Чтение онлайн

— Не волнуйтесь, Ройал! И можете спрятать свой револьвер! — сказал я, не поворачивая головы. — Спектакль окончен!

Но спектакль не был окончен. В тот же самый момент я услышал жесткий голос:

— Извольте поднять револьвер, Тэлбот! И патроны! А потом зарядите револьвер и отдайте его Ларри.

Я медленно обернулся. Вайланд уже держал в руке револьвер, и мне совсем не понравилось, что его суставы, сжимавшие рукоятку, побелели. Правда, он был спокоен и вежлив, как раньше, однако этот факт и учащенное дыхание выдавали его волнение. Это было мало понятно. Люди, подобные Вайланду, никогда не дают воли своим чувствам, и тем более тогда, когда речь идет о таких людях, как Ларри.

— Может, вам лучше прогуляться наверх и охладить свой пыл на холодном ветру? — осведомился я.

— Считаю до пяти!

— А что будет потом?

— Потом я нажму курок!

— Не посмеете! — с презрением сказал я. — Не такой вы человек, Вайланд, чтобы нажимать на курки. Поэтому вы и нанимаете профессиональных убийц. И потом — кто же в таком случае наладит батискаф?

— Я начинаю считать, Тэлбот! Раз… два… «Может быть, он просто свихнулся?» — подумал я.

— О’кей, о’кей! — прервал его я. — Я уже убедился, что считать вы умеете. Способный мальчик! Готов поспорить, что вы и до десяти считать умеете! Зато готов поклясться, что вы не сможете досчитать до трех миллионов, которые вы потеряете только потому, что мне не хочется поднимать какие-то там револьверы.

— Найдутся и другие люди, которые смогут нападать батискаф…

— Только не по эту сторону Атлантики! Да и времени у вас в обрез. Кто поручится за то, что самолет ФБР еще не взял курс на Марбл Спринте после той любопытной телеграммы, которую послал Яблонски? И кто поручится, что он уже не там? Кто поручится, что в этот момент люди из ФБР уже не стучатся в двери генеральской виллы и не спрашивают: «Где генерал?», а дворецкий отвечает: «Он только что отбыл на Икс-13, джентльмены». Тогда джентльмены из ФБР говорят: «Мы должны немедленно встретиться с генералом. У нас есть к нему серьезный разговор…» И ведь они наверняка явятся сюда, Вайланд. Явятся, как только утихнет шторм.

— Боюсь, что он прав, мистер Вайланд, — эта неожиданная поддержка исходила от Ройала. — У нас совсем мало времени.

Вайланд не ответил. Долго тянулись минуты, а потом он опустил пистолет, повернулся и вышел из комнаты. Как всегда, Ройал не проявил никаких эмоций. Он лишь улыбнулся и сказал:

— Мистер Вайланд отправился на другую сторону завтракать. Кстати, завтрак приготовлен на всех.

С этими словами он подошел к двери и пригласил нас всех идти вперед. Этот эпизод был очень странный. И совершенно непонятный. Пока Ларри собирал свое оружие, я лихорадочно обдумывал только что случившееся, пытаясь найти хотя бы намек на истинную причину. Но тщетно — факты не укладывались ни в одно объяснение. К тому же я внезапно почувствовал, что страшно голоден. Я посторонился, пропуская вперед всех, кроме Ройала, — не столько из вежливости, сколько из опасения, как бы Ларри все-таки ненароком не выстрелил мне в спину. А потом незаметно ускорил шаг, чтобы догнать Мэри и Кеннеди. Чтобы попасть на противоположную сторону Икс-13, нужно было пересечь нижнюю площадку, где я раньше разговаривал с Джо Карреном, бригадиром подсобных рабочих. Это были самые длинные, самые мокрые и самые ветреные сто футов, какие мне когда-либо приходилось преодолевать. Проходя по площадке, мы держались за проволочные тросы, которые были натянуты специально для того, чтобы легче сопротивляться штормовому ветру. Сила ветра действительно была фантастической. Казалось, он дул вдвое яростнее, и мне стало совершенно ясно, что, пока эта буря не утихнет, ни катер, ни самолет не смогут приблизиться к Икс-13. В данный момент мы были полностью отрезаны от внешнего мира.

