Чтение онлайн

* * *

Была весна. Взошло окладистое солнце. В небе распускались облака. Звон бутылок казался каким-то наивно-детским и завораживающим.

Изя протер глаза и приподнялся - как оказалось - с пола. Василий сидел на кровати и ел бутерброд с маргарином, запивая его настойкой календулы, одновременно подсчитывая в уме количество пустых бутылок.

– Тринадцать штук - два шестьдесят. Пять литров, если по пятьдесят, а на жрать десять копеек...

Изя перевернулся на другой бок и вытащил из кармана конверт.

Протянул.

– Семсят рублей.

– Это что такое?

– Иди за фрикадельками. А это алименты,- и опять заснул.

ЩЕЛЧОК КЛЮВА В КРУГУ ДРУЗЕЙ

Их губы оставались горячи

Их языки чернели опухая,

В иссохшем рту, как в доменной печи.

Байрон, "Дон Жуан"

Я не мог понять, почему я уснул в собственной квартире - это было бесполезно. Смутная постель, смутная постель - она ждала кого-то другого, кого-то усталого и спокойного, она не дала бы ему проснуться. Я ворочался в жестком запахе горелой сметаны. Свет что-то двигался по комнате, пожалуй один будильник, да, один будильник показывал что-то реальное. Я попытался вспомнить, когда собирался вставать. Часовая стрелка медленно двигалась от цифры "3" к следующей и так же медленно убегала от нее стрелка звонка. Протянув руку - стой!
– ладно... я взял беломорину и спички, на несколько секунд фонарь за окном стыдливо отвернулся, этикетка на коробке (метафора - оскалилась) выпучила свое изображение. Я вытащил и зажег спичку, прикурил. Фонарь, уже не имеющий значения, развернулся посмотреть, что за эти секунды удалось сделать и уныло - "я так и думал" - продолжил светоизвержение. Что было на этикетке? Я начал шарить по стулу и по полу рядом с ним. Спичек не было. "Дыроколы России", кажется. Нет, совсем не то. "Это были не спички, а кое-что похуже"... а в общем-то пугаться нечего. Я почувствовал взгляд, даже не взгляд, а демонтаж себя, как изображения. Беспричинный страх нарастал. в заначке оставался еще один шанс. Под подушкой лежала Наталья, она - все... Сейчас включу свет и все...

Я приподнял подушку. Наталья дремала с улыбкой на лице. Почему именно на лице? Где-то в укромном уголке сознания таилась мысль, но с ней можно было покончить в два счета. Наталья со звоном распрямилась. Жаль, что она не разговаривает. "Жаль", - прогудела она. Это была не речь. Ряд объектов, не способных говорить, произносил слова вот так. Это называлось коррекцией. "Свет бы включить", - прогудела. Я легко спрыгнул с кровати, - обернувшись - не понятно, как не угодил в эту яму, видимую, впрочем, лишь из комнаты. Я подошел к лампочке и изящно щелкнул по ней указательным пальцем. Зачем? Ах, да - чтобы включить свет, но свет не зажигался. Я щелкнул еще раз. Темно. Слабым компромиссом засветился разворот какой-то книги на столе, затем пара листов бумаги. Большего щелканьем по лампочке добиться было нельзя. Нет, свет включался как-то не так. Я не мог вспомнить. Я выбирал.

– Наталья, - у меня заплетался язык, - как включить свет?

– Ты щелкал по лампочке?

– Ну.

– Так на столе уже светится, теперь уже не включить.

Да, я помню что-то такое. Это было так. Я щелкаю по лампочке, если ничего не происходит, то сделав какое-то действие, можно включить свет, а если слабый свет появится сразу, то система коротит - даже произведя это действие, света не включить, поэтому - раз стол и так далее, то что это за действие, значения не имеет. Я выбирал.

Наталья - я пытался вспомнить. Человек во сне не может бежать, усилие - вспоминает или просыпается - я долго не видел ее - пожалуй, да, с тех пор, как она разбилась; нет, с похорон, или, кажется, она заходила в прошлом году - так, пожевала чай и куда-то делась. Я выбирал.

