Чтение онлайн

Большой велосипедный руль

Торчал из моря-тренажера,

От неуемного мажора

На дне иссык последний куль,

И даже стопочки пилюль

Не порождали больше воду.

Он был расстегнут и расхристан

С сухим висящим языком,

И бредил, лежа под песком

Он о дожде из капель смысла.

Как можно не понять его?

Пять лет над ним висело лето,

Жевал минуты, как кассеты

Искрящий неисправный бог.

Безводное дневное солнце

Палило даже по ночам,

И в одиночестве торчал

Из раненого дна рубильник.

А лучше не рубильник - кнопка,

И кто-то топнул на нее,

Водой полилось бытие,

Как будто вывернули пробку.

И наркоман, как желтый лист,

Всплывал из мутного потока,

Чтоб снова умереть до срока...

ДЕЛО ТЕХНИКИ

1987-1988

М. Шатуновскому

Найдут открытой дверь во взломанной палате

И станут вспоминать черты его лица

И над пустой землей нагнется отражатель

И на экранах след догонит беглеца.

И прекратится все, и там, где небо скисло,

Свернутся облака в тяжелой тишине,

И кто-то навсегда утонет в бездне смысла,

По рации сказав, что смысла больше нет.

Он видел, как мертво на расстоянье шага,

И как придет конец, как лязгнут тормоза,

Как вздует стаю птиц горелою бумагой,

Чтоб сделав два мазка, откинутся назад.

А. Белому

Синий. Прозрачный.

Светающе-темный.

Черная линия.

Желто-лимонный.

Глубокий и ясный

Четко-зеленый

Рубиново-красный

И серый, сожженный.

Черные точки

На спиленной грани -

Мертвые дочки

Навалены в сани,

Сани и лошадь

Ездят по свету -

Ищут, кому бы

Отдать эстафету.

Встают на дыбы

Силуэты мостов,

Катит гробы

Лошадиный остов,

Целует прохожих

Краснеющий череп,

Мать дергает вожжи -

Не слезть и не смерить.

Две тысячи лет

Глаза над бровями,

Под кожей скелет

Забывается снами.

Заставы, разъезды,

Трибуны, штыки,

Квартиры, подъезды,

Кино, кабаки.

Блокадная очередь

В вечный уют,

И мертвые дочери

Чуть привстают.

Вперед ли, назад

Ли, лежат ли, стоят -

В туманных глазах

Растворяется взгляд.

Телега летит

Как метро по тоннелю -

Сквозь метры и дни,

Сквозь пространство и время.

Х.З. Пастернаку

Тот день был пустынным, тот ветер был сельским,

И странные улицы с ним заодно,

И рыбьи скелеты вздыбившихся рельсов

Со страхом людей наблюдались в окно.

Свердловск перешел на вторую программу,

Под землю втянулись хвосты проводов.

Крестами стояли оконные рамы

На склепах залепленных снегом домов.

Как ветер вперед задыхается в беге,

Когда облака в мертвом небе кишат,

Визжали от холода толстые снеги,

Руками цепляясь за уши и шаль.

Метались на площади смутных сознаний

По-глухонемецки кричащие "Halt" -

На площадь вплывали нависшие здания,

Углами вперед разрезая асфальт.

Повсюду давило, штормило и мяло,

В пучине асфальта тонули дома,

И жалкие люди на волнах и вяло

Качались сквозь серый горячий туман.

И ночь наступила над кладбищем ила,

И волны пространства осели на дно -

Гнилое зеленое солнце всходило

Над пухлой планетой, больной и родной.

И небо дрожало, по-женски и грустно,

Как грудь, обнажая каркасный скелет,

И губы метро отрыгали капустой

В кровавый и распотрошенный рассвет.

Бункера открывались, и люди, сутулясь,

Смолкали в агонии синих сирен,

И время текло тротуарами улиц,

Ручьями петляя вдоль сломанных стен.

Ходили сержанты, ходили констебли,

Придавая себе подобающий вид,

И йодисто-красные горькие стебли

Росли из расколотых мраморных плит.

В. Маяковскому

Осень.

На попу лета

Падает желтый лист.

Луна,

как тяжелый авангардист,

Нависла

над лысиной

худсовета.

Она взошла

из колодца,

И смеется,

Как Ленин

на долларе:

"Как я попала сюда?"

Каждый язык

оттопырен,

Булькает

каждая

 венина,

Но Ленина, 24

Не 24 Ленина.

Дорогая редакция,

объясните народу,

Через

динамика

трясущуюся

мембранку -

Почему на площади

Пятого года

Неожиданно выросли

исполинские поганки?

Радио молчит -

миру быть,

Собирает к ругани

мат весь.

Хочешь написать -

выруби.

Хочешь вырубить -

сделай надпись.

С. Есенину

Белой, белой проседью

Церкви мне звонят.

Стала вечной осенью

Милая моя -

Солнышко сморкается

В утренней заре,

За окном качаются

Связки фонарей,

А в окне засалены

Мутные глаза.

Ветер белокаменный

Окна облизал,

И сметает в сторону

Звонкие шаги,

А под ними вороны

На плечах могил.

Значит, было поровну

Неудач и сил,

И насилу голову

На село носил.

Токари-механики,

Что ж вам хорошо?..