Страна потерянных дорог
Шрифт:
— Логичный вариант — не всегда правильный, — тихо заметил Макс. Он лежал напротив, через проход, подперев голову рукой и внимательно смотрел на Нику своими теплыми карими глазами. — Зато ты смогла решить застарелую проблему, нам путешествие облегчила. А то сколько можно от Мака бегать. Да только… Я же вижу, что ты делаешь. Ты уверена, что хочешь таким путем идти? Помогать другим всегда получается себе во вред. Тебе мало своей боли, что хочешь еще и чужую на себя брать?
— Боли я не хочу, — мотнула головой Ника, тут же поморщившись от боли, что вызвало резкое движение. — Но сделать мир лучше — вот чего хочется. Бесплатно и просто это не выйдет, так что куда деваться.
Ника некоторое время помолчала, затем глянула на Макса.
— Расскажи что-нибудь, хоть отвлекусь.
Черт знает зачем, но Максу захотелось выговориться. Сейчас многие подробности его жизни уже не казались такими уж болезненными и страшными. Прошлое прошло и осталось где-то далеко, за невидимой линией Пограничья, в совсем другом мире. Как в прошлой жизни.
— Я один раз потерял память, — тихо проговорил Макс, бездумно играя с котенком, что перестал шуршать в углу и теперь лежал рядом на постели. — Не на пару часов после контузии, когда дезориентирован. А на несколько месяцев. Лежал в госпитале, а в голове — пустота. Жуткое дело! Когда ты не помнишь ни имени своего, ни близких, ничего. Ко мне какие-то люди приходили, фотки показывали, истории рассказывали… а ощущение было, что прикалываются. Ноль по модулю!
Макс тяжело вздохнул и замолчал, но Ника не перебивала и не торопила.
— А потом мозг оправился, восстановился, и я начал все вспоминать. И это оказалось еще хуже. Потому что жизнь у меня была не самая простая, и вот так ее разом всю вспомнить… Прошлое возвращалось ко мне не как фильм, а прямо по-живому. Все разом, понимаешь? Я рыдал, вспомнив смерть товарища. Проживал снова, как много лет назад вернулся домой из зоны боевых действий и застал дома невесту в постели с другом. Как потерял весь экипаж в Сирии, как потом стоял перед женами ребят, сообщал о случившемся, а на меня кидались с кулаками. И кричали, что это я должен был умереть. У меня ни жены, ни детей, я никому не нужен, никто бы не заметил даже, погибни я в бою. А у них были семьи, их любили… вот только на мне ни царапинки, а их двухсотыми привезли домой…
Макс снова замолчал, а Ника протянула руку и сжала его плечо. Конь перехватил теплую ладонь и ободряюще стиснул. Зря на ребенка все это вывалил, зачем ей подобная информация. Надо было байки солдатские травить, а не о личном говорить.
— Тогда я и уехал в санаторий. По документам — лечить последствия контузии, по факту — мозги на место поставить. Нашел хорошего психиатра, платного и без бумажек, конечно, такими вещами не надо светить в личном деле. Ну и сам начал изучать вопрос. Наводить в башке порядок. Потому что дело надо продолжать делать, а если ты неадекват, то долго не протянешь. А я офицер, на мне ответственность за людей… — запнулся Макс и уже тише добавил, — была.
— И заодно меня пытаешься лечить? — улыбнулась Ника, продолжая держать Макса за руку.
— Ну, теперь ты — часть моего нового экипажа. Так что куда деваться, — тоже улыбнулся Макс.
И как так? Вроде бы секунду назад погрузился в тяжелые воспоминания, едва говорить мог от боли, а сейчас почему-то вдруг стало легче на сердце. А девочка сейчас его одной улыбкой, одной фразой вывела из состояния горя, сняла боль. Раньше таким немедикаментозным лечением был только Кот, когда отчебучит чего-нибудь, насмешит посреди хаоса боевых действий и на сердце сразу становится легче.
