Чтение онлайн

Йера кашлянул и опустил взгляд.

– Что вы имеете в виду?

– Внерубежье. Вы слышали его голос?

Йера с тоской подумал, что напрасно затеял этот бессмысленный разговор, лучше было бы откинуться в кресле с чашкой кофе и просто отдохнуть. Он знал о безумии не так уж много, но определенно считал «голоса» его вернейшим признаком.

– Нет, голосов я там не слышал, – смущенно ответил Йера. – А что вы делали за пределами свода?

– Вы, наверное, знаете плавильню «Горен и Горен»? Первый Горен – мой покойный отец, а второй – дядя. Отец часто бывал на рудниках, – сказал парень и поспешно добавил: – Но теперь я порвал со своей семьей…

Он говорил тихо и вовсе не запальчиво, чего Йера ожидал от безумца. Казалось, этот разговор бередил какие-то его душевные раны, потому что каждое слово он выдавливал будто с трудом.

– Продолжайте, я вас внимательно слушаю, – подбодрил его Йера.

– Оно говорит «Я иду». Верней, это раньше оно говорило, а теперь кричит. Оно… угрожает, понимаете? И сила Внерубежья такова, что оно имеет основания угрожать.

В глазах Горена мелькнул странный огонек, и Йера решил, что с безумцем следует разговаривать на его языке и ни в коем случае ему не противоречить…

– Но это вовсе не означает, что Внерубежье способно обрушить свод. Я не говорю, что не согласен с вами, напротив, у меня есть основания предполагать, что чудотворы не могут удержать свод. Но для официального их обвинения одних ощущений и домыслов мало. Поэтому я и хотел выяснить, что вы об этом знаете.

Йера не был уверен в том, что Горен его понимает. А тот, задумавшись ненадолго, ответил:.

– Вы знакомы с энергетической моделью двух миров?

– Простите, энергетической моделью чего? – переспросил Йера.

Горен улыбнулся углом рта.

– Двух миров. Эта модель известна каждому мрачуну и чудотвору. С ней знакомы и некоторые ученые. Но поскольку она расходится с основным постулатом теоретического мистицизма, то относится к области герметичных научных знаний. Не подумайте, что мой отец был дельцом, делец – его брат, мой достопочтенный дядюшка. Мой отец был ученым, он закончил горный факультет Ковчена и долгое время работал там. Он еще в студенческие годы увлекся герметичными науками, но не волнуйтесь, он не сочувствовал мрачунам, напротив – его гораздо больше занимал теоретический мистицизм, а не запрещенный оккультизм. Судья, вы знаете, из чего возник мистицизм?

– Я представляю себе это не очень хорошо…

– Из экстатических практик чудотворов. И эти практики включали в себя не только прием и отдачу энергии, но и многое другое. В частности, из попыток чтения и внушения мыслей на расстоянии родилась практика путешествий по иным мирам. Чудотворы способны видеть межмирье, для этого достаточно инициации, но проникновение…

– Погодите, погодите… – оборвал Йера. – О каком приеме энергии вы говорите?

– Энергетическую модель двух миров можно описать в двух словах: мрачуны отдают энергию призракам, в Исподний мир, а чудотворы забирают ее у тех, кто населяет Исподний мир.

Как просто… Как логично. И вот это тривиальное утверждение, понятное даже ребенку, – предмет изучения герметичных дисциплин? Тайна за семью печатями?

– В случае равновесном, – продолжал Горен, – из этого можно было бы извлечь обоюдную пользу, но равновесия никогда не было за всю историю двух миров. До начала эры Света, во времена гонения на чудотворов, в Исподний мир передавалось больше энергии, чем чудотворы могли вернуть. Но тогда людей было меньше, в том числе и мрачунов, поэтому наш мир недостатка энергии не ощущал. А в Исподнем мире энергия сбивалась в сгустки и порождала чудовищ, которые иногда пересекали границу миров. После того как начались гонения на мрачунов, все изменилось в другую сторону: теперь чудотворы получают гораздо больше энергии, чем мрачуны способны отдать.

