Страна потерянных дорог
Шрифт:
Она нежно поцеловала его шрам на плече, оставшийся от ранения многолетней давности, и казалось, что от этого ласкового прикосновения, старые раны просто исчезали. Словно вместе с одеждой она сняла с него и груз прошлого, и страхи, и все лишнее, что только мешает жить и быть живым.
Макс гладил нежную кожу девушки, проходился ладонями по волнительным изгибам ее талии и бедер. Кто бы мог подумать, что под мешковатой рабочкой скрывается такое восхитительное и сексуальное тело! Ника извивалась в его руках, дышала тяжело и прерывисто, а ее серые глаза были затуманены страстью.
Она была нетерпелива, требуя большего, прижимаясь к его обнаженному торсу жаркой грудью, покрывая его губы и плечи поцелуями. Но Макс хотел растянуть этот момент, насладиться каждым мгновением их близости. Словно можно было превратить этот день в вечность и никогда больше не отпускать рыжую девочку, не переставать ее обнимать и ласкать.
Он нежно уложил Нику на спину на мягкую кровать и склонился над ней, касаясь губами и языком ее нежной кожи, сначала на шее, потом на груди и животе. Слушал ее тихие стоны, пока тонкие пальцы девушки гладили его по спине и рукам.
Все неважное растворилось и исчезло, утонув в бесконечном мареве страсти. Стоило только прижаться к Нике сильнее, вдавливая ее в мягкий матрас. Всего одно мгновение, и Макс уже бы не смог сказать, как его зовут или где он находится.
Осталось только неугасающее желание, огнем разливавшееся по телу. Хрупкая и такая сексуальная девушка, которая лежала под ним, крепко прижавшись и едва дыша от возбуждения.
Казалось, прошла действительно вечность в тумане страсти и нежности. Они лежали рядом под вышитым покрывалом, тесно обнявшись и пытаясь отдышаться. В голове все еще туман, руки и ноги дрожат, а пульс бьет набатом в ушах.
Макс нежно целовал тонкие пальцы ее рук, пока Ника лежала рядом, обняв и закинув на него ногу.
— Это оказалось даже лучше, чем в самых ярких фантазиях, — тихо и чуть хрипло произнес он, поглаживая девушку по обнаженной спине.
— Так хорошо, — проговорила она, пряча лицо на его груди и обнимая сильнее. — Давай просто останемся тут навсегда?
— Хорошая идея, мне нравится! — мечтательно улыбнулся Макс.
Затем он с удивлением понял, что ему мало. Что хочется еще, снова и снова, обнимать и ласкать эту восхитительно сладкую девушку. Он со страстью поцеловал ее сначала в шею, а затем в нежные полные губки, уже раскрасневшиеся от долгих поцелуев.
А она потянулась к нему навстречу, с едва слышным стоном и страстью в глазах. Кажется, гулять по городу они пойдут нескоро.
Они все же пошли пройтись по вечернему Затону и полюбоваться закатом, но лишь спустя много жарких и страстных часов. Все равно Максу казалось, что этого мало. И пусть уже и сил почти не было, и такого любовного марафона у него не случалось с далекой юности, но все равно хотелось большего.
Наверное, дело было даже не в страсти, а в куда более глубинном и сильном желании быть рядом, стать, хотя бы на время, единым целым с Никой. Не разлучаться и всегда быть вместе.
На кухне котенок залез в корзину с покупками и там похозяйничал, сожрав половину пирога с мясом. Не побрезговал даже тестом, вот что значит голодное военное детство!
Макс не стал ругать рыжего, а просто подмел крошки на полу и навел порядок перед выходом из дома. Конечно, если они выживут, мелкого придется приучать к цивилизованной жизни и воспитывать. Но сегодня, пока еще длился этот волшебный день и их с Никой воображаемая совместная жизнь, было совершенно плевать на такие мелочи.
Весенний закат в горах был промозглым и сырым, но они все равно неотрывно и завороженно смотрели, как солнце исчезает в ущелье меж двух склонов. Как оно покрывает багрянцем витиеватые крыши домов и отражается расплавленным золотом в оконных стеклах.
Макс крепко обнимал Нику, прижимаясь щекой к ее виску и не мог отвести взгляда от горных склонов. Огромные деревья, увитые плющом, еще щерились голыми ветвями, но земля уже зеленела молодой травкой.
На каменном мосту было тихо и безлюдно, только крошечная речушка внизу несла свои волны по плоским отполированным водой камням и шумела на порогах. От лавки булочника в Затоне пахло свежей выпечкой, и этот аромат разносился по всей округе, напоминая об ужине.
Они еще немного погуляли по вечерним улочкам. Смотрели, как зажигаются фонари и окна в домах, как садятся за кухонными столами местные жители и обсуждают прошедший день. А стаи болтливых воронов пролетают над ущельем, не задерживаясь в городе, где им не рады.
С гор снова стал сползать туман, заполняя низины, заползая в укромные дворики и облизывая мокрыми языками входные двери. Становилось зябко и грустно, сразу захотелось домой, в тепло и уют.
Макс и Ника поужинали на кухне. Не стали тратить время на готовку, и так день почти на исходе. Так что перекусили тем, что не уничтожил рыжий бандит. И просто сидели на диване, глядя, как туман поглощает деревья во внутреннем дворике.
Они почти все время молчали, крепко держась за руки и иногда целуясь. Казалось, что после их близости все стало понятнее и проще, а тишину и покой, что разливались по их сердцам, они делили поровну.
Глава 37
Максу снился прилет. Их тигр стоял у подножья небольшого холма, они как раз собирались доставать оборудование, раскладываться. Котенок бегал вокруг, шурша прошлогодней листвой. Благо, погода стояла сухая, а то мелкий бы превратился в комок грязи с хвостом.
Шалом что-то сказал Максу, но было не расслышать. Есть у него дурная привычка — залезть куда-то или отвернуться в другую сторону и именно в этот момент что-то говорить.
— Ты еще в рюкзак засунься и повтори, а то плохо вышло! — недовольно буркнул Конь, присаживаясь у самого начала лесополосы и пытаясь поймать котенка. — Я даже часть слов разобрать смог…
— Конь, душный ты человек! — в открытой двери появилась ухмыляющееся лицо Шалома, без маски и каски. Видимо, переодевался как раз. — Я говорю…
Свою ракету не услышишь. Старое правило, всегда работает. Если слышишь — значит не твоя.
Вот и в этот раз было тихо, пасмурный день, холм с каким-то чахлым кустом на вершине, рядом голый по зиме лес. Всего одно мгновение, а дальше оглушающий взрыв…
Макс дернулся и проснулся. Вокруг раннее утро, не осталось того места, Шалома больше нет. Даже эхо взрыва давно стихло. И неважно, что была за ракета тогда, сработала ли по ним обычная вражеская артиллерия или таки прилетела особая, о которой предупреждали в штабе на последнем совещании.