Чтение онлайн

Я провел минут десять, записывая на листе бумаги разные цифры и играя с линейкой, заглядывая в инструкцию, сверяясь со схемами, но ни на йоту не продвинулся вперед. Не забывал я и хмуриться, показывая всем своим видом, что у меня что-то не получается, нетерпеливо пощелкивая языком, почесывал карандашом затылок, сжимал губы и все более раздраженно поглядывал на стены, на дверь, на окно. Но еще чаще я смотрел на Ройала. Наконец он меня понял.

— Вам мешает мое присутствие, Тэлбот?

— Что?.. А! Нет, не совсем… Просто мне кажется, что у меня…

— Не все так легко, как вы думали?

Я с раздраженным видом молча смотрел на него. Если бы он сам не предложил мне этого, то это пришлось бы сделать мне. Но он избавил меня от этой необходимости.

— Может быть, мне так же, как и вам, не терпится поскорее покончить все это дело. Вы, вероятно, из тех людей, которые не выносят, чтобы их отвлекали, а я, видимо, вас отвлекаю… — Он легко встал со стула, взглянул на мои бумаги, подхватил одной рукой стул и направился к двери. — Я подожду в коридоре.

Я не ответил, лишь коротко кивнул. Он вынул из замка ключ, вышел в коридор, закрыл дверь и запер ее. Я поднялся, подошел, ступая неслышно, как кошка, к двери и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Через минуту я услышал быстрые шаги по коридору. Потом чей-то голос, сказавший с американским акцентом: «Прошу прощения, Мак!», и почти одновременно звук тяжелого удара, от которого даже мне стало больно.

В следующий момент ключ в замке повернулся, дверь открылась, и я помог втащить тяжелую ношу.

Этой ношей был Ройал, без сознания и холодный, как труп. Я втащил его в комнату, в то время как некто в рабочей одежде перенес его через порог, вынул ключ с внешней стороны и запер дверь изнутри. Пришелец тотчас же стал стягивать с себя шапку, сапоги, и под всем этим оказался костюм бордового цвета, безупречный, как и всегда.

— Очень неплохо сработали! — буркнул я. — И внешний вид, и американский акцент… Вы бы и меня провели, как нить дать!

— Вас — не знаю, но Ройала я провел. — Кеннеди нагнулся и посмотрел на багровый синяк на виске Ройала. — Может быть, я перестарался… — Он испытывал сейчас такое беспокойство, Какое испытывал бы я, если бы нечаянно наступил на пробегающего тарантула. — Как вы думаете, выживет?

— Выживет. Должно быть, вы уже давно предвкушали это удовольствие. — Я сбросил куртку и быстро натянул на себя спецодежду. — Все готово?

— Конечно, мистер Тэлбот, — сказал он с упреком в голосе. — Ведь у меня было целых три часа.

— Что верно, то верно… А если ваш друг начнет проявлять признаки жизни?

— Тогда я опять легонечко стукну его, — мечтательно сказал Кеннеди.

Я усмехнулся и вышел. Я не имел ни малейшего представления о том, как долго генерал может задержать Вайланда, но подозревал, что не очень долго, — Вайланд уже начал беспокоиться немного, я сам виноват в этом, возможно. Ведь именно я заявил ему, что агенты ФБР только и ждут, пока утихнет шторм, а потом сразу нанесут визит генералу. Но в этот момент, когда Вайланд направил на меня свой пистолет, угрожая, что убьет меня, я был вынужден схватиться за самую длинную соломинку, которую только мог найти.

Ветер наверху выл и бушевал, как и прежде, но его направление изменилось, и мне приходилось с трудом отвоевывать у него каждый шаг вперед, ибо дул он теперь прямо в лицо. Теперь он дул с севера, и я сообразил, что центр урагана прошел, видимо, где-то севернее, завернул на Тампу. Похоже, что через несколько часов и волны начнут понемногу затихать и ослабнут. Но до этого было еще далеко, и порывы ветра были настолько сильными, что раза два мне пришлось обернуться назад, чтобы перевести дух. Когда я оборачивался второй раз, мне внезапно показалось, что за мной крадется какая-то фигура, тоже цепляясь за спасательный трос. Но я оставил это без внимания. Ведь рабочие, наверное, пользовались этим тросом день и ночь.

Время думать об осторожности и тщательно взвешивать каждую потенциальную опасность миновало. Теперь альтернатива была четкой: либо пан, либо пропал.

