Чтение онлайн

Андрей Александрович (?-1304), сын Александра Невского… В 1281 г. пытался захватить владимирский стол (как видим, это отнюдь не Государь, а всего лишь- нахлебник. — В.Б.) у своего брата Дмитрия. Поехав в Орду, он получил там ярлык и татарские войска (вот оно- настоящее право на «Русское великое княжение» в Суздальской земле! — В.Б.). Но Дмитрий обратился за помощью к хану Ногаю, (ошибка сознательная, Ногай был темником! — В.Б.)... и с его помощью восстановил свое положение. В 1285 г. А(ндрей) А(лександрович) опять начал враждебные действия, но неудачно. В 1293 г. А(ндрей) А(лександрович) в третий раз привел на Русь (всего лишь на землю Моксель. — В.Б.) татар и с их помощью занял великокняжеский стол, на котором пробыл еще 10 лет». [143]

Поступки сыновей Невского характеризуют их как дельцов, лишенных моральных принципов, жестоких поработителей соплеменников, наконец, людей, одержимых одной лишь личной выгодой.

Воистину народ был гениален, сказав в своем обобщении: яблоко от яблони далеко не падает.

Предательство брата братом и лживые доносы на ближнего сыновья переняли у Невского. Здесь ничего не попишешь. Таковых злодеев — наследников породил вымышленный герой «Русской земли».

Очень симптоматично, что и лучшие честные люди нынешней России понимают необходимость перестать верить историческим мифам, а попросту говоря, избавиться от «примеса лжи» в имперской истории. Приведу слова, пусть еще не до конца осознанные, но честно произнесенные, ректором Российского государственного гуманитарного университета профессором Юрием Афанасьевым в 1997 году:

«Вот князь Александр Невский… избивал и мучил русских людей совсем не меньше, чем татары». [144]

Очень осторожно и деликатно сказал профессор о человеке, который только в Новгороде «оному носа урезаша, а иному очи выимаша». Подобные поступки на избиения не похожи. Профессор пытался, порицая, одновременно — восхвалять.

Я сознательно упустил в изречении профессора всего лишь три слова: «святой и великий герой», так как по логике любого земного цивилизованного народа, не может быть святым человек, кромсавший не единожды плоть верующих в Бога соплеменников. Это абсурд! Нельзя, сказав «А», не сказать «Б», хотя сказать «Б» запрещает Русская Православная церковь. Это всего лишь ее ведомственный вымысел о святости Александра Невского. К истинному Богу сей вымысел не имеет никакого отношения.

Настало время привести хотя бы два примера величайшей беды, которую приносили в Суздальскую землю сыновья Александра, так называемого Невского. Страшный военный молох, похуже Батыева, катился по земле народа Моксель из конца в конец с 1281 по 1293 годы, по прихоти сыновей Александра.

«Лестию и дарами задобрив Хана, Андрей (сын Александра Невского. — В.Б.) получил от него грамоту (ярлык. — В.Б.) и войско, подступил к Мурому и велел всем Удельным Князьям явиться к нему в стан (татаро-монгольский. — В.Б.) с их дружинами…Изумленный сею внезапною грозою, Великий Князь (Дмитрий — сын Невского. — В.Б.) искал спасения в бегстве, а Татары, пользуясь случаем, напомнили России (Владимирскому княжеству. — В.Б.) время Батыево. Муром, окрестности Владимира, Суздаля, Юрьева, Ростова, Твери, до самого Торжка, были разорены ими: они жгли и грабили домы, монастыри, церкви, не оставляя ни икон, ни сосудов, ни книг, украшенных богатым переплетом (сворованных в Киевских храмах Андреем Боголюбским. — В.Б.), гнали людей толпами в плен или убивали… Переславль, удельный город Димитриев, хотел обороняться и был ужасным образом за то наказан, не осталось жителя… который не оплакал бы смерти отца или сына, брата или друга. Сие несчастие случилось декабря 19, в Рождество Христово церкви стояли пусты, вместо священного пения раздавался в городе один плач и стон. Андрей, злобный сын отца столь великого и любезного России, праздновал один с Татарами и, совершив дело свое, отпустил их с благодарностию к Хану». [145]

У читателя не должно складываться мнение, что татаро- монголы приходили в Суздальскую землю чтобы только грабить и убивать. Именно эту мысль и прививала нам сотни лет официальная Россия. Откровенная ложь. На карательные набеги провоцировала татаро-монголов лживость и своекорыстие князей. Князь выискивал компромат на своего сородича, собирал свидетелей и дары и поспешно направлялся в Золотую Орду к Хану, где компромат возводил в поклеп и требовал от Хана справедливости. Естественно, за подлые деяния наследников Александра Невского расплачиваться приходилось простому христианину.

