Чтение онлайн

— А тот полицай, что в сарае? Он своих уже не кликнет?

— Какой еще полицай, червь божий?!

— Да не из наших он. Из Германии, с немцами пришел. И сам из немцев, только из наших, из украинских. Видно, до войны к ним сбежал. А в село подселили, чтобы за порядком присматривал. Вроде как шпиона. Про лес, про партизан все знал. И доносил, куда надо.

— Ты что, видел, когда я схватил его?

— В окно. Потому и рубить начал. Полицаев отвлекал. Он у меня одно время квартировал. Пока не спровадил в гестапо, а потом и на виселицу моего двоюродного брата, учителя. Теперь в его хате живет. Мне его самому нужно было... Этим топором.

— Понял, отец, — сразу смягчил тон Крамарчук, снимая со столбика свой автомат. — Он получил то, что ты ему накаркал. Но все равно стучи. На душе спокойнее.

Доковыляв до крыльца, Крамарчук остановился, прислушался. Застучал, херувим господний. Святой человек. Видел и не выдал! Рубил старик мерно, сильно, словно дробил молотом валун. Прислушиваясь к его ударам, сержант действительно чувствовал себя спокойнее. Но в сенях задержался и снова прислушался — теперь уже к тому, что происходит в хате.

Почему тишина? Почему не выходит Мария? Не слышно голоса хозяйки? Крамарчук вдруг понял, что не решается открыть дверь: помнил, что Мария вошла туда с серпом. «Это наше, бабье дело!» Как она могла сказать такое?

Нервно повертев головой, словно хотел развеять кошмарное ви^ дение, Николай огромным усилием воли заставил себя взяться за ручку и налег на дверь всей тяжестью тела, как будто собирался вышибать ее.

Почти на носках, словно боялся потревожить спящего, прошел первую, полутемную комнатку и осторожно, через порог заглянул во вторую.

Горела керосинка.

Две женщины сидели за столом, на котором стоял исходящий паром котелок. Сидели они на лавке, под тремя завешенными большими рушниками старинными иконами, и кончиками одного большого платка утирали слезы.

Переступив порог, Крамарчук несколько минут молча смотрел на них, все еще сжимая в руке окровавленный автомат. Эта сцена повергла его в изумление. Он ожидал увидеть здесь все, что угодно, только не эти бабьи посиделки.

Серп, с которым пошла Мария, лежал на столе, между котелком и буханкой хлеба.

— Там, за иконой, планшет, — наконец обрел он дар речи. — В нем документы. Лейтенант просил передать их нашим. Когда нагрянули полицаи, я просто забыл о нем. Документы и письмо. Для тебя. Я подожду у стожка.

— Я сейчас, — тихо ответила Мария. — Я сейчас...

— За средней иконой. За Богоматерью, — уточнил сержант уже из сеней. — Помолись ей, старуха. Ей и Марии. За мою душу. Что не дала принять на нее еще один грех.

Однако воспоминания уводили Скорцени от той реальности, в которую вновь и вновь ввергал его профессор Брофман. Да, благодаря психологическому портрету, составленному на основании секретного досье, доктору удалось наладить кое-какую подготовку Имперской Тени. На первый взгляд, казалось бы, все было учтено, подмечено и взвешено. Но вот поди ж ты... Если верить утверждениям профессора, сотворить из Манфреда Зомбарта тень фюрера так и не удалось. Нет Имперской Тени, нет второго фюрера — и все тут!

— Послушайте, господин Брофман, не могли бы напомнить, почему из всех возможных претендентов вы остановили свой выбор именно на Великом Зомби?

— Зомбарт был унтерштурмфюрером.

— В его-то возрасте...

— Он ведал поставками одного из полков дивизии СС «Мертвая голова», занимающимся охраной лагерей.

— Вы поражаете своими познаниями, доктор.

— Обязан подвести вас к той мысли, что выбор оказался крайне неудачным.

— Это строчка из приговора по делу «бывшего профессора Броф-мана»? Вы отдаете себе отчет в том, чем решили озадачить меня? Профессор нервно поломал пальцы, затем достал не первой свежести носовичок и промокнул совершенно холодный, без единой капельки пота лоб. Для Скорцени не было секретом, что не только семья, но и все ближайшие родственники доктора давно сгинули в печах крематория, а посему вид платка он ему великодушно простил.

— В таком случае вы должны знать, что подбором занимался не я и вообще не психиатр, а два неких «врача-физиономиста». Не подскажете, что это за специализация такая: «врач-физиономист, специалист по определению принадлежности к арийской расе»?

— Вам бы только высмеивать старания своих коллег, — благодушно проворчал Скорцени. И лишь сейчас, поднявшись с дивана, предложил профессору сесть на один из стульев.

— Тем не менее, — ни с того ни с сего заупорствовал Брофман. — Это вопрос принципиальный.

— И политический, — напомнил ему штурмбаннфюрер. — Но даже если абстрагироваться от возможных обвинений со стороны гестапо, я бы хотел предложить вам не вводить меня в блуд каких-либо околонаучных споров. Тем более что в досье на Зомбарта все же имеются некоторые психологические и сугубо физические указания на то, что в общем-то он подходил в качестве двойника Гитлера.

— А именно?

— Подражал фюреру. Этого мало?

— Ха! — хлопнул себя по коленям Брофман. — Вы меня удивляете, господин Скорцени. — «Подражал фюреру»! Это кто же, Зом-барт?! Да не будь я сыном своих родителей...

— ...Евреев.

Брофман прокашлялся и вновь прошелся взглядом по страницам досье. Сколько раз он давал себе слово не прибегать к столь губительной в его положении фразе-поговорке.

Пока профессор искал то, что ему нужно было, он попутно напомнил Скорцени, что у фюрера и Имперской Тени совпадает группа крови и что с зубами Зомбарта проделаны точно такие же манипуляции, какие в разное время проделаны с зубами фюрера — пломбы, коронки1...

— Но все же он подражал фюреру, — напомнил Скорцени. — И именно за это был арестован агентами СД прямо в эсэсовской казарме.

Профессор исподлобья взглянул на штурмбаннфюрера, натужно посопел, словно тащил наверх, по «тропе смерти» один из камней в лагерной каменоломне, и вновь уткнулся в бумаги.

— Это не совсем так, — решился он наконец. Мне не хотелось возвращаться к этому эпизоду, а тем более — разочаровывать вас, но коль уж вы сами упомянули о нем... Как выяснилось, Зомбарт вовсе не собирался подражать фюреру. Наоборот, пародировал его.

— Что?! Но в докладе службы СД было сказано, что он очень фанатично подражал фюреру.

— ...Поскольку эта служба получила задание во что бы то ни стало подыскать кандидата в двойники Гитлера. Этому Зомбарту чертовски повезло. Где-то там, в верхах СД, быстренько переоформили его криминальное пародирование на фюреролюбивое подражание, и таким образом задание было выполнено. Но если бы господин Зом-барт не был отобран из восьми представленных «теней», это подражание все равно стоило бы ему в лучшем случае гильотины.

— Откуда вам это стало известно? — Скорцени с такой силой сжал подлокотник дивана, что старое рассохшееся дерево буквально застонало.