Перейдя через площадку, я вошел в коридор, где недавно мы с Кеннеди перекинулись репликами, и, дойдя до конца, повернул не налево, как в прошлый раз, а направо. Приостановился, чтобы сориентироваться, и направился в сторону широкого трапа, который, как сказала Мэри, вел непосредственно к буровой вышке. Мимо проскальзывали люди. Одна из дверей, мимо которой я проходил, была приоткрыта, и в комнате, которая, видимо, была комнатой отдыха, воздух был сизым от дыма, и там было много народу. Очевидно, работа прекратилась на всех участках. Бурильщиков это не волновало, ибо им уже оплатили весь срок пребывания, начиная с того момента, как они покинули берег, и до той минуты, как они вступят на него снова. Меня это тоже не волновало, так как я направился именно на рабочую площадку, и отсутствие на ней людей только облегчало мою задачу.

Повернув еще раз за угол, я чуть было не столкнулся с двумя людьми, которые, как мне показалось, с жаром о чем-то спорили: Вайланд и генерал! В ту минуту говорил Вайланд, но он прервал свою речь, чтобы бросить на меня злобный взгляд, когда я извинился, что нечаянно его толкнул. Я пошел дальше. Я был уверен, что он меня не узнал: моя клетчатая шапка была надвинута на лоб, воротник куртки поднят почти до носа, а главное: я отбросил свою хромоту. И тем не менее я почувствовал неприятное ощущение между лопаток. Наконец, я снова завернул за угол, где Вайланд уже не мог меня видеть. Я не знал, хорошо это или плохо, что генерал и Вайланд спорили. Если генералу удалось глубоко заинтересовать его каким-то спорным вопросом, важным для обоих, тогда хорошо, но если Вайланд возражал против того, что ему казалось ненужным промедлением, тогда дело могло кончиться плохо. Мне не хотелось думать, что произойдет, если он вернется на ту сторону площадки раньше, чем я, поэтому я просто отбросил эти мысли и побежал, не обращая внимания на удивленные взгляды рабочих, которые не могли понять причины такой спешки, когда можно было за эту плату вообще ничего не делать. Добравшись до трапа, я помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Наверху, за закрытой дверью, ждала Мэри, плотно завернувшись в пластиковый плащ с капюшоном. Она тихо вскрикнула и отступила назад, когда я неожиданно вырос перед ней и на мгновение отвернул воротник, чтобы она узнала меня.

— Вы? — Она уставилась на меня. — Но… ваша нога? Вы не хромаете?

— Я никогда не хромал. Местяый колорит! Верный способ обмануть самых подозрительных. Кеннеди сказал, зачем вы мне нужны?

— Быть… сторожевым псом. Стоять на страже.

— Правильно! Я не хочу, чтобы мне всадили пулю или нож в спину, пока я буду в радиорубке. Жаль, что выбор пал на вас, но больше практически некому. Как туда пройти?

— Вон в ту дверь! — она показала. — Около 50 футов в ту сторону.

— Пошли! — Я схватился за ручку двери и открыл ее. Если бы я не держался крепко за эту ручку, то полетел бы вверх тормашками к подножию лестницы. Но теперь порыв ветра прижал и дверь, и меня обратно к стене с такой силой, что весь воздух вырвался из моих легких, и, возможно, я бы лишился сознания, если бы шапка не смягчила удар. На какое-то мгновение меня словно парализовало, в голове замелькал калейдоскоп разноцветных пятен и линий, а грудь сотряслась в судорожном кашле. Потом я выпрямился и проник за дверь, увлекая за собой Мэри. Дважды я пытался плотно закрыть эту дверь, но ветер был сильнее меня, и я сдался. Возможно, и даже наверняка, придет целая бригада, чтобы запереть эту дверь, а меня ждут более важные и срочные дела.

Это был не вечер, а кошмар. Темный воющий кошмар.

Зажмурив глаза от ревущего холодного дождя, я посмотрел в черное небо. На высоте двухсот футов над моей головой мерцал, то вспыхивая, то исчезая, средний сигнальный огонь на буровой вышке, совершенно не нужный в такую ночь — ведь только сумасшедший мог поднять самолет с земли в такую погоду — и совершенно бесполезный для Икс-13, ибо он ничего не освещал. Отсутствие света создавало неудобства, но в целом было все-таки благом. Конечно, можно наскочить на какое-нибудь досадное и опасное препятствие, ибо не видишь, куда идешь, но с другой стороны, и тебя никто не видит в этой кромешной тьме. Спотыкаясь и держась друг за друга, как пара пьяниц, мы с трудом пробирались к узкой полоске света, падающего на площадку из замаскированного окна. Мы добрались до какой-то двери на южной стороне, защищенной от ветра, и я уже готов был нагнуться и посмотреть в замочную скважину, как вдруг Мэри быстро открыла дверь и вошла в тесный неосвещенный коридорчик. Чувствуя себя довольно глупо, я послушно нырнул за ней. Она неслышно притворила за собой дверь.