Чтение онлайн

Донья первой увидела банду. Чтобы попрактиковаться, она ускакала на своей лошади вперед и скрылась за холмом, пропав из поля зрения своих спутников. С того времени, как они покинули Баллгор, она часто поступала так — с обеими своими лошадьми, — пуская их иноходью, демонстрируя различные маневры, ловкость и смелость, которые бы прославили ее на представлениях на побережье.

— Это может понадобиться, — объясняла она Джоссереку. Сейчас лошади повиновались малейшему ее жесту, став как бы продолжением ее тела.

Джоссерек не пытался следовать ее примеру, да она и не настаивала на этом. Достаточно было и того, что он крепко держался в седле. Крона тоже скакала только на своих конях, но не считала нужным повторять ее трюки — она воспитывала своих лошадей с жеребячьего возраста. Поэтому Джоссерек и Крона часто оставались одни и много беседовали. Несмотря на ее взгляды, эта женщина начинала нравиться ему.

Она интересовалась его миром и больше задавала ему вопросы, чем рассказывала сама. Однако она не была такой замкнутой, как большинство жителей Рогавики. Это не было следствием эгоизма или недостаточной осмотрительности. Он вскоре пришел к выводу, что редко встречал человека, который был бы столь уравновешен. Она не чувствовала угрозу своему внутреннему миру, равно как не испытывала страха ни перед чем извне, хотя путешествовала, вооруженная лишь ножами, топориком и легким арбалетом, что годилось только для охоты. Крона неспешно рассказала ему, кто же она такая.

— Чаще всего незамужние женщины остаются в своих Братствах, — начала она. — Лишняя пара рук никогда не бывает лишней. И еще большую ценность представляют лишние мозги.

Джоссерека еще раньше удивляла крепость таких семей. Неужели мужу не надоедает делить свою жену с другими, и, наверное, его легко соблазнить. Когда он спросил об этом Донью, та отрицательно покачала головой. Жена должна обладать силой, чтобы делать своих нескольких мужей счастливыми; поэтому девушка, воспитываемая родителями, еще до замужества решает, действительно ли она хочет стать женой. Необрученные всегда могли удовлетворить свои сексуальные потребности — обычно они выбирали женщин, но не так уж редко ими выступали мужчины, юноши или проезжие путешественники, а порою — и чей-то муж. Единственным правилом было то, что в результате таких связей не появлялся ребенок. Внебрачные связи сами по себе были не так уж важны, если союз был крепок. Обычно так и было. Теоретически он мог распасться в любой миг, в реальной же жизни он создавал «узы чести», и любой, кто разрывал их без взаимного согласия, рисковал потерять уважение друзей.

Джоссерек поморщился при мысли, что с Доньей у него тоже не более, чем простая мимолетная связь. Он не смел спросить у нее об этом, лишь заметил, что на его родине две и больше женщины ни за что бы не ужились под одной крышей. Донья была этим удивлена. О чем можно скандалить? В ее жизни у каждого партнера была собственная комната, работа, вещи, никто никому не мешал с увлечением играть, развлекаться и не вмешивался в чужую жизнь. Работа требовала сотрудничества и была организована так, чтобы быть законченной как можно скорее и с наименьшими затратами сил. Этого требовал обычный здравый смысл.

«Значит, у вас, жителей Рогавики, здравого смысла больше, чем где-либо в ином месте», — пошутил он… и неожиданно вспомнил ее вспышку ярости и многое другое.

— Но многим не по душе жизнь дома, — продолжала Крона. — Они образуют товарищества или присоединяются к уже существующим, чтобы вместе устраивать ловушки или торговать. Они основывают стоянки, где ощущают пульс всей жизни севера. Отправляются за границу, пробуют себя в разных занятиях, а потом возвращаются, и им есть что рассказать. Они становятся бродячими артистами, ремесленниками, предпринимателями, изобретателями, учеными, учителями, искателями новых знаний о природе. Кое-кто ищет знаний вне природы, а некоторые становятся проводниками.