Так. Я иду к ней не тут то было. Она как шарик, мячик, резинка, натянулась и отпрыгнула - ну да, так и есть, опять старые проблемы она же скачет. Это не давало нам покоя, когда мы были вместе, она и сейчас скакала от меня, моя маленькая попрыгушка, поскакушка, я поймаю тебя за ногу... Я выбирал.

* * *

Дверь ломали, как вскрывают замороженный нарыв - это было больно, но крикнуть я был не в состоянии. С фонариком в руках появились люди в белых халатах, накинутых на милицейскую форму. Луч прошелся по половику, приятно почесав его, и откидывая битые стаканы и ампулы со своего пути, двинулся ко мне. Показалась свисавшая лампочка, большая и уродливая, как почти сдувшийся шарик, миниатюрная и злобная женщина - наталья.

– Галлюцинирует. Меня схватили за руки.
– спирт. Промедол

(?)

Холодок тараканами разбежался по телу.

Я приходил в себя. Видно было, как выкручивают лампочку, жадно хватающую жабрами последний воздух электричества, как каким-то странным инструментом подкашивают эту маленькую женщину, и все складывают в машину, в машину.

Она была такая желтая, высокая, несправедливо высокая. Я приходил в себя. Из-за решетки машины тянулись взгляды, бормотания, руки. Меня положили в постель:

– Спите.

В дверях показалась фигура.

– Проверьте, всех забрали?

– Чего проверять? Лампочка, наталья, спички, матрас. Я приходил в себя. За окном откручивали шею фонарю, в странной машине гудели голоса, я смотрел на нее стоя у окна. Мой выбор сделали за меня - я не знаю, что с ними будет, но вряд ли я когда-нибудь еще увижу наталью, хотя бы в таком виде - разве имеет значение вид?

СТАТЬЯ 413 УК РСФСР

Появление в виде галлюцинации с целью грабежа, разбоя, изнасилования, равно как преследующее какие-либо другие агрессивные цели, либо появление в виде галлюцинации порочащей советский строй, карается пожизненным заключением в специализированных клиниках МВД СССР (аналогичные статьи имеются в УК союзных республик.)

Мой выбор совершили без меня.

НЕНАВИСТЬ К ТЕЛЕВИДЕНИ

(Герр Кулес: кто такие друзья народа и как они, условно говоря, борются с птеродактилями.)

(Отчет о проделанной по организации похмелья работе, о похмелье, легком, как дым паровоза и о содержащемся в нем протесте небожителей города Свердловска против эмоционального фашизма, увиденного ими по телевидению)

Реплика листка:

– Я представляю: мы представляем (на экране - узоры, затеянные большими людьми, товарные знаки, обозначающие, на сей раз, адреса невинных) собой утренний обзор вожделений "либидо вечернее, переосмысленное" с кодовым желанием 7756-ЛД09, созданный, - как бы зиждущийся на костях от либидо Люды Кириленко (фамилия исковеркана, лицо помято), двадцать лет как от роду, пять дней, как из дому - итого, восемьдесят маленьких танцующих либидинок.

Наша история представляет: IBМ. Наша программа представляет: собой. Пользуйтесь некоммерческими бритвами "Слава", и к вам придет СЛАВА. Это и есть Слава Петренко. Фамилия, функции и само существование этого человека вымышлены глубоко, а зря.

Хотите - не хотите, а вышепрочитанный текст неявно представляет собой рекламный ролик водки "Русская", предложенный советскому телевидению и Славе Петренко, заместителю первой программы TV в народе (просто так, на улице, в форме телевизора-творца), наркоманским журналом "Западло", экранизированным, в свою очередь, журналом "Фашистский экран", и телевизором Славы Петренко - одиноким и непонятым чудаком.

Вместе с ними-то и было решено наконец-то как следует полюбить журнал "Костер" за 40 копеек всем скопом. Это в 250 экономически полезнее любви к библии, изданной на средства активистов союза Михаила-Ивановича гномосексуалистов и дендрофилов г. Тольятти