Чтение онлайн

— Да, — поощрил он ее. — Ты прекрасна. Потому что ты — это ты.

Но ей казалось, что она сама не своя. Она ощущала себя по-новому, смелой и свободной одновременно. С ее уст слетел звук, идущий от самых глубин естества, как стон ветра в кронах деревьев.

— Тише. — Танвир накрыл ее рот поцелуем и лег рядом с ней. Его длинное стройное тело заполнило собой все пространство. Катриона повернулась к нему, обвиваясь вокруг него, прижимаясь к нему всем телом. Погружаясь в его аромат и его мужское существо. Экзотическое благоухание пачули ореолом порхало вокруг его волос, насыщая воздух, которым она дышала. И эта сладкая дымка поглотила ее без следа.

В темноте Катриона наблюдала за ним широко раскрытыми глазами как зачарованная, а он любовался ее грудью, ее телом. Она лежала перед ним обнаженная, и его жаркий взгляд, казалось, пронзал ее насквозь. Один-единственный раз он нагнулся к ней и поцеловал, прежде чем сказать:

— Откройтесь для меня.

Она выгибалась в его руках, возбужденная изысканным ощущением мужских ладоней, ласкающих ее бледные, белые груди. Закрыв глаза, отдавалась ему, раскаленному добела наслаждению, которое пылало в ней, а его руки уже гладили все ее тело — ключицы, трепещущую грудь, живот и длинные ноги. Снова и снова, пока она не начала извиваться под ним, сгорая от нетерпения.

Тыльной стороной пальцев он погладил внутреннюю поверхность ее бедер, и тело Катрионы напряглось в страстной готовности. Она была готова принять наслаждение, которым он угощал ее точно засахаренными фруктами. И вот его руки легли на нее, раздвигая сокровенные складки плоти. Кожа звенела от томительного предвкушения, когда огрубевшие от работы руки ласкали жаркое средоточие ее лона.

Она не могла дышать, не могла думать, не могла ничего — только ждать. До того самого момента, когда он проник в нее кончиком языка и она услышала пронзительный, голодный вскрик, когда начала хватать ртом воздух.

Танвир ответил ей смутным ворчанием, которое эхом отдавалось во всем ее теле, как самый громкий крик. Его горячий рот наполнял ее, согревал и баюкал — то возбуждая, то успокаивая, и она взлетала выше и выше на волне могучего прибоя, который уносил ее в океан блаженства. И Катриона плыла в этом океане страсти, которую расточал ей любовник.

Потом он отпрянул — на краткий миг, но затем одним, изощренно точным движением лизнул ее снова. Умением ли, выбором ли места, но он добился того, что ее тело как будто оплавлялось по краям, сосредоточивая все ощущения на пульсирующем клубке огня, который распускался внутри.

Катриона почти беззвучно вскрикнула, будто ей не хватало воздуха. Собственно, воздух был ей не нужен, и она была счастлива тем, что тонет в сладостных ощущениях. Язык Танвира коснулся ее еще раз, и прикосновение обожгло ее, расходясь кругами под кожей. Волны достигли ее ладоней, и после этого оставался лишь Танвир, его губы и блаженство, в котором она купалась.

Но затем было нечто новое. Она почувствовала, как в нее проник его палец. И сильный, и осторожный одновременно. Он дарил удовольствие — сладкое и столь напряженное, что граничило с болью. Ее руки, которые гладили его длинные густые волосы, сжались в кулаки. Он привел ее на грань отчаянного желания, вот что он с ней сделал. И снова стон сорвался с ее губ, как грустная мольба. Он услышал ее и понял, потому что в следующий миг за первым пальцем последовал второй, даря ей всю полноту ощущений, заполняя бездонный колодец ее желания, — ему единственному дано было это сделать.

Катриона сжала его руку в своей, язык его в последний раз исполнил свой огненный танец, и оказалось вдруг, что она парит на свободе, в теплом ночном воздухе, погружаясь в пелену забвения самой себя. Так плыла она, уносимая течением. Ее грудь бурно вздымалась и опадала, словно она только что тонула и лишь сейчас смогла наполнить воздухом легкие. На смену потрясению пришла ленивая истома. И она была так счастлива, что не могла думать.

