Чтение онлайн

На плече моем побелела коса

И любовь моя не растопит снег…

Спящая пела так, как поют только для себя, чтобы не чувствовать себя одиноко, чтобы разрушить тишину. Она находилась теперь где-то прямо перед ним. Нелепо нагнувшись, чтобы в случае чего не споткнуться об оставленную здесь ветхую мебель, Шестой как зачарованный пошел на песню. Наверное, именно так моряки пылили на голоса русалок и разбивали корабли о камни. Вот только вместо моря была просто грязная комната, вместо моряка – он, которого укачивало даже от одного вида волн, а вместо русалки – потерявшаяся непонятно где девушка.

Только белый снег… Стал весь белым свет

Не разбиться льду да живой водой

Говорил мне друг, говорил сосед

Ай забыл тебя ясный сокол твой…

Спящая была уже совсем-совсем перед ним. Она пела почти ему на ухо, воспроизводя хорошо знакомые слова, а мысли ее при этом были далеко-далеко. Еще немного, и его руки могли бы коснуться ее волос. Шестой открыл глаза и увидел прямо перед собой грязное оконное стекло. Подоконник под ним был так же грязен и пуст, но голос Спящей доносился именно с него.

– Ты меня слышишь? – осторожно спросил Шестой у пустоты.

Спящая не ответила. Она просто замолчала, но ощущение ее присутствия никуда не делось. Невидимая и неощутимая, она продолжала сидеть на подоконнике, одновременно находясь и отсутствуя здесь.

– Спящая, - снова осторожно позвал новичок, шаря глазами по сторонам.
– Спящая, ты слышишь меня?

С хриплым воплем распахнулась дверь за его спиной и белый свет ударил в глаза. Не Спящая, а вполне реальная и материальная Немо забежала в комнату, оглядываясь.

– Ты нашел ее? Где?

– Не нашел… Она где-то здесь, но я ее не вижу.

Потом он увидел, как меняется ее лицо, в свете мобильного кажущееся еще бледнее. Только что Немо внимательно прислушивалась к себе, но тут же уголки губ опустились и брови сдвинулись, выдавая внезапную тоску.

– Я тоже не вижу, - тихо произнесла Немо.
– Но чувствую… Она здесь.

Глава 42

Настоящая сказка

«Я никогда не слышал ничего красивее…»

В настоящих сказках песни обладали волшебной силой. Они могли подчинить чужой разум и волю, могли разрушить заклинания, могли исцелить и могли разогнать тьму. К сожалению, в этом странном «Еце» в песнях было не больше магии, чем в реальности. Спящая успела перепеть все любимые, которые только могла вспомнить, но ничего не изменилось. Только горло заболело. Настоящая жажда ее не мучила, но она бы не отказалась смочить его холодной водой.

Невозможно длинная ночь все тянулась и тянулась. Может, это от безделья и неопределенности минуты казались часами, но Спящая уже начала думать, что никогда не увидит солнечный свет.

Она соскользнула с подоконника - замурованная в башне принцесса в длинном одеяльном плаще - прошлась вдоль него на цыпочках, разминая затекшее тело. Сделала несколько танцевальных движений, пару раз присела, потом потянулась к темному потолку и плюхнулась на кровать, с которой и началось ее путешествие. Одеяло обернулось вокруг нее, превратив принцессу в закуклившуюся гусень. Наружу торчала только голова и грязные ноги, которые чистюля Спящая не могла положить на белую постель.

Она не могла знать, но в этот момент, в другом, настоящем «Еце» дверь спальни распахнулась, и Кит, Пакость и Лис уставились на Шестого, который сидел на полу перед пустой кроватью и завороженно на нее таращился.

Спящая их не видела и не слышала. Ее способность наотрез отказывалась работать здесь. Сколько не представляла она старый любимый «Ец» - никак не могла совершить обратный переход. Тем не менее, она старалась не уходить далеко от этой комнаты, надеясь, что в какой-то момент сможет вернуться обратно.

Спящая поерзала немного и улеглась, свесив с кровати ноги, почти копируя свою позу, в которой сюда переместилась. Не успела она даже попытаться расслабиться, как дверь медленно отворилась.

– Ты почему больше не поешь?
– спросил мальчик, с опаской заглядывая в спальню.

– Настроения нет, - резче обычного отозвалась Спящая, уставшая бегать за ним с расспросами. – Может, поговорим наконец-то?

У нее больше не было никакого желания нянчиться с капризным плаксивым ребенком, и она даже не рассчитывала, что он опять не исчезнет на полуслове. Однако, вышло все наоборот. Мальчишка послушно просочился в спальню и остановился у порога, пряча руки за спиной, как провинившийся школьник. В свете луны на его круглых щеках блестели свежие дорожки от слез. Стоило бы уже привыкнуть, но его заплаканный вид все же смягчил Спящую.

– Почему ты все время плачешь?
– спросила она как можно ласковей, садясь на кровати. – Разве тебя кто-то обижает?

– Обижает, - шмыгнул носом мальчишка и посмотрел на нее из-под упавших на лицо кудряшек.
– Пришли… Ходят тут.

Тихий плач послышался в темноте коридора и начал приближаться к незваным гостям прокинутого корпуса. Немо попятилась к стене, стараясь отгородиться друзьями от его источника. Шестой испуганно вскочил, но вместо того, чтобы поднимать крик, приложил палец к губам.

– Слышите? Слышите? Они разговаривают…

– Кто? – переспросил Кит, шарящий лучом света в поисках источника плача.

– Спящая и... еще один, - Шестой снова сел на пол и начал пересказывать тихий разговор, долетавший до него через толщу пыльной реальности.

– Это ты о нас?
– уточнила Спящая.
– О моих друзьях?

– Я не знаю, какие твои друзья… - недовольно пробормотал плакса.

– Их четверо. Точнее, уже пятеро. Рыжий паренек в желтой футболке, стриженная темноволосая девушка, высокий парень в клетчатой рубашке…

– Они!
– перебил ее Плакса, которого мысленно Спящая теперь называла именно так, и громко всхлипнул.
– Они сюда пришли! В мой дом! Зачем? Я их не звал!

– Они же не знали, что это твой дом, - мягко возразила Спящая.
– Иначе не влезли бы в него, не спросив разрешения у хозяина.

Она очень сомневалась, что Пакость бы остановили запреты такого рода, но Плаксе не обязательно было это знать.

– Мы просто временно живем здесь и нам интересно узнать больше об этом месте, - продолжила она с улыбкой.
– Мы не хотим ни с кем ссориться. Простишь нас за вторжение?

Плакса недоверчиво посмотрел на нее блестящими глазами и неуверенно кивнул. Разговор у них выходил рекордно длинный, «хозяин» корпуса не собирался убегать, и она прибодрилась.

– Ты как сюда попал?
– спросила она совершенно ровным тоном, стараясь не показывать, как волнует ее этот вопрос.

Плакса пожал плечами. Он переступил с ноги на ногу, посопел, потеребил рубашку и неохотно ответил:

– Убежал. Мне не нравилось там и я убежал сюда.

– Не нравилось в лагере? Тебя отправили отдыхать, да?