Чтение онлайн

Радиально тыкаясь во мрак.

Пламя прижималось к доскам пола

Ослабевшим выцветшим концом,

Лучик с хирургическим лицом

Ставил в стены тонкие уколы.

С пола поднимал свои бока

Вязкий и качающийся ритм,

А свеча свисала с потолка

Красным закопченным сталактитом.

Колдовали, каркали в пыли,

И на стол кидали звоны денег...

До сих пор развернутые тени

Отрывают руки от белил.

Похотливо каменные плиты

Жмутся друг на друга в уголке,

А свеча висит на потолке

Одиноко скомканная в слиток.

А свеча свисает надо льдом,

Омрачая треснувшие стены,

И опять унылые сирены

Освещают длинный коридор.

И теперь Джузеппе с Айболитом

Вспоминают с рюмкою в руке,

Что свеча висит на потолке

Красным закопченным сталактитом.

Н. Заболоцкому.

Сиденья дрожали припадками стука

И зал бесновался, как злой пионер.

Басист извлекал из-за пазухи звуки,

И, будто лимонки, швырял их в партер.

И, звуки, осев друг на друга телами,

Вылазили в двери, как черная нить,

А клавиши белыми злыми зубами

Звенели о пальцы, стремясь укусить.

Меняла наклоны под светом ударов

Лохматая тень на далекой стене.

Над сценой рывками летала гитара,

Таская солиста, прилипшего к ней.

И тут же раздувшийся зад саксофона

Попукивал в маленький нос микрофона.

Из тюбика флейты вылазили пастой

И шлепались ноты гармоний губастых...

И воздух был порван, измят и размазан,

И воздух лежал на плечах, как матрас.

Механический рот модулировал фразы

И облизывал взгляды накрашенных глаз.

Всё кончилось светом - шумяще и резко,

Вокруг наступил вечереющий день,

Нас вынесло в двери на лезвии всплеска,

Нас вынесло в двери и бросило в тень.

Со скрипом крутилась земля под ногами,

Росли обороты погнутой оси,

Мы шли и курили густыми глотками,

И ветер сметал по асфальту такси.

А. Пушкину.

Над мухоморьем дым зеленый,

Там пузырится пенопласт,

И кот, больной и обреченный,

Лежит, одев противогаз.

Лежит - опущен, обессилен,

Поник кудрявой головой,

И смысл по улицам извилин

Бежит, как курсор под строкой.

Бежит вперед - и все понятно,

Бежит обратно - ничего,

И лес, туманный и невнятный,

Шуршит с ошибкой речевой.

Всё отшумит, и словом "лебедь"

Поименует птицу бог;

Останутся вверху на небе

Следы протекторов и ног.

Все будет снова, снова, снова,

И будет снова в первый раз,

И кот, который был лишь словом,

Расправит под собой матрас...

...Пусть время оставляет бреши

В лесу картонном и пустом,

И сформулированный леший

Опять окажется кустом,

Но пусть гуляет пьяный ветер,

И дышут волнами поля,

Где кот в люминесцентном свете

Беззвучно пел вокруг меня,

Беззвучно мертвом Цареграде,

Одетом в пенную волну,

И травы, что шептались сзади,

Душили низкую Луну.

И голова кругом, как в сказке,

От песен шла, и умереть

Не чаял кот, но меркли глазки

И языка тащилась плеть.

Он диктовал в ущелье черном,

Крутя обугленным хвостом:

"У Лукоморья кот-ученый

Всё ходит по цепи кругом".

II

СДЕЛАНО НА УДИВЛЕНИЕ

1984 - 1990

ДОГМА

История эта началась, когда Богу было под сорок. Это был коренастый, преждевременно седеющий мужчина, страдавший от одиночества. Всю жизнь он решался на ЭТО. Депрессии следовали одна за другой, и он потихоньку разочаровался во всем, в чем можно только разочароваться. Во время коротких приливов сил Бог решался. 

– Да будет мир, - наконец выпалил он и зажмурил глаза.
– Да будет мир...

И ровным счетом ничего не изменилось, только где-то вдали громыхнуло "Ура!".

"О господи, - подумал он - я не способен на это... я же ничтожество... все мои начинания распадаются у меня на глазах, пока я лишь думаю о них: в этом жестоком мире нет места для меня.

Эти зыбкие системы невозможны. Эти предметы - я не верю в них..."

И тут ему представился предмет. Небольшой предмет красного цвета. Постепенно он занял все его мысли. Бог засыпал и просыпался, думая о нем. Мысль не могла разбить эту вещь на воображаемые части. Это оно...
– подумал Бог. Он напрягся, подпер лоб рукой... Через тысячи лет в такой же позе Рахманинов сядет в историческом фильме.

И - эврика!
– Бог сотворил кирпич. На это ушла уйма энергии и времени, и еще тысячи лет в абсолютной черноте вокруг бога летал одинокий кирпич...

* * *

Марии тогда было пятнадцать: ничто особо не радовало и не омрачало ее существованье. Сидела, вязала маленькие шерстяные звездочки. Время она научилась определять по кирпичу, изредка пролетавшему мимо.

И вот однажды...

– Здравствуйте, - она неловко подала руку

– Здравствуй - здравствуй, - пробормотал он.

– Понимаете, это кирпич, - ответил Бог.
– Как вам лучше объяснить... Кирпич - это ...

– Это вы сделали, да?..

Бог покраснел, как трамвай. И тут случилось.

В алфавитном порядке загорелись звезды, в ушах засвистело: появился мир. Он появился таким, как мы его знаем - это была композиция идей кирпича и звездочки. И Бог с Девой Марией спустились на Землю. Потихоньку Бог спился и только изредка выходил во двор поиграть в преферанс. Одна лишь привычка удерживала его от "полного распада личности" - каждый месяц он брал пакет, заклеивал его в конверт и куда-то отправлял его.