Чтение онлайн

Есеня вспомнил, какая тоска охватывала его, когда отец доставал книги из сундука, чтобы усадить его за урок. Занимались они на кухне, за обеденным столом, обычно часа два подряд, и ничего длиннее и скучнее этих часов в жизни у Есени не было. Иногда он нарочно старался довести отца, чтобы тот рассвирепел и ушел из кухни, хлопнув дверью, а иногда, особенно под конец второго часа, на самом деле не мог сообразить, что от него требуется, и, получая по затылку, чувствовал себя несправедливо обиженным и несчастным.

Неожиданно это воспоминание больно его кольнуло - какой он был дурак! Звягу и Сухана родители грамоте не обучали вообще, а отец хотел, чтобы все его дети умели читать. Он… может, он и был ущербным, но он хотел им только добра. Он просто не умел, не чувствовал. Как Полоз сказал? Обрубок души? Есене вдруг стало жалко отца до слез, и собственные выходки показались ему злобными и жестокими. Отец ведь их любил: и Есеню, и девчонок. Как умел, но любил.

– Выпьешь чаю с сушками?
– спросил Остроум.

Есеня пожал плечами. Наверное, стоило отказаться, но он не устоял: от каши с постным маслом и мучной болтушки его давно воротило с души. Пил он в доме Улича только воду или кипяток.

– Рассказывай, - Остроум сел за стол напротив, на секунду заглянув на кухню, чтобы попросить принести чай. Женщину в чепце звали странно: Юлдус. Есене это имя показалось какой-то обидной кличкой, но в чем его смысл, он не разобрался.

Есеня начал честно рассказывать, как к нему попал медальон, но когда женщина вошла в комнату, замолчал и уставился на нее, открыв рот. И дело не в том, что лицо ее было слишком смуглым, и не в черных, словно вороново крыло, бровях и ресницах, и не в глубоких карих глазах, - на лбу женщины красовалось клеймо в форме положенной набок петельки, похожее на рыбку с тупым носом и хвостом.

Женщина молча поставила на стол поднос с двумя большими чашками, с сахаром в маленькой аккуратной мисочке и целой связкой блестящих сушек, посыпанных маком, и так же молча вышла, прикрыв за собой дверь.

– Что тебя так удивило?
– Остроум подвинул к нему чашку.
– Ты никогда не видел женщин с востока?

– Она… - прошептал Есеня, - она невольница?

– Тебе это кажется неправильным?

– Не знаю… - Есене не хотелось говорить Остроуму, что он на самом деле об этом думает.

– Не бойся, она довольна своей судьбой. Она ни в чем не знает нужды.

– И… и вы можете ей приказать сделать что угодно? Наказать? Продать?

– Тебе кажется, что раб - это нечто вроде домашнего животного? Это не так. Я привязан к Юлдус, она - близкий мне человек, мы часто беседуем по вечерам, и уж конечно я никогда не наказываю ее.

– Я тоже люблю Серка… - пробормотал Есеня.

– Серка?

– Серко, наш конь. И я тоже с ним иногда разговариваю.

– Это немного не то. Ведь она человек. И живется ей намного лучше, чем некоторым женам при сварливых мужьях.

– Тогда почему вы ее не отпустите? Может, она бы хотела быть свободной?

– Если бы я отпустил ее на свободу, она бы умерла от голода и холода. Я думаю, она бы не ушла.

– Да, Серко тоже на свободе умер бы от голода и холода, - проворчал Есеня, - поэтому он, если потеряется, всегда возвращается домой…

– Тебе трудно это понять, эти люди устроены не так, как мы! А тем более - женщины.

– Как мы? Я думаю, все люди устроены одинаково. Просто… одни ущербные, а другие - нет. И Полоз говорит, что они ущербные не от рождения, их такими делают нарочно! Чтобы ими можно было управлять.

– И поэтому ты хочешь открыть медальон?
– улыбнулся Остроум.

– И поэтому тоже!

Когда Есеня рассказал наконец, как был ранен Полоз, Остроум привстал и начал говорить о том, что найдет врача, лучшего в Урде, и если у них срезали кошелек и теперь нет денег, он готов за это заплатить. Но, едва услышав, что они живут у Улича, сразу успокоился и сказал, что лучшего врача в Урде не найти ни за какие деньги. Но все равно полез за кошельком и начал совать Есене целую горсть серебреников.

Есеня, по одной таская сушку за сушкой, ответил, что никаких денег им не надо, они как-нибудь выкрутятся сами.

– Да где же вы найдете денег? После такого ранения надо хорошо питаться, нужны фрукты, творог, сыр.

– Да ладно, пойду в порт и заработаю… - пожал плечами Есеня.
– Что я, маленький, что ли?

Он давно подумывал об этом. Да и Улича объедать было нехорошо.

– Ты ведь ищешь мудреца, наделенного силой, которая может заставить медальон светиться? И ты думаешь, он согласится делать это бесплатно?

Тут Есеня растерялся.

– Но… Полоз говорил, что знания и мудрость… их нельзя продавать за деньги…

– Знание и мудрость - нельзя. Но на что бы жили мудрецы, если бы и сила их ничего не стоила?

– А… сколько это примерно может стоить?

– Не знаю. Не очень дорого. Один-два золотых.

Есеня прикусил губу. Столько ему в порту, наверное, не заплатят…

– Я что-нибудь придумаю, - сказал он.
– Знать бы только, где его искать, такого мудреца…

– Я сейчас напишу тебе имена тех, кто, с моей точки зрения, может это сделать. И каждый из них, если ты спросишь, посоветует тебе кого-нибудь еще. Это непростая задача, и такие способности - редкий дар. Я, например, точно не смогу этого сделать. Да и силы у меня - кот наплакал. А еще… не показывай эту штуку никому. Мудрецы тоже люди, и люди разные. За нее обещана большая награда, и… обладать ею захотели бы многие. Не за деньги: эта вещь дает власть. Будь осторожней. Делай вид, что у тебя ее пока нет: вольные люди Оболешья много лет расспрашивают мудрецов о медальоне, никто не удивится новым вопросам.

Через неделю от четырех серебреников ничего не осталось: Полоз начал поправляться, и Улич каждый день посылал Есеню в город за продуктами. Кроме базара, Есеня заглядывал и к Остроуму, который радовался его появлению на занятиях. Но арифметикой и логикой занимались не каждый день, были ученики и постарше - изучали астрономию. Есеня, как бы хорошо ни знал звезды, почти ничего не понимал и вечерами просил Улича объяснить ему, о чем шла речь.

Есеня разыскал четырех мудрецов из тех девяти, что посоветовал ему Остроум, и только один из них сказал, что мог бы взяться за дело, хотя считает его опасным. И просил он за это всего пять золотых, не больше и не меньше. Есеня ответил, что подумает, и сильно расстроился.

В порт его привели ученики Остроума - старшие и более искушенные в поисках работы ребята. И если бы не они, никто бы Есеню работать не взял: слишком мал. Хотя сам он считал себя вполне взрослым и сильным, на фоне здоровых двадцатилетних парней с крепкими мускулами он пока выглядел цыпленком.