Золотоордынские Ханы, как любые правители, требовали от своих подданных — Владимирских Улусных князей, а статус их был намного ниже татаро-монгольских Баскаков, — строгого повиновения законам Орды, четкого сбора и сдачи дани в казну Хана, присылки войсковых дружин для участия в военных походах. Князья же были вороваты, и поводы для доноса всегда находились.

Беда народа Суздальской земли состояла еще и в том, что братья Дмитрий и Андрей в своих личных, корыстных целях опирались в Орде на разные военные силы: сначала на законные войска Хана, потом на войска отбившегося от Ханских рук темника Ногая (военный чин, командовавший 10-ю тысячами войска).

Факты свидетельствуют, что сыновья Александра Невского опирались на опыт отца, в свое время предавшего своего собственного брата, — Великого Владимирского князя, ради великокняжеского стола.

История, как видим, повторилась, но ее оценка и изложение в корне изменились. Таковы методы русской двойной меры.

Уважаемый читатель, я мог бы, пользуясь только русскими источниками, привести множество примеров, как под корень выжигались селения Суздальской земли, как истреблялся народ и его достояние благодаря злому умыслу сыновей Александра Невского. Но не стану этого делать. Приведу лишь последнее описание так называемого нашествия Дюденевой рати, произошедшее в 1293 году.

«Ногай сказал слово, и многочисленные полки Моголов устремились на разрушение. Дюдень, брат Хана Тохты, предводительствовал ими, а князья, Андрей и Феодор, указывали ему путь в сердце отечества. Димитрий находился в Переславле, не имея отважности встреть Дюденя ни с оружием, ни с убедительными доказательствами своей невиновности, он бежал через Волок в отдаленный Псков, к верному зятю Довмонту (литовский князь. — В.Б.). Татары шли возвести Андрея на Великое Княжение… Муром, Суздаль, Владимир, Юрьев, Переславль, Углич, Коломна, Москва (Вот она впервые появилась после 1277 года в ряду удельных Владимирских княжеств. — В.Б.), Дмитров, Можайск и еще несколько других… были ими взяты как неприятельские, люди пленены, жены и девицы обруганы. Духовенство, свободное от дани Ханской, не спаслося от всеобщего бедствия; обнажая церкви, Татары выломали… медный пол Собора Владимирского, называемый чудесным в летописях…Даниил Александрович Московский (младший сын Александра Невского. — В.Б.), брат и союзник Андреев, дружелюбно впустил Татар в свой город, не мог защитить его от грабежа. Ужас царствовал повсюду. Одни леса дремучие, коими сия часть России (земля Моксель. — В.Б.) тогда изобиловала, служили убежищем для земледельцев и граждан». [146]

Я надеюсь, читатель помнит, что несчастия финских племен Ростово-Суздальской земли начались еще с первого Рюриковича — Андрея Боголюбского. Гляди, читатель, уже второй век огонь и ненависть царят в земле мордово-финского этноса Моксель, не знавшего раньше ничего подобного. А нам ведь усиленно внушали: еще с 1155 года в Залешанскую землю сместился политический и культурный центр Киевской Руси. Величайшая неправда! Если это действительно центр — то он может быть назван только центром мракобесия, варварства, всеобщего предательства.

Но мы, уважаемый читатель, наконец впервые увидели настоящее, а не мифическое, поселение Москву и ее удельного князя Даниила. С этого времени (конец XIII века!) Московский Улус становится известным среди прочих Улусов Золотой Орды, рожденный по велению Хана Золотой Орды и руководствовавшийся законами Орды. Не стоит забывать, что Золотая Орда XIII века была развитым и передовым государством. Московия сотни лет была ее лишь глубоким захолустьем, не желавшая ни просвещаться, ни заимствовать передовую культуру других провинций (улусов) Золотоордынской Империи. Ведь Казань к тому времени уже имела водопровод и высшие учебные заведения, а в самой столице империи, Сарае, возводились замечательные дворцы, камнем мостились улицы, строились водосточные сооружения.

Как ни странно, но и Дмитрий (сын Невского), уже отказавшись от великокняжеского стола в пользу брата Андрея, и сведав, что его вотчина Переславль обращена в пепел, умер в пути близ Волока: то ли, его тоже отравили, то ли — своей смертью. Но в этот раз Переславль сожгли не татаро-монголы, а сородичи Рюриковичи — князь Федор Ростиславович, как говорится, — «позаботился» о родном человеке.

На этом свара сыновей Александра Невского не закончилась. В грязную игру вступил младший сын — Даниил. Видя, как средний брат Андрей клеветой и наветом сверг с великокняжеского стола старшего брата Димитрия, он также попытался отделиться от Андрея, дабы самому собирать и отвозить дань в Орду. Ведь именно в этом и состояла вся свара братьев. Здравомыслящий читатель понимает, какой простор для воровства открывался перед князем — как путем завышения количества дани, так и путем обычного утаивания из татаро-монгольской части. Бедного христианина обирали князья и их подельники, как липу, — до гола.