— Танвир… — Это все, что она была способна сказать, — затаив дыхание, изумленным шепотом.

— Каур. — Его голос приблизился, и тюфяк прогнулся под тяжестью его тела, когда он, нагнувшись, поцеловал сначала одно ее сомкнутое веко, затем второе. Подушечка пальца погладила ее нижнюю губу — нежная прелюдия к поцелую. Она раскрыла губы, принимая его язык, его глубокий и страстный поцелуй. Наслаждаясь его вкусом, который всколыхнул в ней новый приступ любовного голода.

И Танвир целовал ее с той же жадной страстью, как будто его терзало то же отчаянное желание, что и Катриону. Будто он исчерпал свой запас терпения, благоразумия и осторожности. Будто Катриона та единственная, кому дано этот голод утолить.

Весом своего тела он придавил ее к мягкому тюфяку, заполняя собой все ее ощущения — страстным ртом, ароматом пачули, мягким, щекочущим прикосновением волос, упавших ей на грудь. Резким скрипом зубов, когда он осыпал ее подбородок бурными поцелуями.

Ее голова запрокинулась, и он поцеловал ее в ямку под горлом. Не останавливаясь, губы его и язык добрались до ее грудей, дразня и распуская тугие узлы, которые все еще сдерживали Катриону. И она выгнула дугой спину, отдаваясь и отдавая себя без остатка, потому что лишь он мог даровать ей этот восторг, сияющее блаженство, могучее и притягательное словно опиум.

Она обвила руками его шею, прижимая к себе. Ее пальцы перебирали длинные пряди его непокорных волос. И его объятия были не менее крепки. Катриона была поражена, как легко взлетела на пик наслаждения.

Танвир слегка отодвинулся. Отсутствие тепла и уютной тяжести мужского тела показалось Катрионе горестной утратой. Но прежде чем она успела снова привлечь его к себе, Танвир нашел ее руки, и их пальцы сплелись. А затем он встал на колени между ее ног, заставляя раздвинуть бедра. Катриона казалась себе такой уязвимой, такой открытой его взгляду! Это переходило границы ее опыта и даже воображения. Она чувствовала, как ложится на нее его тяжелое тело. А потом было бархатное прикосновение мужской плоти и проникновение — он медленно прокладывал себе путь в ее теле, пока не вошел полностью.

— Кэт. — Он произнес ее имя как молитву, как обет неведомому божеству, которое могло бы благословить их обоих небесным блаженством.

Для Катрионы все смешалось — давление и жар, боль и радость. Волна следовала за волной, и Танвир тоже начал двигаться. Как прибой — то накатывая, то отступая. Медленно накапливая силу, пока течение не захватило и не увлекло его самого. С его губ слетел звук, в котором были и мука, и благоговение. Будто волна не могла больше сдерживаться, чтобы не обрушиться на берег со всей страстью! Он перенес тяжесть тела на руки, туда, где они сплетались с ее руками поверх ее головы. И Катриона чувствовала, как ее тело изгибается навстречу Танвиру и он проникает в нее снова, потрясая до самого основания женского естества. И еще сильнее, потому что, нагнувшись, он прихватил ее грудь зубами, посасывая, обливая ее потоком блаженного тепла, от которого звенела каждая клеточка ее тела.

Катриона снова поднялась ему навстречу в ненасытной жажде ощущения его плоского живота на своей коже. Жажды его силы. Еще, еще!

Но он отпустил руку Катрионы, и она обняла его голову, чтобы прижать к своей груди, где наслаждение расточалось ей столь щедро. Но и его рука не бездействовала, скользя вдоль ее плоского живота и ниже, по гладкому обнаженному лону. Нежно дразнил он кожу, такую беззащитную, прежде чем раздвинуть складки плоти и невесомо коснуться того места, где совсем недавно побывал язык. Вихрь ощущений снова подхватил Катриону, унося на край Вселенной.