Чтение онлайн

Ученики склонились над аспидными досками, что-то упорно вычерчивая на них грифелями. Есене так захотелось стать спасителем царевны! На минуту он представил себе эти три двери - почему-то в мрачном подземелье - и свору злобных собак. Наверняка они притаились за дверьми молча… А царевна виделась ему плачущей и похожей на Чарушу.

– И только одна надпись правильная?
– на всякий случай уточнил он. Все оглянулись на него, словно он сделал что-то неприличное.
– Две не может быть?

Остроум улыбнулся ему и покачал головой:

– Только одна.

– Тогда царевна в первой комнате, - сказал ему Есеня.

На него снова посмотрели все ученики, укоризненно сложив губы. Может быть, нельзя было так сразу говорить? Есеня смутился и съежился.

– Вот как?
– Остроум поднял брови.
– А почему?

– Ну как почему? Ведь если царевна во второй или в третьей комнате, тогда две надписи правильные… - пробормотал Есеня, совсем растерявшись. Ведь это же и так понятно, зачем объяснять такие простые вещи?

– Что ж, в логике отказать нельзя. Я, конечно, хотел увидеть другое решение, но я неоднократно повторял, что у людей, овладевших логикой в совершенстве, процесс решения идет без осознания промежуточных действий. Будем считать, что для молодого человека эта задача слишком проста. Но кто-нибудь покажет нам, как выглядит ее решение?

Кто-то из учеников вышел к доске и долго рисовал там непонятные значки, похожие на дужки ведер, чередующиеся с буквами. Есеня решил, что это чересчур сложно. Тем временем Остроум подошел к Есене и протянул ему маленькую аспидную доску с записанной на ней задачей посложней.

– Попробуй решить это, - шепнул он и вернулся на место.

Есеня посмотрел и понял, что он не может прочитать, что написал ему учитель. Он умел читать только большие печатные буквы, а тут доска была исписана мелкими ниточками строк. Есеня почесал в затылке, долго колебался, но в конце концов осмелился и спросил парня, сидевшего рядом:

– Слушай, ты не можешь мне сказать, что тут написано?

Парень посмотрел на Есеню, как на ненормального, но потом словно догадался о чем-то и с участием спросил:

– Ты что, плохо видишь?

– Ага!
– обрадованно ответил Есеня.

Его сосед прочитал ему запутанную задачу про лжецов и правдолюбов, и Есеня постарался запомнить ее с первого раза. Впрочем, думал он над ней недолго: вариантов было побольше, но они с легкостью умещались в голове.

Вскоре Остроум объявил перерыв на четверть часа, ученики, отложив доски, быстро двинулись к выходу, а учитель поманил Есеню пальцем.

– Ну что? Решил?

Есеня пожал плечами:

– А чего тут решать-то? Правильный случай - третий.

– Можно я дам тебе еще одну? Я хочу посмотреть, как ты будешь ее решать.

Есеня снова пожал плечами. Но учитель, вместо того чтобы просто объяснить, снова начал быстро-быстро писать на доске условие.

– Вот.

Есеня сжал губы и посмотрел в потолок.

– Что? Эту тебе не решить?
– искренне огорчился Остроум.
– Она ведь не сложней предыдущей!

– А вы не можете мне ее на словах сказать?
– Есеня вздохнул.

– Ты не умеешь читать?
– удивился учитель.

– Умею. Я просто не люблю. И не такие буквы, а когда они отдельно написаны.

– Откуда ты такой взялся?
– рассмеялся Остроум.

Наконец-то! Есеня вмиг вспомнил, зачем он сюда явился. Ведь не решать же эти простенькие задачи!

– Меня прислал Полоз… - начал он.

– Полоз? Юноша из Олехова, правильно?
– перебил его Остроум.
– Я слышал, он стал атаманом разбойников.

Есеня не понял, говорит учитель с осуждением или с гордостью, и поспешил сказать:

– Полоз всегда был вольным человеком - и до того, как поехал учиться.

– И где он сейчас? Как он живет?

– Он здесь, в Урде. Только он не может сам прийти, он ранен и пока не встает. А я не на занятия пришел, мне надо у вас спросить кое-что.

– Напрасно. Мне показалось, что ты очень способный ученик. Ты изучал математику?

– Ничего я не изучал. Мне надо спросить только…

– Ну, спроси.

– Нет, это долго. Я так просто не могу. Я должен спросить вот про эту вещь, - Есеня оглянулся на дверь и посмотрел по сторонам: ученики бегали по саду, как малые дети, и кидались снежками, их было видно в окно. Он вытащил медальон из-под рубахи и показал его Остроуму.

Лицо Остроума изменилось: сразу стало серьезным, удивленным, может быть - испуганным.

– Я знаю, что это за вещь… - тихо сказал он.
– Спрячь. Ты можешь подождать до конца занятий? Полтора часа примерно.

– Конечно.

– Послушаешь - может быть, тебе понравится. Арифметика - это как раз для тебя.

Ничего интересного в арифметике Есеня не видел. После того, как Улич показал ему счет в столбик, арифметика представлялась ему законченной наукой. Но выяснилось, что и там есть где развернуться: на занятии изучали дроби. Сначала Есеня ничего не понимал, но быстро сообразил, о чем речь, и очень удивился, узнав, как легко можно обращаться с дробями.

После занятий ученики быстро разбежались, а Есеня долго смотрел на доску и шевелил губами - решал в уме задачу, которую учитель задал им на вечер.

– Сто тридцать четыре получится, - наконец сказал он, и Остроум удовлетворенно покачал головой:

– Здорово. Держать в голове столько цифр!

– А я не держу их в голове. Я считаю по очереди, и тогда надо помнить только одно число.

– Если бы ты учился, из тебя вышел бы редкий ученый.

Довольный Есеня хмыкнул и проворчал:

– Была нужда…

На самом деле, он уже понял, что учебу представлял себе неправильно. И если бы не медальон и не желание вернуться домой, он бы подумал о том, чтобы здесь остаться. Ненадолго. Просто попробовать.

– Пойдем, - кивнул ему Остроум, - поговорим не здесь.

Учитель привел Есеню в жилую часть дома, которая, в общем-то, оказалась совсем обычной. Кухня, где у печки возилась худая высокая женщина в смешном чепце, и три комнаты, в одной из которых Остроум и усадил Есеню за стол. Нормальная комната, побогаче, чем у них дома, но с гостиной доктора Добронрава сравнить нельзя. Пол дощатый, стены беленые, разве что вместо лавок - стулья, и скатерть на столе не льняная, а гладкая и тонкая, вроде шелка. А еще на одной из стен снизу доверху прибиты полки, на которых стоят книги. У отца тоже было две книги: азбука, по которой он учил детей читать, и толстый лечебник, который Есене пришлось прочесть от корки до корки, - он не запомнил оттуда ни слова. Книги с тех пор вызывали у него стойкое отвращение.