Чтение онлайн

– А я купилась! Как я могла подумать, что ты рисуешь меня? – удивилась Халимар.

– Я думал о тебе!

– А почему же тогда получилась кошка?

– Это не кошка, это гепард! А что, похоже на кошку?

– Нет, что ты! Вылитый гепард! Только чуть-чуть доработать. Гепарды – это кошки, но в их анатомии есть что-то от собаки. Для того, чтобы это уловить, надо сходить в зоопарк, - посоветовала Халимар. – А на гепарде буду я?

– Нет, твоя бабушка! Я же не тебя видел на гепарде, а только бабушку твою. Но позировать мне будешь ты.

– Для гепарда позировала, а для бабушки тем более придется. Это будет потрясающая картина! Но я советую сначала поучиться у великих.

– Да, я помню. У Михайловича.

– Так вот, возьми какую-то его картину и повтори. А потом уже будешь писать свое.

Хома стал снова перелистывать альбом. Вдруг одна репродукция привлекла его внимание.

– Халимар, это же ты!

– Неужели? Да, есть некоторое сходство.

– Ты ему позировала?

– Конечно! Я же была его музой и его джинном. Только это не я. У меня носки на туфлях длиннее. И волосы у меня светлее. И наряд я такой никогда бы не надела. Нет, это не я. Хотя…

– Может, он хотел тебя видеть такой?

– Возможно, ты прав. Он добавил мне черты другой женщины. Потому так и получилось: я и не я. А вообще-то мне нравится картина. Можешь с нее начинать, - позволила Халимар.

– Тогда я изменю цвет волос девушке, удлиню носки ее туфелек. Чтобы придать ей большее сходство с тобой!

– Хорошо! – засмеялась Халимар. – А парню этому лицо срисуй со своей фотографии. Тогда это будем ты и я, летящие в Шотландию на ковре-самолете.

– Неплохая идея. Тогда я нарисую их в золотой лодке, и это будет уже не репродукция, а моя собственная картина.

– А как же бабушка на гепарде? Когда ты ею займешься?

– И бабушка на гепарде, и Халимар на бронтозавре – все будет. Я теперь много работать буду. Я знаю, что мне нужно! Я докажу тебе, что я чего-то стою.

«Мне ты можешь ничего не доказывать, - подумала Халимар. – Я и так знаю, что ты лучше всех».

 -Сначала себе докажи, а я подожду, - сказала вслух.

С этой самой минуты Хома все свое свободное время отдавал живописи. Если бы Халимар не заставляла его есть, спать и ходить на работу, он бы и об этом забывал. На то она и муза: все должна помнить.

Глава 22-27

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ: ПОСЛЕДНЕЕ ЖЕЛАНИЕ ХОМЫ

«Теперь я знаю, что буду писать. Я видел Халимар на Эване. Счастливую и смеющуюся. Больше никто из ныне живущих людей не удостаивался такого зрелища. Я должен рассказать всем, что я видел».

 -А стоит ли? – подслушала мысли Хомы Халимар. – Зачем показывать это миру? У мира есть другие заботы.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего конкретного. Но, глядя на обилие разноцветных лоскутков на улицах, можно предположить, что миру нет никакого дела до лох-несского чуда и до меня, девушки-джинна!

– Я не соглашусь с тобой! Это все – суета, а чудеса будут вечно. Как и ты, Халимар. Ты – самое большое чудо.

– Никакое я не чудо! Я самая обычная девушка-джинн.

– А Эван – самый обычный бронтозавр. А если вас объединить, то получится самая необычная картина.

– Ты помнишь, как выглядит Эван? Может, слетаем еще раз в Шотландию? За вдохновением!

– Ты права. Тебя я смогу нарисовать в любой момент, пока ты здесь. А вот Эвана, когда ты улетишь, я больше не смогу увидеть.

– А если я улечу, и ты не успеешь закончить картину? Кто же тогда будет тебе вместо меня позировать?

– Никто. Во-первых, у меня полно эскизов. Во-вторых, у меня уже есть готовая картина. А в-третьих, я вижу тебя, даже когда закрываю глаза.

– Но с закрытыми глазами рисовать неудобно, - заметила Халимар.

– Ну, что ж, тогда я буду смотреть на картину.

– Чудесная картина! Мне очень нравится. И совсем не видно, что ты бессовестно передрал сюжет у своего коллеги!

– Ничего я не передрал! Какой у него сюжет? У него просто «Ковер-самолет». А у меня – «Хома и Халимар летят в Шотландию».

– Хома! Ты настоящий художник! Я уверена, что если бы ты выставил это на продажу, отбоя не было бы от желающих приобрести.

– Я ни за что не соглашусь с ней расстаться! – твердо сказал Хома.

– Не хочешь продавать – подари кому-нибудь. Какому-то музею, театру, кинотеатру, школе! Все равно, кому! Главное, чтобы люди видели это! – настаивала Халимар.

– Может быть, когда-то я подарю ее, а может, даже и продам. Мне не нужно материальное подтверждение того, что ты есть в моей жизни. Но пока я хочу, чтобы картина оставалась в этой комнате.

– А как же слава, признание? Ты хотел этого.

– Хотел! Я хотел, чтобы на меня не смотрели, как на неудачника. Хотел нравиться девушкам. Хотел иметь много денег.

– А сейчас?

– А сейчас мне все равно, кто обо мне что думает. Главное, чтобы ты восхищалась моими картинами. Мне это приятно.

– Ой, Хома! А мне как приятно это слышать! Я восхищаюсь твоими картинами, не побоюсь этого слова. А тобой я восхищаюсь еще больше! И чтобы полет в Шотландию не остался твоим единственным шедевром, полетели туда снова! Эвана срисовывать с натуры.

– Полетели! Только не очень быстро: полет сам по себе приятен, а не только конечная его цель, - вспомнил Хома слова Халимар.

– Наконец-то ты это понял, - обрадовалась Халимар.