Чтение онлайн

Дни шли за днями, и, как он ни старался, больше пятнадцати медяков в день отложить не получалось. Он безо всякого успеха закончил смотреть записи о свадьбах и перешел к младенцам. Теперь голову ему кружили Худани, Хмарики и Хороши. Есеня решил не обедать: с каждым днем золотой казался ему все большей суммой.

Сколько раз вспомнил он отца! Как не принес золотого домой, и отец от этого растерялся, расстроился, а уж потом рассердился… Целый золотой! Пять недель таскать на себе мешки! Нет, он и сейчас, встретив горемычную вдову, пожалел бы ее, но уже совсем по-другому. Сейчас он знал, сколько весит этот золотой, сколько пудов надо перетаскать на своей спине, чтобы его получить! А тогда… Чего стоила его доброта тогда? Покрасовался перед друзьями, и только. Правильно батя его выдрал, надо было и еще добавить.

Уличу он говорил, что поел в городе, и с тоской смотрел, как тот кормит Полоза. Куриной похлебкой и хлебом с сыром.

На пятый день «обедов в городе» его раскусили.

– Жмуренок, твои голодные глаза снятся мне по ночам, - сказал Полоз.
– Не знаю, что ты в городе ешь, а сейчас на-ка, пожуй хлебца…

Он отломил от своего куска хлеба с холодной свининой больше половины и протянул Есене.

– Не, Полоз, ты чего, - Есеня отшатнулся, - это ж я для тебя… Мне не надо.

– А ну-ка быстро, - прикрикнул Полоз, - или я сейчас встану и поддам.

– Не, не вставай, не надо, - Есеня спрятал руки за спину.

– Послушай, Балуй… Я тут валяюсь целыми днями и жир наращиваю, а ты в порту горбатишься. У тебя ж глаза ввалились, как у задохлика чахоточного, - Полоз вздохнул, а потом рявкнул: - Быстро ешь!

Есеня не смог удержаться, да и кричать Полозу было больно.

– Еще раз в городе пообедаешь - вздую, понял?
– сказал он, глядя, как Есеня набросился на еду.
– Ты же сказал, что десять медяков в день тратишь на метрические книги! Что, соврал?

– Я откладываю. На дорогу, - прочавкал Есеня с набитым ртом.

Было такое, соврал. Зачем Полоза расстраивать?

– Нечего откладывать. Ешь нормально, там разберемся.

Есеня кивнул. Теперь у него был только один выход: смотреть книги быстрей, чтобы от золотого хоть что-нибудь осталось.

Полоз начал ходить, когда Есеня дошел до невольников. Ни одного Харалуга в Урдии не родилось, и ни один Харалуг не женился. Из тех, кто еще мог быть жив. Золотой таял, а отложить Есеня успел только шесть серебреников.

В третьей книге он его нашел. Есеня не верил глазам, он перечитал надпись несколько раз и выучил ее наизусть: некто Докучай в числе прочих купил раба по имени Харалуг! Правда, было это двадцать лет назад, но ведь было! И где жил Докучай, в книге тоже аккуратно записали!

Чтобы не спугнуть удачу, Есеня не стал ни с кем делиться и отправился на поиски Докучая, как только выскочил за крепостную стену. Ему пришлось побегать! За двадцать лет тот сменил обычный дом в саду на большущий замок на вершине самого дальнего холма. Зато его все знали, и нынешние хозяева дома сразу указали на башенку, возвышавшуюся над городом.

Замок окружала высокая ограда, и никого, кроме собак, Есеня за ней не увидел. Он пробовал позвать кого-нибудь, обошел ее со всех сторон, но никто не откликнулся. Есеня вздохнул и огляделся. С холма он отлично видел весь город и теперь знал: вот тот дом принадлежит Остроуму, там живет жадный Белозор. Порт казался совсем маленьким и непрестанно шевелился: там работали сотни людей. А море! Какое потрясающее в этот день было море! Такое же, как в день их приезда: огромные грохочущие волны, которые с высоты казались легкой рябью с белыми барашками. Такого сильного шторма не случилось больше ни разу, и Есеня надеялся вечером полюбоваться огромными волнами, - они его притягивали и завораживали, как голос Полоза. И если он найдет Харалуга…

Оставалось только влезть в огромный сад без спросу. Но стоило Есене начать карабкаться наверх по тонкой железной стойке, как собаки пришли в неистовство. Их набралось не меньше десяти - огромные, они прыгали на ограду, щелкали зубами, лаяли и рычали так, что из пастей хлопьями падала пена. Да… Пожалуй, они бы разорвали его на клочки, спрыгни он в сад.

На его счастье, к ограде вышел сторож - широкий, низкорослый старик зверского вида.

– Чего надо?
– спросил он Есеню вовсе не дружелюбно.

– Скажите, а здесь живет Докучай?

– Много вас ходит. Что тебе надо от господина Докучая?

– Понимаете, он мне не нужен. Я ищу невольника. Докучай купил его двадцать лет назад, его звали Харалуг!

– А ты что, его родственник?
– сторож присмотрелся к Есене повнимательней, и Есеня заметил клеймо у него на лбу. Тоже невольник! Ему почему-то было страшно и неприятно с ними встречаться, он словно чувствовал перед ними какую-то вину за то, что свободен.

– Ну да. Я его очень долго искал.

– Опоздал ты, парень. Харалуг умер три года назад.

– Как?
– спросил Есеня.

Этого просто не может быть! Это нечестно, несправедливо!

– А вот так. Но если хочешь, я провожу тебя на его могилу. Хоть кто-то ему поклонится… - сторож вздохнул.
– Иди к задним воротам, там ближе.

Есеня не посмел отказаться, хотя время шло к полудню и пора было двигаться в сторону порта.

– Он тебе кто был?
– спросил сторож, когда вышел из ворот.

– Дядя, - соврал Есеня.
– Ну как же так? Почему, почему он умер?

– Он странно умер, никто не ожидал. Всего сорок пять лет ему исполнилось. Отличный садовник, что в землю ни воткнет - все зацветает. Он этот сад разбивал, он за ним ухаживал почти в одиночку - никому не доверял. А потом… К хозяину приезжали гости, жили неделю. Гуляли, веселились. И стоило им уехать, как Харалуг начал болеть. Странная болезнь, нечеловеческая какая-то. Руки начали дрожать, лицо все время красное было, спал он плохо. А главное - злой стал какой-то, на всех кричал, все его раздражали. Потом и вовсе ненормальным сделался - видения ему являлись, он то плакал, то хохотал… Вот оно, наше кладбище.

– Где?

– Вот, - сторож показал на серый камень у тропинки, - здесь всех хоронят. И имена выбивают на камне. И меня тут скоро хоронить будут…

Есеня присмотрелся и среди прочих нашел надпись «Харалуг. Садовник».

– Так вот, говорю, сумасшедшим стал… - продолжил сторож.
– Слюни текли, с кровью. А потом рвало его все время, и кашель бил, нехороший такой, кровяной. Так от кашля и умер. Жил он в домике в отдельном, с садовым инвентарем. Не сразу и заметили, что он мертвый. Я думаю, кто-то из тех гостей порчу на него навел.