Чтение онлайн

Последний свой луч поднимая копьем.

По небу брели косолапые звезды -

Брели в одиночку, вдвоем и втроем.

Обугленный лес с наслажденьем расчески

Обхаживал кожицу туч-облаков,

Вверху оставляя заката полоски,

Как будто бы небо сдирало покров.

Кривыми ножами повисли кометы,

Ухмыляясь бегущему Солнцу вослед,

Последнее тело ходило по свету,

Последнее тело - по серой Земlе.

...Со всем уважением, будто под плетью,

Старуха сидела на грязном снегу,

И с ним же молилась. Поганенький ветер

Слова и слюну принимал с ее губ.

Шипела старушка, и эти конверты

Бросала кругом и ругала Ислам,

И вот: предпочла целомудрие в жертву

Отдать, и желанье в обмен припасла.

Волшебный утюг не разгладил морщины,

Судьба не скостила шестидести лет

( Ей было плевать ), и старуха тащила

Куда-нибудь свой бесполезный скелет,

Жевала хрустящую корочку наста,

Богам обнажала единственный клык,

Но все не спускался к ней Бог сладострастный,

И смерть волочила ее за кадык.

* * *

Все. Повешусь. Стал тощий, как волос.

Денег нет, и остался один.

"Не сдавайся, живи, Константин",-

Умоляет мой внутренний голос.

"Ты талантлив, ты будешь пророком,

Ты рожден для победы в борьбе".

И я верю ему, как себе.

"Он - пророк". Да, неплохо, неплохо.

Это - внутренний голос, а сам ...

Даже кактусы сжались и скисли,

И прожорливо бегают мысли

По немытым моим волосам,

И прохожие люди порой

Носом плющатся в грязные стекла,

Но подушка соплями промокла -

Ну кому же я нужен такой?

* * *

Эмигрантам первой волны.

Я часто выходил из дома,

И видел, стоя на снегу,

Как сквозь небесную фольгу

Мелькает человек в изломах.

Его не видели в окно,

А он заглядывал в квартиры,

И бледным взглядом полумира

Смотрел из холода в тепло.

Он реял в небе и купался,

Спускаясь ночью в города,

И шел по рельсам в никуда

За партитурой звездных вальсов.

Он рассыпал морскую пену

Чужих скалистых атмосфер,

Когда в большую перемену

Прямолинейно ткнулся в стену

Его трехчетвертной размер.

В висящей за ноги квартире

Худой и бледный наркоман

Сидел, зачем-то взяв стакан,

Качаясь, как веревка с гирей.

Стакан был полон пустоты,

Он в нос дышал подъездной псиной,

Наружу выгибая спины,

Вовнутрь он прятал животы.

И наркоман об острый край

Полосовал худые руки,

Он верил, что за боль и муки

К подъезду подадут трамвай.

Но было полвторого ночи,

Трамваев нет в столь поздний час,

И наркоман в последний раз

Подумал о себе "сыночек".

Разлука набирала скорость,

Как слезы, сыпалось драже,

Петляя между гаражей,

Уехал низкорослый поезд.

По рельсам длинным, как кишки,

Завернутые внутрь подушек,

Он вез в мешках больные души

Умерших раньше, чем мешки.

И наркоман сидел в углу,

В окно просвечивали шпалы:

Окно уснуло на полу,

И ничего не преломляло,

И наркоман повесил нос,

Зашел в себя и сел на кресло -

Он стал совсем неинтересным,

И слушал метеопрогноз.

И два безликих человека,

Показанные со спины,

Его пинали, как слоны

Пинали, скажем, древних греков.

Удары, как хвосты ужей,

Вильнувши, исчезали в теле.

Он ждал, когда на самом деле

Перетечет "еще" в "уже".

И выражалось только прошлым

Его портретное лицо.

Дорогой серой и истошной,

Он брел, босой, по острым крошкам,

В свое трамвайное кольцо.

Он шел на кладбище колес

В своей ободранной телаге -

Бездомный, как бездомный пес.

Дырявый ветер запах нес

Горелой голубой бумаги.

Ночь разбавляли, как в столовой

Светлеет темный вкусный сок.

Он что-то крикнул про "бросок" -

Душа порезалась о слово,

И умер он, гологоловый,

Обняв рассыпчатый песок.

А утром город стал побрит,

Пространство дымом затянулось,

Мотая соленоид улиц

На талию центральной стрит.

Заизолированный в камень

Спин нависающих домов

Он ночью спал рядами снов,

Запаралеленных витками.

Он спал в фонарном хлороформе,

Он спал про то, что он один,

Что он экскурсовод витрин,

Но спал в аллегоричной форме.

Заметьте, что любая вера -

Стратегия игры в живых,

И что реальность таковых -

Лишь дым в прозрачной атмосфере -

Мы это видим на примере

О том, как вольтова дуга

Из марта коротит с апрелем,

Когда, как бусинки, недели

Продеты в дырки четверга,

Как ел глаза съедая дым

Так сон перерастал в реальность,

И где бы время ни сломалось,

Пройдут через излом следы.

Привстала ночь, чесались раны,

И мы вошли через экраны,

Оставив пятна рваных дыр,

Как оси глобусов косые -

Там мокрый силуэт России

Лепили руки на картон -

Россия издавала стон

Стотысячными тиражами,

Ее душа в ночной пижаме

Стояла, вросшая в балкон.

Она потрескалась в пыли,

Как в Аргентине португальцы,

И крепкие чужие пальцы

Ее крутили, как могли.