предателем, на которое Волчок, по сути, просто не ответил…

Он поспешил отвести подзорную трубу в сторону, и вовремя, потому что от Огненного Сокола не ускользнул ни его пристальный взгляд, ни его замешательство.

– Что, знакомого увидел? – холодно и настороженно спросил капитан.

– Девушка… – пролепетал Волчок. – Девушка очень красивая…

Перед глазами как раз мелькнуло девичье лицо.

– Да? И что же в этом такого, что у тебя лоб вспотел? Никогда девушек не видел?

– Так ведь… колдунья же…

– А… – усмехнулся капитан. – Не бойся, не выдам. В твои годы смотреть на девчонок незазорно, даже если они колдуньи.

На душе сразу стало гадко. Зачем солгал? Чего испугался?

Капитан же отвернулся в сторону и потихоньку прищелкнул языком, подзывая сокола.

– Эй, Рыжик. Ну?

Сокол оглянулся на зов и заковылял навстречу хозяину – тот улыбнулся, сунул руку за пазуху и вытащил кусок вяленого мяса. Волчок думал, что это лакомство для птицы, но капитан кинул его себе в рот и начал жевать – сокол, чуть наклонив голову, не отрывал взгляда от лица хозяина. А потом капитан сделал птице знак, приоткрыл губы, и сокол своим острым загнутым клювом осторожно взял пережеванное лакомство прямо изо рта хозяина!

– Все, Рыжик… – Капитан взмахнул рукой. – Лети отсюда! Ну? Лети, сказал.

Волчок так и не сумел увидеть его полет через подзорную трубу, поэтому снова взглянул вниз. И как-то само собой получилось, что он рассматривает только дочку Змая.

– А маленькая девочка тоже колдунья? – решился спросить он, все еще размышляя, не рассказать ли Огненному Соколу о ее отце.

– Вряд ли. Наверное, чье-то дитя. А впрочем, дети колдунов обычно становятся колдунами.

Волчок поискал среди колдунов Змая и не нашел. Может быть, колдунья – мать девочки? А может, кроха колдуньей так и не станет? Почему-то очень не хотелось, чтобы она оказалась колдуньей…

– А дай-ка взглянуть. – Огненный Сокол протянул руку, и Волчок отдал ему подзорную трубу. Капитан немного помолчал и сказал: – Какое красивое дитя… Это ты про нее, что ли?

– Нет! – фыркнул Волчок – и как такое про него можно было подумать? – Она же маленькая совсем.

Костры пылали по всей Лысой горке, освещая мрачные лица колдунов, – там было светло как днем.

– Арбалеты на предохранители, – вполголоса скомандовал Огненный Сокол. – За случайный выстрел сотню горячих всыплю, живы не будете.

Он стоял неподалеку от Волчка, шагах в пяти. Гвардейцы выстроились вдоль гряды камней и сомкнулись с цепью армейских стрелков. До крайних костров было не больше пятисот локтей, для тяжелого арбалета – нормальное расстояние, даже доспех можно пробить. Впрочем, никаких доспехов на колдунах не было, даже безрукавок кожаных, – все они переоделись в серые рубахи с хитрой красной вышивкой. Не только мужчины, но и женщины, и детишки… Волчку вдруг подумалось, что не много будет геройства из темноты стрелять по безоружным… Чем дольше он смотрел на праздник колдунов через прицел арбалета, тем с большим ужасом ждал приказа стрелять. И малодушно решил, что будет целиться мимо.

Между тем на Лысой горке все стихло и к большому костру вышли трое мальчишек – лет десяти, наверное. Колдуны замерли, стало слышно, как шуршит дождь и хлопает огонь в кострах. И один из мальчишек запел – резкий его голос словно ножом разрезал тишину, толкнулся в камень гребня и унесся в туман болота. И сердце зашлось, затрепыхалось – то ли от тоски, то ли от горечи. «Татка, принеси мне солнца», – пел он. Песню подхватила крикливая дудка, и двое других мальчишек запели вместе с первым. «Татка, принеси мне солнца»… Тихим шорохом зазвенели бубенцы, а потом одиноко и гулко ударил барабан. Мальчишки пели о ледяном дожде и о голодной зиме. Но вовсе не жалостливой была эта песня – злой и отчаянной. «Если сегодня ты не разгонишь тучи, я на год раньше умру».