Чтение онлайн

Итак, мы знаем, что до нашествия татаро-монголов, Москвы, как поселения и как княжества не существовало. Именно татаро-монголы, как владельцы покоренной земли, в знак величайшей благодарности Александру Невскому, разрешили его сыновьям основать Московское княжество где-то к концу ХIII — жестокого века. Даже в Суздальской земле Московский князь не мог питать иллюзий по поводу получения стола великокняжеского. С тех пор, с конца ХIII века, московские князья начали действовать, как очень мягко сказано у профессора В.О. Ключевского, «иными средствами».

Вот эти «иные средства»:

«Первый московский князь Александрова племени Даниил, по рассказу летописца… врасплох напал на своего рязанского соседа князя Константина, победил его «некоей хитростью», т. е. обманом, взял его в плен и отнял у него Коломну. Сын этого Даниила Юрий в 1303 г., напав на другого соседа, князя можайского, также взял его в плен и захватил Можайский удел в самых верховьях р. Москвы, потом убил отцова пленника Константина и удержал за собой Коломну… Московский князь — враг всякому великому князю, кто бы он ни был: казалось, самаяя почва Москвы питала в ее князьях неуважение к прежним понятиям и отношениям старшинства». [149]

Каково, уважаемый читатель? Вот они, повадки волка, рыскающего по лесу, выискивающего ослабевшего и слабо защищенного.

Но интересно иное. Ни один из русских историков не задумался над этим явлением московского бандитизма и не дал ему объяснения. А ларчик открывается очень просто: все потомство Александра Невского, его сыновья, внуки, правнуки и т. д. отчетливо помнили, что они являются породненными родичами, ведущими свое начало от Хана Батыя и его сына — Сартака. Они могли надеть ярмо, получая ярлык, могли валяться в пыли у ног Хана, но не могли считать равным себе другого Рюриковича. Таков парадокс поведения московского князя.

А сейчас послушаем русских историков и понаблюдаем, как дальше повел себя Юрий… князь Московского Улуса.

Вот что по этому поводу написал Н.М. Карамзин:

«Как жизнь, так и кончина Андреева (1304 год. — В.Б.) была несчастием для России (напоминаю читателю — речь идет всего лишь о Суздальской земле. — В.Б.). Два князя объявили себя его наследниками: Михаил (Ярославич. — В.Б.) Тверской и Георгий (Юрий. — В.Б.) Даниилович Московский». [150]

Естественно, первый из упомянутых князей приходился Юрию дядей и по существующим в те времена законам должен был заполучить ярлык на Владимирский великокняжеский стол. Но, как мы уже говорили выше, в конце ХIII века появился новый тип князей Рюриковичей, так называемые московиты, по иному — москвитяне. А для себя они считали приемлемыми только законы Чингисидов.

Все же, как ни пыжился Юрий Даниилович Московский, но ярлык на великокняжеский стол был отдан татаро-монголами Михаилу Тверскому. Глядя с высоты нашего времени, мы понимаем, если бы князь Михаил Ярославич знал, какая жестокая кончина ожидает его, он не стал бы перечить князю-московиту.

Но Хан Золотой Орды Тохта, умудренный опытом, пытался сохранять существовавшие в Империи законы и по традиции отдал ярлык на стол великого князя старейшему в Суздальской ветви Рюриковичей — Михаилу Тверскому. Однако вскоре хан Тохта умер (1312 год), и «на Ханском престоле воцарился сын его, юный Узбек». И снова запылали селения в земле Моксель, начались новые дрязги.

Пока великий князь Михаил находился в Орде, где принимал участие в торжествах по поводу вступления на престол нового Хана, приносил ему клятву и дары, пока заводил знакомства среди новой свиты Хана Узбека, московский князь Юрий Даниилович поднял мятеж в Новгороде против Михаила Тверского. Причиной мятежа стал навет князя-московита на Михаила, мол, тот завышает количество собираемой дани для татаро-монголов. Взбунтовав новгородцев и сведав о том, что Михаил Тверской идет вместе с татаро-монголами усмирять бунтующих, князь Юрий срочно убежал к Хану Узбеку, дабы плести интригу дальше:

«…взяв с собою богатые дары, надеялся быть правым в таком судилище, где председательствовало алчное корыстолюбие».

Глядите, даже в этих словах, казалось бы, осуждавших князя-московита, которые я привожу из книги Н.М. Карамзина, сей «писатель истории» с этаким жестоким ехидством осуждает Хана за мздоимство, позабыв заклеймить князя интригана и склочника.

И пока в землях Суздальской и Новгородской рекой лилась кровь людей, пока в бескомпромиссной сечи сходились рати, князь Юрий все годы сидел в Орде, охотился и пировал возле Хана, лизоблюдствовал, унижался, да все нашептывал. И нашептал!

«Между тем Георгий (Юрий. — В.Б.) жил в Орде, три года кланялся, дарил и приобрел наконец столь великую милость, что юный Узбек, дав ему старейшинство между Князьями…, женил его на своей любимой сестре Кончаке». [151]

Здесь необходимо напомнить читателю, что именно Хан Узбек принудительно ввел мусульманскую веру в Улусах Золотой Орды. Поэтому, как ни пытались нас убедить «сказатели истории» о принятии Кончакой при венчании православной веры, это всего лишь миф и пожелание. Скорее князь-московит, дабы окончательно склонить Хана на свою сторону, принял мусульманскую веру.

Нам не стоит думать, что князь Юрий Даниилович совершил что-то противоестественное. Суздальская земля в начале XIV века имела одного Царя (Хана) совместно со всеми Улусами Золотой Орды. То было единое государство, в нем был единый Повелитель от Бога данный, и воспевали Хана Узбека, как в мусульманских, так и в Православных храмах. Поэтому Хан Узбек не притеснял Православную церковь в Суздальской земле: «ибо сии люди молитвою своею блюдут нас и наше воинство укрепляют. Да будут они подсудны единому Митрополиту, согласно с древним законом их и грамотами прежних Царей Ордынских». [152]

А нас пытались сотни лет убеждать, что Московия развивалась самостоятельно, вне власти и вне единого государства Золотой Орды!..

Однако даже такое внезапное возвеличивание Юрия не ублажило князя-московита. Теперь ему понадобилась голова собственного дяди, князя Михаила Тверского.

Получив татаро-монгольское войско, возглавляемое темником Кавгадыем, Юрий Московский двинулся на Тверь.

Пошел процесс «собирания земли русской» Московией. Запылала в огне земля тверская, полилась, как всегда, невинная, человеческая кровь.

«Михаил (Тверской. — В.Б.) отправил к нему (Юрию московскому. — В.Б.) Послов. «Будь Великим Князем, если так угодно царю (Хану Узбеку. — В.Б.), — сказали они…, - только оставь Михаила спокойно княжить в его наследии…». Ответом Князя Московского было опустошение Тверских сел и городов до самых берегов Волги». [153]

В изложенных выше писаниях Н.М. Карамзина очень сильно просматривается величайшая уверенность князя-московита в ордынском всесилии и в собственном преимуществе. Думаю, что за этим, как всегда, скрывалась та запрятанная истина, о которой «великоросс-сказатель» пытался умолчать.