Чтение онлайн

— Сколько, по-твоему, у нас есть времени, прежде чем он вступит во владение? — спрашиваю я.

— В обычных условиях — от шести месяцев до года. Но сейчас условия далеко не обычные. Далтон, скорее всего, уже начал оформлять документы. С его деньгами я бы сказал, что и шесть месяцев — это оптимистично.

Черт бы меня побрал.

— Что ж, частью его плана было оставить нам минимум времени на реакцию. Давайте покажем ему и этим ублюдкам из Братвы, что неважно, дали нам шесть лет или шесть минут. Семью недооценивать нельзя. И контроль мы не отдадим ни над чем.

Крики агонии заполняют комнату, отражаясь от стен, но тонут в грохоте музыки сверху. Один из плюсов ведения дел под ночным клубом в том, что, когда там есть люди, музыка оглушает. Как только ты оказываешься здесь внизу — надежды больше нет.

— Я спрошу тебя еще раз, — говорю я ублюдку из Братвы, которого мы сняли прямо с улицы. — Что они планируют?

Вместо ответа он собирает кровь во рту и сплевывает мне под ноги. Я чувствую, как во мне закипает ярость, когда слюна попадает на ботинок.

Бени тихо напевает:

— Очень хреновый ход, дружище.

— Пошел ты, — шипит тот.

С меня хватит.

— Положите его.

Бени с одной стороны, Нико с другой — они поднимают его и швыряют на пол, прижимая за руки. Я беру металлическое ведро с двумя крысами. Его глаза расширяются, когда я подхожу ближе и ножом разрезаю его рубашку.

— Ты когда-нибудь задумывался, каково это — когда крысы прогрызают тебя насквозь? Когда они настолько отчаянно пытаются выбраться, что готовы жрать твою кожу и внутренности, лишь бы найти выход?

Я переворачиваю ведро и плотно прижимаю его, нагревая верх паяльной лампой.

— Сейчас узнаешь, если не скажешь мне то, что я хочу услышать.

Он бьется в конвульсиях, когда крысы начинают вгрызаться в его плоть. Когда боль становится невыносимой, он отворачивается и его рвет. Нико пинает его в лицо — за то, что тот чуть не облевал его.

Я включаю горелку и хватаю его за подбородок.

— Последний шанс, прежде чем я устрою им пир на всю жизнь.

Зловещая улыбка растягивает его губы, зубы залиты кровью.

— Твои дни сочтены, Мальваджио. Это лишь вопрос времени, когда итальянцы перестанут править городом. Ты и все твои люди исчезнете, как и твой слабый папаша.

Мое самообладание лопается. Я отшвыриваю ведро в сторону. Крысы разбегаются, а я вдавливаю колено в его свежую рану и обрушиваю кулак на лицо. Удар за ударом. Руки покрываются кровью. Когда мне этого становится достаточно, я сжимаю пальцы у него на горле. С каждой секундой жизнь уходит из его глаз, пульс замирает под моей ладонью.

— Клеймо, — приказываю я Нико.

Он подает мне раскаленный прут. Я прижимаю его к животу этого куска дерьма, выжигая инициалы K.M.

Я хочу, чтобы они знали, кто это сделал.

— Выбросите тело за Mari Vanna, — говорю Бени. — Пусть они найдут его раньше, чем это сделает какой-нибудь случайный прохожий.

— Сделаю, — отвечает он.

Я вытираю руки полотенцем и выхожу, Нико идет следом. Я чувствую его взгляд — он осуждает мои методы, сомневается. И я его понимаю. Прошло три недели с момента смерти Сайласа, а мы не приблизились к Далтону и Братве ни на шаг.

Я на взводе.

На пределе.

Не сплю.

За эту неделю я убил четырех человек — и это ничего не дало. Ни ответов. Ни ответного удара. Ни малейшего признака того, что им вообще не все равно. А это может означать лишь одно.

Их план важнее для них — и опаснее для нас — чем мы думали.

— Мал, — говорит он, сокращая мою фамилию. Я останавливаюсь. Он подходит и кладет руку мне на плечо. — Я знаю, это последнее, что ты хочешь сейчас слышать. Поверь, я понимаю. Но пришло время Плана «С». Мы должны опередить их, пока не стало слишком поздно.

Моя кровь закипает. Я сбрасываю его руку, поднимаюсь по лестнице и выхожу через черный ход. Сажусь в машину и швыряю телефон на заднее сиденье. Он загорается на полу, экран трескается пополам. Я смотрю на фотографию отца и меня — сделанную много лет назад — и понимаю: он прав.

И это, мать его, бесит.

Виски плещется в стакане, пока я сижу за рабочим столом. Уже далеко за три ночи, но разум бодрствует. Осознание звонка, который мне предстоит сделать, давит на грудь, не давая нормально дышать.

Я хотел оставить ее в стороне. Ради себя. Ради Сайласа. Если бы он знал, что я собираюсь сделать, он бы убил меня собственными руками — и плевать ему было бы на дружбу с моим отцом. Он был прав, говоря, что ей нет места в этом мире.

Она слишком невинна.

Слишком идеальна.

Слишком чиста, чтобы быть запятнанной всем этим.

И все же у меня нет выбора. Мне придется втянуть ее в это — с криками и сопротивлением, без сомнений.

Когда-то я представлял себе другую жизнь. Ту, где я не возглавляю одну из самых могущественных организаций в мире. Ту, где у меня есть семья. Ту, где она не является самым запретным желанием в моей жизни.

Я закрывал глаза и жил в этой иллюзии столько, сколько мог. Но это было именно тем, чем и казалось.

Мечтой.

Фантазией.

Невозможным исходом моей судьбы.

И после этого звонка я лишь окончательно закреплю эту реальность. Но как бы ни было больно это признавать, Нико прав. Сейчас это наш единственный выход. Я не позволю потерять все, ради чего мой отец проливал кровь.

Я беру телефон и допиваю виски одним глотком, набирая номер. Гудки следуют один за другим, и на третьем раздается голос. Сонная хрипотца Бени говорит о том, что я вырвал его из спокойного сна.

— Босс? — спрашивает он.

Я закрываю глаза и произношу слова, приводя в действие план, который надеялся оставить лишь теорией:

— Запускай План «С». Сообщи мне, когда все будет сделано.

<