Чтение онлайн

Все старое казалось лишним, бессмысленным. Да и зачем оно все, если есть вот этот мир за окном. Ника стала понимать, о чем говорила Катя с волны операторов зэфок. Про «оказалось слишком глубоко».

Первые дни в Аркании пришлось привыкать к насыщенности, что ли. К обилию текстур и фактур, к тому, насколько глубже, многограннее и сложнее реальность вокруг, по сравнению со Старым миром.

Но чем дольше милая Шала несла их на своей спине вдаль по неизведанным дорогам, тем глубже становилось все вокруг.

Весеннее небо было бездонным, а бесконечные холмы по бокам от тракта казались нарисованными маслом. Такие фактурные, рельефные. Такие настоящие.

Ника знала, с чем это сравнить. В далеком детстве они жили бедно, вроде бы девяностые уже прошли, но вплоть до десятых годов жилось тяжело. И в их доме был только черно-белый телевизор, старый такой, выпуклый. Лишь когда Нике исполнилось шесть лет, родители взяли в кредит новый. Более плоский, хотя и большой, а самое главное — цветной. И Ника не могла от него оторваться, пораженная до глубины души.

Она сидела часами, смотрела все подряд, даже новости и какие-то непонятные передачи, просто завороженная цветными, глубокими картинками, что сменяли друг друга.

Наверное, к такому надо просто привыкнуть. Адаптировался же ее мозг сначала к цветному телевизору, потом и к 3D фильмам, смартфонам, компьютерам. И это уже не оказывало такого гипнотического эффекта.

Но пока хотелось выйти наружу, трогать кору деревьев, гладить эту пушистую коротенькую зеленую «шерстку» холмов, смотреть, как плывут облака в лужах.

— О чем задумалась? — спросил Макс, присаживаясь на край кровати и бесцеремонно откусывая кусок от багета, который Ника все еще держала в руках. Девушка рассмеялась и отодвинула хлеб подальше.

— Ты от кота заразился? Это его коронный номер — сделать неожиданный кусь и отобрать часть еды.

Макс улыбался и жевал, а Ника вдруг поняла, что он сделал это специально. Хотел развеселить ее, рассмешить, озадачить. А еще, что это хороший показатель — Конь оттаял. Исчезла изматывающая собранность, напряженность, зато появились спокойствие и даже некоторое ребячество.

Ника в двух словах пересказала свои мысли, отчего Макс некоторое время пристально смотрел в окно, словно ранее не замечал этот переход к еще более глубокой реальности.

— Знаешь, какое у меня ощущение? Как будто наложили на фото фильтр, — заметил он, неосознанно хмурясь. — И добавили детальности. Только не на компе, а прямо на сам мир. Но ты права, надо быть готовыми к тому, что в Затоне… нам придется еще адаптироваться.

— Реальность тут ни при чем, — вдруг заметил Костя, до этого момента молча качавшийся в гамаке и читавший книгу. — Это в вас дело.

Макс и Ника с интересом посмотрели на оператора зэфки, ожидая продолжения мысли или хотя бы пояснений.

— Куски Аркании раскиданы по Старому миру: заходи, живи, иди в Пограничье. За углом, прямо у дома, где старый клен, в закутке промзоны, куда ходят курить сотрудники склада. Повсюду. Это не реальность меняется, это вы начинаете ее видеть.

Костя отложил книгу, вылез из цепких объятий гамака и пошел наливать себе кофе из термоса.

— Я Арку давно видел, еще до того, как попал к Пристани. И был один момент. Я, когда только переехал в новый город, снимал коммуналку в рабочем районе. Отвратное место: панельки с обшарпанными коридорами, все обоссанное, грязное, соседи почти все алкоголики и наркоманы. Там местные спивались целыми поколениями, а нормальные люди бежали, как только удавалось накопить денег на новое жилье. И вся округа отвратная, даже частный сектор. Я тоже быстро сбежал, переехал. В то время как раз уже начал зарабатывать хорошо в рейсах, не хотелось даже в редкие дни, когда выходные, находиться в таком месте. И, видимо, тогда же стал погружаться в Арканию. Через два года я по делам заехал в тот район… и завис. А вы меня поймите — я эти места хорошо знал, видел постоянно, все облазил. И внезапно я увидел все по-новому: район был красивым, до одури. Документы тогда забрал и пошел гулять, заходил во все дворики, прошелся по рощице на окраине…

Костя на миг замолчал, отпивая кофе из кружки, подумал и добавил еще ложку сахара, медленно помешивая.