Несмотря на дневное время, вокруг было сумрачно, и ветер, вырываясь из-за черной стены обволакивающих нас туч, обрушивался на Икс-13 с такой яростью, будто хотел сорвать всю эту гигантскую площадку с ее тринадцатью опорами и, перевернув ее, утопить в морской пучине. И мы ясно слышали эту какофонию звуков, эту сатанинскую музыку, когда ветер с визгом и стонами метался среди стальных перекладин буровой вышки. Чтобы удержаться на ногах, приходилось сгибаться под углом почти в сорок пять градусов, одновременно цепляясь за спасательный трос. Стоило вам упасть — и ветер подхватил бы вас и не оставил бы до тех пор, пока не сбросил в море, — такая в нем была сила. Он высасывал из легких весь воздух, и под его напором дождь бил и обжигал кожу, словно это был не дождь, а ураган свинцовых пуль.

Мэри шла впереди, за ней сразу Кеннеди, одной рукой он держался за трос, а другой крепко обнимал девушку. В другое время я бы, возможно, предался размышлениям о том, что такое удача и как некоторым дядям везет во всем, но сейчас на уме у меня было гораздо более важное. Я поравнялся с Кеннеди, чуть не наступив ему на пятки, и прокричал сквозь ураган:

— Никаких сообщений оттуда?

Он был догадлив, этот шофер! Не замедляя шага и не оборачиваясь, он лишь отрицательно покачал головой.

— Черт возьми! — сказал я от всей души. Это сильно ухудшало положение. — Вы звонили?

Он снова покачал головой. На этот раз раздраженно. Но я, естественно, не мог осуждать его. Разве он мог что-нибудь узнать, если Ларри все время приплясывал рядом с ним, размахивая своим «кольтом».

— Мне нужно поговорить с вами, Кеннеди! — прокричал я.

Он и на этот раз услышал меня. Он почти незаметно кивнул, но я тем не менее уловил его жест и понял его смысл.

Наконец мы достигли другой стороны площадки, вошли в тяжелую дверь и очутились в совершенно ином мире. Дело было даже не в том, что здесь было тихо, тепло и не ощущалось ни ветра, ни дождя, хотя это было очень важно, — просто по сравнению с теми помещениями, где мы находились до сих пор, это напоминало роскошный отель.

Стены были не металлические, а облицованные панелями приятных пастельных тонов. Пол покрывала ковровая дорожка. Вместо резкого света от не защищенных абажурами ламп — мягкий рассеянный свет от скрытых светильников. В коридор выходило несколько дверей, и две из них, которые были открыты, вели в комнаты, обставленные с удобством и изяществом, какие можно иногда увидеть в каютах старших офицеров на военных кораблях. Добыча нефти, может быть, и нелегкое дело, но добытчик тем не менее умел хорошо обставить свой досуг. Увидеть комфорт, почти роскошь на металлическом марсианском сооружении, находящемся на расстоянии многих миль в открытом море, — да, в этом было нечто фантастическое, сверхъестественное!

Но еще больше мою душу порадовал тот факт, что в коридоре через определенные интервалы были вмонтированы скрытые динамики, из которых лилась музыка, мелодичная и тихая и тем не менее достаточно громкая для моей цели. Когда последний из нас вошел в коридор, Кеннеди обернулся и взглянул на Ройала.

— Куда идти дальше, сэр? — Идеальный шофер, даже в детали любой, кто назвал бы Ройала «сэром».

— В приемную генерала! Ступайте вперед! — Обычно я был в буфете для бурильщиков, сэр, — сухо сказал Кеннеди.

— Сегодня будет исключение! И поторапливайтесь! Кеннеди поймал его на слове и скоро оказался футов на десять впереди всех. Но не от меня. Я знал, что у меня очень по времени. Очень тихо, не поднимая головы и не глядя на Кеннеди, я спросил:

— Мы не сможем позвонить на берег? — Нет. Рядом с телефонисткой сидит один из людей Вайланда. Проверяют все звонки — сюда и отсюда.

— Шерифа видели?

— Помощника. Он получил записку.

— Как они дадут нам знать, что дело идет успешно?

— Генералу сообщат, что вы или кто-то похожий на вас задержан в Джексонвилле, по пути на север…

Мне так хотелось громко выругаться! Но я ограничился тем, что выругался мысленно. Возможно, это было и лучшее, что они могли придумать наспех, но это было слабовато и почти обречено на провал. Конечно, телефонист и мог бы передать это сообщение генералу, и даже я мог бы оказаться поблизости в этот момент, но сообщник Вайланда поймет, что сообщение ложное, и не станет утруждать себя тем, чтобы передать его генералу, разве что несколько часов спустя, шутки ради. Но даже в этом случае я мог бы не узнать об этом известии… Все, решительно все может провалиться, и могут погибнуть невинные люди — и все из-за того, что я не получу известия, которое мне так необходимо. Мне было даже мучительно об этом думать, а чувство безнадежности было столь же глубоким, сколь критическим было положение.