Чтение онлайн

— Дома, в конюшне — по крайней мере, я отпустила его именно туда. Здесь его могли до смерти напугать лесные духи или съесть хищные звери.

— Мы здесь одни, без лошадей и без оружия, если не считать вашей заколки и ваших способностей, — подвёл итог бывший капитан. — Надо скорее добираться до замка, иначе мы тут превратимся в ледышки.

— Если я не появлюсь до утра, Бомани и Сюзанна соберут крестьян и отправятся в лес — разыскивать меня и вас, — всполошилась Эжени. — Тогда лесные духи решат, что я нарушила уговор и натравила на них крестьян. Этого нельзя допустить!

Она собиралась сказать ещё что-то, но тут в кустах зашумело, затрещало, послышался звук тяжёлых шагов, и к ним выскочило большое лохматое существо, передвигающееся на двух ногах. Леон в первый миг подумал, что это оскорблённый Ольховый король или мстительная королева фей послали к ним какого-нибудь лешего или оборотня, на которого не распространяются священные законы. Эжени, видимо, подумала точно так же, потому что из горла её вырвался пронзительный крик.

— Назад! — Леон вскочил на ноги, становясь между девушкой и неведомым существом. — Не подходи к ней!

— Не убивайте меня! — взмолилось существо, падая на колени и прикрывая голову руками. Приглядевшись, Леон понял, что это не оборотень и не леший, а всего лишь «человек-волк» из бродячего цирка, и напуган он не меньше Эжени.

— Боже! — она тоже узнала обросшего волосами юношу и издала жалобный стон облегчения. — Как ты меня напугал!

— Простите, я не хотел, — проговорил тот. — Я не думал, что тут кто-то будет в такую рань.

— Что ты вообще здесь делал? — Леон отступил назад, к Эжени.

— Бродил по холмам, слушал вой волков в лесу и собак в селе, — «человек-волк» всё ещё не поднимался с колен, его чёрные глаза глядели на капитана умоляюще. — Это помогает, когда сам притворяешься волком. Клянусь, я не замышлял никакого зла!

— Простите, Эжени, — с этими словами Леон склонился над девушкой, осторожно вытащил из её волос заколку, украшенную фигуркой совы, и, в два шага преодолев расстояние, отделявшее его от циркача, прижал заколку к его поросшей густой шерстью шее. «Человек-волк» дёрнулся и издал нечто вроде жалобного скулежа, но не отшатнулся от железа, и на его шее не появилось ни малейших следов ожога.

— Леон, что вы делаете? — вскрикнула позади Эжени.

— Проверяю, можно ли ему доверять, — пробормотал он, возвращая ей заколку. — Прости, но иного способа не было, — обратился бывший капитан к «человеку-волку». — Тебе ещё повезло, что при мне нет моей шпаги… Послушай, нам с госпожой Эжени очень нужна помощь. Нам надо как можно быстрее добраться до замка, и для этого нам нужен конь. Есть у вас хоть одна подходящая лошадка?

— Есть, они всегда возят нашу кибитку, — «человек-волк» поднялся с колен, настороженно переводя взгляд с Леона на Эжени. — Но позвольте спросить… Что вы делали здесь, в лесу, ночью?

— Всё возможное, чтобы излечить Мишеля Буше и Алису Моро от их состояния и снять с вашей труппы подозрения, — мрачно ответил Леон. — И похоже, что мы добились успеха, так что вы должны быть нам благодарны.

— Леон, не надо так грубо, — попросила Эжени, наконец-то встав на ноги и подходя к нему. Её пошатывало, лицо заливала бледность, как в ту ночь, когда она спасла от верной смерти Катрин Дюбуа, и Леон, забыв правила приличия, обхватил девушку за талию.

— Идите за мной, — «человек-волк», похоже, воспринял грубое обращение Леона как справедливую плату за то, что он так напугал Эжени, и с опущенной головой зашагал в сторону, где был разбит лагерь бродячих артистов. Сын Портоса, сам едва держась на ногах от усталости, бессонной ночи и голода — ведь он ни крошки ни съел за весь день и всю ночь, проведённые в обществе лесных духов! — последовал за ним, одной рукой придерживая находящуюся в полубессознательном состоянии Эжени.