Он смотрел на нее одновременно с интересом и удовольствием. Она была хорошенькой, скакала рядом с ним, одетая так же, как и он, но ее рубашка была наполовину расстегнута, а непокрытые волосы свободно развевались на ветру. Она вела себя непринужденно; в некоторых отношениях она была более сердечной, чем Донья, у которой раскованность перемежалась с приступами животного веселья и бессловесной страсти. И все же от Доньи и других северян ее отличало нечто большее, чем жезл, привязанный к подпруге, или одежда, завернутая в спальный мешок; большее даже, чем одна запавшая ему в память фраза, брошенная ею, что она добровольно обрекла себя на пожизненное безбрачие.

— Я пытаюсь понять нечеловеческую природу, — сказала она ему. — Поэтому я должна сама стать такой — нечеловеческой природы — камнем, звездой, рекой, ледником.

День был безоблачный, ярко светило солнце, хотя и было прохладно — дул северный ветер. Снова исчезли деревья, появились пруды и речушки, разбросанные на большом расстоянии друг от друга. Трава превратилась в засохшие коричневые клочья. Более густыми были серо-зеленые заросли вереска, который цеплялся за стремена и хлестал по коленям лошадей. Кое-где попадали кусты бузины. Из-под копыт выбегали кролики, вверх вспархивали вороны и куропатки, но не было следов крупной дичи.

— Бедная земля, почва здесь песчаная, не способная удерживать воду, а летом слишком редко идут дожди. Не стоит задерживаться — нужно поскорее достичь более богатых земель, — советовали им фераннианцы.

А что думает Крона об этой бесплодной земле?

— Мне кажется, что люди, подобные тебе, находятся в постоянном движении, — сказал Джоссерек. — Вам везде рады, потому что вы утешаете попавших в беду и помогаете воспитывать молодых…

— Мы живем ради того, чтобы самим побольше узнать, — ответила она. — Но все это требует, во-первых, единства тела и разума. Совсем не то, что бывает между всадником и его лошадью. Тело и разум — не две отдельные части чего-то — они едины, как птица и полет. Это достигается нелегко, нужно приложить много усилий и вести аскетический образ жизни. Но и сами они создают внутри тебя барьер. Птица должна скользить и парить, подниматься и падать стремительно вниз. Собственность, связи с другими людьми или привязанность к родной земле могут стать слишком большой помехой на этом пути.

Наша цель состоит в достижении еще большего самоконтроля, чем человек может достичь, ведя обычную жизнь. Так как же могу тогда я отказывать в помощи тем, кто предлагает мне гостеприимство, не поделиться даже частицей своего умения? Но такая помощь — не самоцель. Это лишь первый шаг на пути к постижению истины.

— Я уже встречался с аскетами, которые стремились к той же самой цели, — кивнул Джоссерек. — Некоторые считали, что они найдут ее, приняв… э-э… бога, под ним мы считаем источник всего сущего, считается, что в одной из своих ипостасей им был человек. Другие надеются слиться со всем сущим. Полагаю, что их вера ближе всего к твоей.

Сказав это, он тут же задумался, подходит ли это слово к тому, что он имел в виду. Может, он должен был сказать, например, «отношение к жизни» или же «видение мира»? Донья как-то призналась ему, что у каждой семьи возникают собственные ритуалы, скрываемые от посторонних и которые никогда не обсуждаются ни с кем. Ясно, что у жителей Рогавики отсутствовали какие-либо религиозные убеждения, как, впрочем, и мифология. Религии чужих народов забавляли ее.

Крона пристально посмотрела на него своими голубыми глазами.

— Нет, — резко произнесла она. — Если только я правильно поняла тебя. Я уже слышала об идеях, о которых ты говоришь. Мне они кажутся лишенными здравого смысла. Несомненно, реальность — это…

Забывшись, она употребляла непонятные ему слова, но заметила это и перешла на более простой язык. Он мало что понял. Ее понятия были слишком непривычны ему. У Джоссерека создалось впечатление, что, по ее мнению, существование стремилось к бесконечному разделению. Познание не являлось стремлением внутреннего «я» к какому-то определенному пределу, но ростом этого «я»… возможно, если говорить метафорически, поглощение им всевозможной информации и осознание ее. В то же самое время «я» не являлось монадой. Оно было динамично связано с постоянно эволюционирующей вселенной; и ни в малейшей степени не являлось чем-то бессмертным. Крона не делала различий между знаниями, открытиями, интуицией, логикой и эмоциями. Они были равноценны и равнозначны с точки зрения понимания и совершенствования.