— А знаете, что самое жуткое было? Когда я понял, что район-то не изменился! Не то чтобы там новые дома построили или территорию облагородили. Да даже капремонта старых панелек не было — как стояли серыми гробами, так и стоят. Ничего не поменялось, все на своих местах, каждое дерево и ларек. Но все вокруг стало другим, хотя и осталось прежним.

Костя пожал плечами, закрутил крышку на термокружке и вернулся в гамак к оставленной книге и мягкому покрывалу.

— Тогда я и понял, что ты можешь настолько далеко уйти в Арканию, насколько сам готов.

— Красота в глазах смотрящего, как говорится, — заметил Макс и снова глянул в окно. — Но подобная новость меня радует. Значит, мы готовы к той работе, что на нас возложена. Я сомневался, если честно. Потому что все, с кем мы общались, говорили, что в Пограничье уже годами околачиваются и не уходят. А мы даже недели еще не провели, а нужно идти глубже.

За окном маячила одна из голов Шалы, которая с преданностью смотрела на хозяина и слушала человеческие разговоры. Кто знает, что из сказанного она понимала, но явно была крайне заинтересована, лупоглазо моргая и внимая.

Костя чуть махнул книгой, которую держал в руках, и снисходительно улыбнулся попутчикам.

— Многие не уходят, не потому что не могут. Многие не хотят пока. Кто-то ждет, что к Пристани выйдет их близкий, что любимые, оставшиеся в Старом мире, найдут сюда дорогу. Некоторые восстанавливаются и оправляются от ран, набираются сил для долгого пути. Кто-то же видит смысл в том, чтобы оставаться в Пограничье.

— А ты? — внимательно глядя на оператора, спросил Макс.

— Последнее. Я видел все это, когда вытаскивали Гошу. Но у меня другая цель. Я помогаю ходокам, как Лина, которая остается, чтобы следить за Пристанью. Как Наташа-вербовщица — та и вовсе имеет право и возможность ходить обратно в Старый мир. Я вот учу тех, кто хочет стать оператором зэфок, вожу ходоков, помогаю, где требуется. Мы верстовые столбы для путников, ориентиры, поддержка. Наши дороги от нас никуда не убегут, но чем больше мы сделаем хорошего и нужного сейчас, тем лучше.

Костя чуть улыбнулся и снова погрузился в чтение, иногда попивая кофе из термокружки и покачиваясь в объятьях гамака.

— Слышу треск, — едва слышно, на самое ухо Максу шепнула Ника. — Это уже явно твои стереотипы трещат по швам.

Конь отодвинулся от девушки и максимально ехидно на нее посмотрел, заставив начать хихикать, прикрываясь багетом. Но Макс понял, что да, права девочка, и он уже минуту сидел и смотрел на Костю пристально и задумчиво, благо, парень полностью был увлечен книгой и не замечал.

Макс подхватил с пола котенка и поднес его к багету. Рыжий мгновенно сориентировался, принюхиваясь крошечным носом, и тут же вцепился зубами в хлеб, откусывая изрядный кусок. Ника же отодвинулась к стене, спрятала свою еду, картинно зашипела и легонько стукнула Макса рукой с растопыренными пальцами по коленке.

— Ш-ш-ш! Мое! Хватит тырить у меня! Если вы свое съели за один присест — это ваши проблемы!

Рыжий котенок был отпущен на волю и тут же убежал куда-то в угол, есть сворованный кусок хлеба. А Макс широко улыбнулся и понял, что надо бы вернуться на свою постель. И как-то держать дистанцию. Потому что из-за такого неформального общения он и сам не заметил, что сидит вплотную к Нике. А она, Конь был уверен, даже не поняла, что ее рука так и осталась лежать на его колене.