Макс погладил Нику по руке, раньше, чем спохватился и понял, что делает. Затем все свел просто к человеческой благодарности и улыбнулся:
— Сеанс психотерапии объявляется законченным. Спи, мелкая, день был тяжелый, — проговорил он и нехотя отпустил ее руку. Подхватил котенка, обнял его и перевернулся на другой бок, чтобы Ника не прочитала лишнего по его лицу.
«Дурак старый!», — отчитал себя Макс мысленно. «Сам тут Косте нотации читал о важности общего дела, о том что не место и не время для глупостей, а сам-то! Спи, Конь, и не твори ерунды!»
Глава 20
— Ей как часто надо отдыхать, спать? — спросил чей-то теплый, тихий голос.
Ника открыла глаза и увидела, что уже близился рассвет. Все тело болело, но вроде бы ребра ей Мак не сломал своим захватом. За окном у кровати проносились на фоне светлеющего неба высокие холмы с покатыми склонами и изгибами рек в оврагах. Судя по пейзажу, скоро начнутся те самые горы, что Ника видела в самый первый день с балкона Пристани.
Уже год Ника мечтала об отпуске. Как раз уже на новой работе положен был, смотаться в горы, отдохнуть. Вот и получилось, подумала Ника. Чем не отпуск, правда, бессрочный.
Макс сидел в пассажирском кресле, спокойный и расслабленный. Снял куртку, бросив ее на подлокотник, и остался в одной футболке с логотипом «Десятки». Так стали видны внушительные мышцы на его руках и старые шрамы.
Конь общался с Костей, пил чай и поглядывал с улыбкой на вид за окном. Ника лежала тихо и молча его разглядывала. Ему шла улыбка, она преображала это серьезное и волевое лицо, делая Макса красивее и харизматичнее.
— Да раз в три-четыре дня, — отозвался Костя, подхватывая с тарелки бутерброд с вареньем. — Но это если груженая ездит, я ей даю часов восемь сна за три дня. Сейчас она налегке едет, плюс и мы останавливаемся часто, она регулярно кемарит.
— Хорошо, надо будет ей давать отдых полноценный, — кивнул Макс, отпивая чая. — Я так понимаю, что Холщово — последний городок Пограничья, а дальше до самого Затона одна пересеченка. Верно?
— Именно. Поэтому надо сейчас и контейнер купить, и всем нужным затариться.
Макс вдруг погрустнел, его теплые карие глаза стали на миг холодными и бездонными.
— Костя, не хочу о плохом, но надо. Медикаменты для Шалы. Мы в неизведанные земли едем, туда твои коллеги не гоняют. Если вдруг что, нам нужно будет ее как-то самим лечить.
— У меня есть аварийная аптечка: медицинский клей в пятилитровой канистре, трехметровые жгуты и прочее. Но давай докупим про запас. Первую помощь зэфкам я умею оказывать… ну ты и сам слышал от Алексея.
Повисла минута тишины, а Ника старалась лежать тихо и не мешать разговору.
— Максим, — вдруг серьезно и чуть хрипло произнес Костя. — Ты меня извини за первую встречу. Ты ворвался тогда с ножом в номер, начал отдавать приказы. Еще и эти шуточки у тебя военные… Напомнил мне одного неприятного человека…
— Какого-нибудь прапора с военной кафедры? — поинтересовался Макс.
— Да нет, — сухо отозвался оператор. Потер голову, чуть растрепав светлые волосы и кинул быстрый взгляд на Коня. — Отца моего. Полковник в отставке, военная полиция. Всю жизнь строил и дрессировал, что меня, что мать с сестрой.
— О, — понимающе протянул Макс. — Комендатура, не самые приятные люди, чего уж там.
— Короче, — уже спокойнее произнес Костя. — Погорячился я, лишнего ляпнул. Да и после гадостей наговорил, про войну, службу… Особенно насчет того, что тебе тут не место.