Лагерь, слава Богу, находился не очень далеко, циркачи приняли нежданных гостей не с распростёртыми объятиями, но с сочувствием, и вскоре Эжени уже сидела за сколоченным из досок столом, жадно заталкивая в себя горячий куриный суп, а Грета и близняшки хлопотали вокруг неё. Силач Аякс любовно похлопывал по крупу неказистого, но крепко сбитого рыжеватого коня, расхваливая его достоинства так, словно собирался продать коня Леону и выручить за это кругленькую сумму, а не отдать его на одно утро нуждающимся в помощи людям.

— Спрашиваете, вынесет ли он двоих, сударь? Да он и троих вынесет! Помню, как-то раз занесло нас в Нормандию, и там у нас с Гретой был номер — я выезжал на этом самом коне, а Грета сидела у меня на плечах и вытворяла разные штуки, как она это умеет. Так конь не дрогнул, скакал как ни в чём не бывало, ещё и весело потряхивал головой в такт барабану!

— Благодарю вас, — обратилась Эжени к циркачам, когда конь уже был осёдлан, и Леон садился на него. — Я знаю, что у вас не было причин помогать нам, и от этого ваша помощь ещё более неоценима. Бомани, мой конюх, позаботится о вашем коне — уж это он умеет! Кроме того, я щедро заплачу вам…

— Не нужно денег! — замахал руками Селестен. — Мы все слышали, как вы пытаетесь защитить нас, говорите всем местным, что мы невиновны в бедах, случившихся с юношей и девушкой из деревни. Они, правда, не особо-то прислушиваются… но всё равно спасибо за вашу доброту. К нам, бродячим артистам, редко бывают добры.

Времени на долгие прощания не было, поэтому Эжени забралась в седло за спиной Леона и крепко обхватила его за пояс, Леон пришпорил коня, и вскоре они уже неслись прочь от мрачных тёмных холмов и застывшего в молчании леса, к дороге, петляющей, как змея, к виднеющимся вдали очертаниям замка. Аякс не солгал насчёт силы и выносливости рыжего коня — тот без особых усилий принёс двоих всадников к замку как раз в тот миг, когда Сюзанна и Бомани уже почти завершили спор о том, кто из них пойдёт сообщать старосте Буше о пропаже госпожи Эжени и её верного помощника. Услышав стук копыт, слуги выбежали во двор, и к тому времени, как рыжий конь довёз Эжени и Леона до самых дверей, Сюзанна уже проливала слёзы радости, а Бомани только качал головой и бормотал себе под нос что-то на своём родном наречии.

— Госпожа Эжени, вы так долго! Господин Лебренн, а вас вообще целые сутки не было! — Сюзанна всплёскивала руками, бросаясь то к одной, то к другому. — Как же так? Мы уж думали в деревню бежать, звать на помощь…

— Не надо, — одними губами проговорила Эжени, соскальзывая с коня в вовремя распахнутые объятия Леона. — Не надо никого звать. Всё уже закончилось.

— Где вы были? — Бомани с тревогой воззрился на Леона.

— В лесу, — коротко ответил тот.

— Всю ночь?

— Именно. И надеюсь, вы понимаете, — он пристально посмотрел на Сюзанну, — что об этом не следует знать посторонним?

— И то верно, — вздохнула Эжени, тяжело опираясь на руку служанки. — Не говори никому в деревне, что нас не было всю ночь. А если начнут спрашивать про господина Лебренна, ответь: он уехал без предупреждения, я бросилась его искать, но на рассвете он вернулся. И больше ничего не было, слышишь?

Сюзанна возмущённо заахала, утверждая, что она не сплетница, отродясь ею не была и скорее умрёт, чем выдаст тайну своей госпожи, но Леон её уже почти не слышал. Собственные ноги казались ему выточенными из дерева, лестница, ведущая наверх, — бесконечно длинной, и когда он, наконец-то преодолев невозможно долгий путь, очутился в своей спальне, то без сил повалился на постель и тут же погрузился в спасительное забытье.