– Да, это я уже понял… – пробормотал Йера. – И каким вам видится выход из сложившейся ситуации?

– Мне? Выхода нет. Чудотворы привели мир к катастрофе, до нее остался один шаг. Все, что они могут предложить, лишь полумеры, которые оттягивают конец, но не решают проблемы. Следующей их полумерой станет сокращение расхода энергии.

Йера подумал, что рассуждения Горена не так уж безумны. Может, он напрасно посчитал его сумасшедшим?

– И сколько времени, по-вашему, продержится свод?

– Я не знаю. Но расчет чудотворов, по которому у нас есть еще лет сто, – это или ложь, или ошибка. Я не могу сделать свой расчет, даже мой отец не мог сделать расчет, это довольно сложно. Но я видел Исподний мир и видел то, что происходит за сводом. Этого достаточно, чтобы… ощутить… Вы понимаете меня?

– Не совсем… – честно ответил Йера, смешавшись. Человек, который видит Исподний мир и верит в то, что видит, не может быть психически здоров. Ну как если бы Йера заявил вдруг, что вчера встречался с умершими родственниками, которые посоветовали ему принять в Думе новый закон о правилах погребения.

– Свод скоро рухнет, это не смутное ощущение, не подумайте! Я… я занимался мистическими практиками… Нет, я не чудотвор, но в детстве мне казалось, что всего можно добиться тренировкой. Я изучал труды древних мистиков, их собирал мой отец… Но экстатические практики вредят рассудку нечудотворов. Когда отец узнал, что я тоже пробовал заглянуть в Исподний мир, он избил меня в кровь, хотя раньше и пальцем меня не трогал. Он пришел в отчаянье, понимаете? В общем, все это закончилось трагично: отец погиб, я полгода лечился… Но дело не в этом. Дело в том, что эти практики и в самом деле развивают сверхсознание. Чудотворы погрязли в добыче энергии и забыли о корнях ортодоксального мистицизма, власть над миром волнует их больше, чем созерцание, самосовершенствование, стремление к чистому знанию…

Йере захотелось сжать руками виски. Слишком много информации, и, возможно, какая-то ее часть – вовсе не плод больного воображения безумца. Наверное, только безумцы в этом мире способны задаваться подобными вопросами, человеку в здравом рассудке не придет в голову сомневаться в чудотворах… Йера снова пожалел о том, что больше не сможет поговорить с профессором Каменом, – ничего не остается, только выслушивать бред сумасшедшего и искать в нем крупицы истины.

Конечно, опираться на доводы вроде «я ощутил» или «развитие сверхсознания» ни в коем случае нельзя, но, вспоминая опыт судебных расследований, Йера понимал: если не знаешь, что искать, не найдешь ничего. Возможно, Горен может подсказать, в каком направлении вести поиск, как действовать дальше. Ведь не вызвало же у Йеры сомнений его описание энергетической модели двух миров… И хотя наука еще не доказала существования Исподнего мира, но заявления Камена вкупе с тюрьмами для мрачунов было вполне достаточно, чтобы Йера допустил: Исподний мир есть реальность. И сумасшедшего сказочника он не задумываясь причислил к представителям Исподнего мира. Так почему бы не пойти дальше?

Исподний мир представлялся Йере чем-то вроде мифологического царства теней, которые бродят во мраке. И чем черней этот мрак, тем сильней тени ненавидят Обитаемый мир.

Йера вдруг улыбнулся, вспомнив наивные рассуждения Йоки о призраках, – воспоминание показалось ему светлым.

– Мой сын однажды спросил, не есть ли причисление призраков к абсолютному злу нарушением презумпции их невиновности. Он говорил, что надо учитывать их мотивы, а не просто обвинять.

– Призраки, которые приходят к мрачунам, вообще не есть зло. А те, что являются обычным людям, – неопытные мальчики, которые просто не умеют найти в межмирье мрачуна. Они понятия не имеют о том, что кого-то убивают.